Глава 7.

Глава 7.

* Прохор *

Уже четвертый день Ерма мурыжит меня, словно издеваясь. Мне уже стало казаться, что он мстит за что-то, — не с его связями так долго пробивать человека, тем более я дал четкую наводку: машина и примерное время ее приобретения.

Вчера, каюсь, поддавшись порыву, я выехал на вечерние улицы Ростова, втайне надеясь встретить Рыжую, но этого так и не случилось.

Утро сегодняшнего дня было таким же, как любое другое утро, до того момента как прямо на консилиум, практически с ноги, влетела та самая неуловимая Рыжая.

Сказать, что я в ахере — не сказать ничего, потому что я был готов увидеть ее где угодно, но совершенно точно не в кабинете у Новикова.

Рыжая одета в черные джинсы, аппетитно обтягивающие округлые бедра, и свободную рубашку, которую она заправила за пояс.

Наряд максимально простой, но взгляд от дамочки отвести практически нереально, уж больно она манит и притягивает.

Ну а когда нимфа с ходу словесно зарядила мне по самым яйцам, пообещав, что засудит меня, — тут уж я охренел окончательно.

— Александр Сергеевич, я отлучусь ненадолго, ты не против? — спрашиваю у кашляющего Новикова.

— Уж будь добр, Прохор, — сдавленно говорит он.

— Мы не закончили обсуждать операцию! — возмущенно встревает Света.

Но Света — ассистент, и ее мнение учитывается в последнюю очередь. Пока же мне надо разобраться с тем, что судьба, сучка такая, сделала интересный поворот, от которого меня нехило тряхнуло, и свела в одной земной точке двух людей, которые связаны теперь не только притертой тачкой и стояком, который мучает меня уже четвертый день.

Рыжуля смотрит мне в лицо, но будто сквозь меня. Зрачки расширены, грудь вздымается от частого дыхания.

— Пойдем, солнышко, поболтаем.

Тяну за руку сопротивляющуюся Рыжую, от взгляда которой у меня полыхают уши.

Завожу в свой кабинет, закрываю плотно дверь.

— Так вот ты какая, будущая сватья. — Рад этой встрече пиздец как, осталось только взвизгнуть и от счастья хвостом завилять.

Нет, ну какая все-таки интересная все-таки штука жизнь.

— Значит, ты отец… — моргает. — Чей?

Она трясет головой, отталкивает меня, отходит и бормочет себе под нос:

— Ничего не понимаю.

Приваливаюсь к двери и складываю руки на груди, рассматривая дамочку со спины. Горяча! Хороша!

— Я тебе все объясню, но сначала скажи: как ты узнала про меня?

Рыжая оборачивается.

— Моя подруга видела тебя в ресторане с Таей! — и смотрит с укором.

Поднимаю руки, сдаваясь.

— У тебя хорошая девочка, бесспорно, но, — ухмыляюсь, — солнышко, твой птенец не моего полета, она и правда в дочери мне годится. То ли дело ее мамочка.

Закусываю губу и надвигаясь на Рыжую, которая идет спиной вперед, пока не натыкается на мой стол.

— Так ты с ней не… — сглатывает.

— Что бы ты там себе ни придумала, с Таисией у меня ничего не было.

— Но какого черта ты сидел с ней в ресторане! — выпаливает мне в лицо.

— Таисию я подхватил по дороге. В ресторане мы ждали моего сына, но он попал в аварию, и мы оттуда поехали к нему в больницу, — прижимаю ее своим телом. — Еще вопросы будут?

— Сколько лет твоему сыну?

— Девятнадцать, — улыбаюсь. — Подходит твоей дочери?

— Да, — моргает. — Но почему она ничего мне не рассказывала?

— Это уже вопрос не ко мне.

Дочь есть, может быть, есть и муж?

Третья встреча, и в третий раз на пальце у дамочки нет кольца. Считаю, что смело могу брать на абордаж это судно!

Расплываюсь в улыбке, предвкушая, как чертовски хорошо нам будет, и так расчувствуюсь, что окончательно борзею и кладу руки на талию своей будущей родственнице.

Придвигаюсь максимально близко к Рыжей, вдыхаю ее запах.

Это не духи, нет. Что-то очень свежее, холодное. Странное дежавю дергает мои обонятельные рецепторы, и мой гиппокамп бьется в серотониновом припадке.

— Я работаю до восьми. Предлагаю поступить так, — говорю хрипло. — Я заезжаю за тобой, и мы идем в ресторан. Согласись, пришло время познакомиться поближе?

А дальше как пойдет, но было бы очень круто, если бы на этом вечер не закончился, да, солнышко?

А солнышко и не думает радостно светить. Враз закрывшееся тучей солнышко спрашивает с презрением:

— Твой сын такой же похотливый козел, как и ты? Если так, я бы поговорила с Таей о том, с кем она связалась.

— Бьешь по самому сокровенному, значит? — прищуриваюсь.

Рыжуля складывает руки под грудью, отчего уверенная четверка поднимается выше, и я ныряю взглядом в вырез, а там… да твою ж за ногу!

Все-таки белое кружевное белье для мужика какой-то особый вид фетиша.

— В первую нашу встречу ты предложил мне встать раком. Во вторую встречу манипулировал мною при помощи машины, на которой, кстати, до сих пор царапина, для того, чтобы затянуть меня в койку. Сейчас же ты нагло лапаешь меня своими ручищами! Ну как там, нашел, что искал?!

И сжимает ворот рубашки, закрывая фантастическое декольте.

Нет, все-таки с двадцатилетними девахами такого фейерверка не будет никогда.

— Погоди, я не все рассмотрел, — улыбаюсь довольно. — Могу пропальпировать. Лишним в твоем возрасте не будет.

Дамочка ахает и заряжает мне пощечину.

В ухе звенит.

— Хамло!

— Это же констатация факта. Есть статистика, солнышко. Он нее не убежать.

— От нее, может, и не убежать, а вот от тебя — легко! — толкает меня руками и проходит мимо.

— Подожди, солнышко. Скажи хоть, как тебя зовут. Все-таки породнимся совсем скоро.

Рыжуля доходит до двери. Оборачивается, хмыкает и окидывает меня пренебрежительным взглядом.

— Упаси бог породниться с таким, как ты, Ставрогин.

Вот это уже интересно…

— А имя тебе придется вспоминать самому, паршивец!