Глава 1. Шишка & Компот

- Мы тут кафе открыли, мам! - машет мне Амина. - Шкоро открытие.

- У нас суп из листьев березы и шишки на десерт! - машет лопаткой.

Где Амина нашла шишки в нашем дворе остается только догадываться. У нас новостройка, тут кусты только растут и молоденькие березки.

- Шишки не ешьте, супом не обливайтесь. Остальное - одобряю.

Пока они рисуют свои "столики" на плитке и выдумывают меню из воздуха, я краем глаза листаю объявления о работе.

На электронке очередной отказ в "очень благодарим за интерес к нашей вакансии".

Ага. Благодарят они. За лицо, которое даже не видели.

- Тась, ты же повар, ну не может быть, чтоб нигде не взяли, - сочувственно говорит Лена, соседка с третьего подъезда.

- В теории - не может. На практике - "ой, мы уже нашли".

- Я хочу кофе, - постанывает Вера и качает коляску, чтобы ее трехмесячный Арсений не проснулся.

- Тебе нельзя, Вер. Ты кормишь, - напоминаю ей.

- Да знаю я, но трындец, как хочется. Чего никто не откроет тут кофейню какую-нибудь на улице с кофе для кормящих мам. В супермаркетах так напичкают везде, а тут… где мамам нужен допинг никто не догадается. Тай, может, ты откроешь? И все, будешь нас подпаивать и работой себя обеспечишь заодно.

Я потеряла работу повара пару месяцев назад, когда в пиццерии вскрыли недостачу продуктов - и почему-то вся вина легла на меня. Сказали, что на камерах видно, как я выношу огромный пакет в тот вечер. И правда - я уносила форму домой постирать. Пакет и правда был битком, только не колбасой и сыром, а фартуками.

Я пошла разбираться - думала, объясню, все прояснится. А вместо диалога на меня подали заявление, мол, пусть полиция разбирается. И даже если дело в итоге закрыли, слухи пошли по всем точкам. Когда захотела добиться оправдания - уволили с записью в трудовой.

Теперь - черная метка. Ни одна нормальная кухня не берет. Даже в доставке отказывают. И ведь крыса у них точно была - просто умная, тихая.

- Мама, мам, - бежит ко мне Амина, - а Вита сказала, что я шкалопендра малая.

- Вит, ну что за слова. А? Шкалопендра? Это что вообще такое?

Вита шмыгает носом.

- Ну, шкалопендра! - машет руками.

- А ты шапливый кактуш.

- Не кактуш, - передразнивает Вита, - а кактус.

- Тссc! Воспитанные девочки так не говорят. Если вы продолжите, то мы пойдем домой.

- Мы уже помирилишь, мам.

На фоне шелест покрышек по асфальту.

- Подождите, сейчас машина проедет и пойдете.

- Как ты их отличаешь? - тянет Вера и кивает на моих четырехлетних близняшек.

- Я на них смотрю - и они вообще разные, если честно, - улыбаюсь. - Вита - она из "отряда спецназначения". Ходит в шапке даже летом, обожает машинки, всегда с разбитой коленкой и с планом побега из сада. У нее в рюкзаке не кукла, а рулетка и изолента.

- А Амина?

- Амина - это розовая вселенная. Юбочка с фатином, бусики, туфельки с бантом. Она умеет капризничать так, что ей на площадке уступают даже старшие.

- Класс, - смеется Кира.

- Я их и в темноте различу, - говорю, - по походке, по запаху волос, по тому, как Вита всегда бежит вперед, а Амина отстает, потому что любуется цветами на клумбе.

- Мам, мы пошли?

Проверяю, что машина уже не едет и отпускаю их.

- Я тут с одним, - зевает Вера - еле справляюсь, как ты с двумя…?

Набираю побольше воздуха, чтобы очередной раз рассказать им…

- Мам…! - поднимает вой на весь двор Амина .

- Амина, - говорю девчонками и подскакиваю, со всех ног бросаюсь туда. Как будто ее там машиной придавило.

Белый хромированный внедорожник нагло въехал на тротуар, туда, где только что было кафе "Шишка & Компот", проехался колесами по элитным блюдам заведения и детским рисункам.

- Он раштоптал мой дешерт, - подвывает Амина.

Я оглядываюсь.

Только вижу, как в подъезде скрывается мужчина в костюме. В такую жару в костюме? Серьезно? Заехал еще один круч в наш новый ЖК. И походу детей у него нет. Придурок.

- Вот козлина натуральная. Как будто парковки ему мало, - возмущается рядом Кира, - тротуар подавай его высочеству. Карета поджимает.

- Он раздавил наше кафе, - говорит Вита и срывает с головы кепку. Лицо у нее - как у прокурора с папкой доказательств. - А за это, между прочим, месть.

- Вита... сделаем новое кафе.

Она складывает недовольно руки на груди и надувает губы.

- Девчонки, а давайте ГАИ вызовем. Пусть его оштрафуют, - подъезжает с коляской Верунчик.

- Да у таких, - киваю на тачку, - денег столько, что мы еще заплатим за ложный вызов.

И тут я слышу скрежет. Противный, пробирающий скрежет, как камнем по стеклу.

Поворачиваюсь и вижу, как Вита выводит на машине “ХУ”.

- Вита! Твою…

Выхватываю у нее камень.

- Ты что делаешь?

По позвонкам обдает холодным потом. Теперь еще и за машину рассчитываться.

- Вита… ну кто тебя так учил?

- Деда сказал, если меня обидели, я могу дать сдачи.

- Ты не дала сдачи, а испортила вещь.

Не успеваю опомниться, как она замахивается и ногой врезает по крылу автомобиля.

- Вита! - хватаю за руку и оттягиваю, но поздно.

