Глава 50. Второй шанс

- Я поверить не могу… - хватается за грудь, оглядывается.

- Присядьте. Все нормально. Хотите воды?

То ли играет, то ли уже нет. Теперь, чтобы ей поверили, надо сильно постараться. И как показывает жизнь, врачи тоже могут врать.

Опускается на стул.

- Эти девочки… мои внучки… У Давида есть дети… Я же всегда хотела девочку, но так получилось, что успела родить только одного сына. Всегда мечтала, что вот он родит мне внучку. А тут даже две. Близняшки.

Дрожащими пальцами теребит салфетку.

Я приношу ей стакан воды.

Она сидит прямо, но дышит часто, будто бежала. Берет воду, делает маленький глоток, закрывает глаза.

- Я даже не знаю… верить вам или нет сейчас, - шепчу ей.

А она тянется, берет мою руку, прикладывает к своей груди. Под моей ладонью сердце бьется часто-часто, трепыхается в волнении.

- Я… бабушка… должна… Они у тебя такие… добрые. Все помочь мне хотели, помнишь?

Слова путаные, но смысл я улавливаю.

- Да, - выдыхаю и убираю свою руку. - Они такие.

- И они… не знают про меня? - поднимает глаза на меня с надеждой.

- Они только вчера узнали, кто их папа. И… они, точнее одна, - не хочет прощать его, потому что для нее он бросил их. И им не объяснить, что он о них не знал, что мама не сказала, почему все сложно и запутанно вышло.

Она стонет еле слышно, качает головой, сжимает стакан.

- Господи, что же я наделала…

Да уж… наделали вы…

Молчим.

- Мы взрослые люди, понимаем, что никому не известно, сколько нам отмерено. Вы ждете для сына какой-то "лучшей доли", правильного момента… Но ему не пять лет. Он взрослый уже. Он сам может выбрать, что ему нужно и кого любить. С кем он хочет быть. А вам бы внучками заниматься, огородом, цветником, не знаю, что вам нравится больше. Но точно не таскаться по больницам и играть в больничку.

Она вздыхает. И мне кажется, впервые в жизни со мной не спорит.

- Вы если хотите поиграть в больную, так я вам двух пятилетних врачей привезу, они вас и обследуют, и диагноз поставят и конфетами для здоровья накормят. Вот сюда бы вам энергию направить. Вы хотели бы, чтобы ваш муж был жив?

- Конечно, - не думает ни секунды.

- Мои девочки тоже хотят папу, - отвечаю. - А мне приходится искать ему "замену", когда у них есть родной отец.

- Надо было сказать… - она поджимает губы, взглядом роется во мне.

- Тая, поговори с Давидом, пожалуйста. Я была не права. Я была не права, - повторяет тише. - Я… хочу объясниться. Он тебя послушает, - сжимает пальцами переносицу. - Он же послушает?

- Я не могу ничего обещать, - отвечаю. - Потому что это его решение. И потому что вы уже сделали слишком много, чтобы он сейчас даже говорить с вами не хотел.

- Если он и тебя не послушает, мне кажется, он больше никого не послушает.

- Я не хочу, чтобы потом вы опять манипулировали своим здоровьем ради каких-то выгод.

- Да уже… какое тут здоровье…

- Вы ходите, это главное.

- А можно мне… увидеться с ними? Еще раз. Не как… - она запинается, - не как "колясочница", а просто… как бабушка.

- Я не знаю. Правда.

Медленно качаю головой.

- Сейчас я боюсь, что вы принесете больше вреда, чем пользы. Им нужна стабильность, а не качели.

Она вжимается в спинку стула, опускает стакан. Секунду смотрит в сторону.

- Я понимаю. Но они из всех детей тут в зале мне больше всего запомнились.

- Я пойду… - медленно поднимается, - не буду мешать. - Если… если он согласится со мной говорить, - голос ломается, - То я буду его ждать дома.

- Я передам, - отвечаю. - Но не обещаю, что он придет.

Она кивает. Делает шаг, еще один, потом останавливается в дверях.

- Я только сейчас поняла… почему они мне запомнились… они напомнили мне Давида маленького, у него такая же улыбка была.

Она уходит из кафе. А я в раздумьях. Что делать? Давид конечно против, и она… я ей не верю до конца. Хотя очень хотелось бы.

Иду к Давиду в кабинет, он стоит у окна. Упирается ладонями в подоконник, как будто держит весь мир, чтобы тот не покосился.

Оборачивается на шум. Морщинка у него на переносице углубилась. Думает и переживает.

- Я говорила с твоей мамой, - без прелюдий.

- Я ничего не хочу знать.

- Давид… мне показалось, она очень распереживалась, - продолжаю тихо. - Я сказала, что у нас с тобой есть дети. Она помнит девочек, говорит, они ей запомнились. Похоже, правда… переживает. И… раскаивается.

Мажет по мне взглядом-лезвием.

- А ты ей веришь?

- Я… не знаю, если честно. Но она… так со мной никогда не говорила.

- Давид, - делаю шаг ближе, - может, все-таки поговоришь с ней? Дашь шанс объясниться?

- Зачем, чтобы постоянно ждать подвоха? Завтра она еще что-то придумает. Мне что, самому на врача учиться. чтобы проверять ее диагнозы.

- Ну она же может ошибаться.

- Я помню твою позицию: "не вернусь, потому что есть твоя мама". Тая, - сжимает мои плечи, - я не хочу, чтобы она снова лезла в наши отношения. Я вас еще не вернул, а уже боюсь второй раз потерять.

- Может, она хочет измениться. Она не знала о внучках. Рассказала, что всегда мечтала о девочке… Теперь их две у нее.

- Послушай, - усмехается, - ты так быстро ее простила?

- Я не простила, я не хочу носить в себе эту тяжесть и чью-то обиду.

- Тай, я тоже ошибся. Сильно. Ты мне второй шанс не даешь, а за нее просишь, хотя она нам принесла куда больше зла.

- Такая вот я.

- Я подумаю над тем, чтобы поговорить с ней, если ты мне дашь шанс.

Внутри по венам начинает шуметь кровь.

- Давай так. Я встречусь с ней. Выслушаю. Но…. ты дашь шанс мне. Мы с тобой идем на свидание. Вдвоем. Не как повар и владелец, не как "мама девочек" и "папа, который опоздал". Как Тая и Давид.

- Давид… - тяну время, потому что страшно.

- Я не предлагаю завтра съехаться и делать вид, что прошлого не было. Но я прошу второй шанс, как ты просишь за мою мать. Что скажешь?