Машина взрывается воем. Срабатывает сигнализация.

Убегать бесполезно. По камерам меня найдут за час. Если не быстрее. Так еще хуже будет, что скрылась с места преступления.

- Валить надо, - оглядывается по сторонам Ленка.

- Девочки, вы идите, я сама тут.

- Нет уж, мы своих не бросаем, - вступается Кира, - Борь, аккуратно, - кивает сыну.

- Эй, ты че творишь?!

Мужской голос, злой, звонкий. Знакомый какой-то очень.

- Ты зачем мой бампер царапаешь, мелочь?!!

Я резко оборачиваюсь. К машине идет тип в пиджаке, дорогие очки, телефон в руке. Что ты!

Замираю как вкопанная. И как будто разом весь воздух из легких насосом откачали.

Узнаю его первой.

Давид? Мой бывший муж? И отец моих девочек, о которых ничего не знает.

- А ты на наше кафе наехал, дядя! - орет Вита.

- Какой я тебе дядя? - Идет так, как будто сейчас реально врежет. Меня даже не замечает.

Я кидаюсь наперерез ему.

- Тая?

- С Алтая. Ты сначала посмотри, где припарковался, водитель года.

Прикрываю девчонок.

- Мест на парковке… нет… - притормаживает тоже.

- Едь на платную! - накидываются на него подружки.

- Чьи это дети?

- Какая тебе разница! Ты заехал на тротуар, нарушил закон.

- Это не повод, чтобы портить автомобиль!

- А раздавить чужое кафе - повод? - Вита ставит кулаки в бока. Еще чуть-чуть и какое-нибудь кунг-фу ему выдаст. - Ты вообще знаешь, сколько мы суп варили?

- Шмыкозявки цыц, вы чьи? - кивает близняшкам.

- Ее, - сдает меня Вита, указывая пальцем, и проводит рукой под носом, стирая рукавом сопли.

Как будто ее обделила, и с молоком матери она манеры и женственность не впитала.

- Шам шмакозявка, шапливый баклажан! - бурчит Аминка. Ты нам решторан раздавил, и теперь у наш нет меню!

Не слушает их. Переводит на меня взгляд.

- Твои? - переспрашивает, будто не верим им.

- Мои!

Завожу руки за спину. Стягиваю с большого пальца кольцо и надеваю на безымянный. Все равно он не разбирается, что там серебро, а не золото. Пусть не думает, что мать-одиночка, которую можно обидеть.

Неожиданно, конечно, его тут увидеть. Думала, он уехал насовсем - за границу, в новую жизнь.

Может, сейчас мы бы по-другому решили ту проблему… Спокойно. По-взрослому. Но тогда мы были молодые, упрямые. Никто не пошел на уступки. Ему надо было уехать, мне остаться. Никто не уступил.

Когда я узнала, что беременна - было уже поздно. Мы успели развестись, а он успел уехать.

Теперь вот стоит тут. Смотрит на моих девочек. На своих.… девочек. Только не знает об этом. И фигушки узнает, шапливый баклажан.

- Тогда зрителей прошу уйти, а свидетелей остаться.

- А мы ничего не видели, - пожимает плечами Лена.

Давид ухмыляется. Оборачивается на подъезд. Ищет камеру.

- Идите девочки, я сама тут… - отправляю подружек.

- Мы, если что, на площадке, Тай.

- Ты мой дешерт раштаптал, - Амина достает из-под колес раздавленную шишку.

Давид в дорогом пиджаке, с идеальной укладкой и с лицом, полным непонимания, почему вдруг его разносят две карапузины, снимает очки и опускается на корточки.

- Ты понимаешь, - берет из рук шишку. - Она ничего не стоит. Вон пойди и еще десять собери. А это машина. Она дорогая.

- А ты попробуй найди! Я от деда ее привезла. А ты плохой!

- Да эта машина миллион ваших шишек стоит. А вы берете и ее портите.

- А нам не нужна машина и миллион шишек, нам нужна одна.

- Это ты сказала на моей машине нацарапать “ХУ”? - поднимает голову вверх. От них ничего не добьешься.

- Я не успела еще одну букву дописать, - заявляет Вита.

- Какую? И краткое?

- А я еще не знаю, как она называется.

- Мама тебя так учит?

- На мусорке было, - спокойно отвечает Вита, не отводя взгляда. - Там тоже кто-то написал. И на гараже у деда, который весь репекошенный. Что мешает, то так подписывают. Твоя машина нам мешает. Значит, ее надо подписать.

Он моргает. Глядит то на машину, то на Виту. Потом на меня.

- Ну, зная вашего деда…

- Что ты знаешь? А тут, между прочим, аналитическая работа. Системный подход. Почти философия. Это знак, что надо подумать, прежде чем ставить, чтобы другим не мешать.

- Ах… аналитическая работа. Кто будет оплачивать удаление этой наскальной живописи? - поднимается и возвышается надо мной.

- Да у тебя страховка все покроет, - заступаюсь за дочек. - Зато на всю жизнь запомнишь, что у нас во дворе не паркуются на тротуарах. Пойдем, - беру за руки дочек, - откроем другое кафе.

- У вас? А вы что, тут живете? - кивает на дом.

- Да.

- Я тоже. “Приятное соседство”, - ухмыляется.

- Очень.

- Надеюсь, не в этом подъезде? А то еще на дверях вздумаете написать.

- Не надейся, в этом. Лучше съезжай, пока не поздно. В другом районе купи себе что-нибудь, чтобы спать спокойно. Потому что с ними, - перевожу взгляд на дочек, и опять на бывшего, - за шишки будет месть.

- Да нет… мне нужен именно этот район.

- Я предупредила, Давид, - пожимаю в ответ плечами.