Глава 7

Глава 7

Роман

– Да не парься ты… Это как в ресторане разные блюда. Мужики по натуре своей полигамны. И никакой налет цивилизации это исправить не может

Юрка откинулся на спинку кресла, сыто икнул и, не особо скрываясь, уставился на обтянутую белой рубашкой внушительную грудь официантки. Глаза его масляно заблестели – девушку явно ждали хорошие чаевые.

Совсем недавно он в третий раз развелся и, видимо, подыскивал себе новую кандидатуру. Хотя и штамп в паспорте никогда не мешал ему развлекаться. Пробовать согласно его теории разные блюда.

В чем-то он, безусловно, прав. Потому что Юлька и моя любимая – это совершенно два разных вкуса. Первая – проверенное блюдо, откуда можно точно получить всё необходимое - белки, жиры и углеводы. Приелось уже.

Вторая… Это всегда эксперимент шеф-повара. То легкая горечь, то приторная сладость, следом терпкость, а потом дразнящая кончик языка кислинка. Никак не насытиться.

И сколько себя ни убеждай, что предсказуемое полезнее и питательнее, душа требует другого – яркого, неожиданного, немножко капризного.

– Ты точно ничего покрепче не будешь? – спросил Юрка, указывая глазами на мой кофе.

– Нет.

– Ну и зря! Хорошо мозг расслабляет. У меня каждая жена знала: раз я начинаю больше пить, значит, сто пудов краля появилась. Потому что думать о двоих сразу мне сложно, - Юрка захохотал.

Я кисло усмехнулся. Да кто бы спорил? Конечно, будет проще, если выпить. Сразу начнет казаться, что нет никакой проблемы. Многие так живут. И ничего.

– Эх, бабы, бабы, - Юрик поковырялся в зубах зубочисткой, причмокнул, бросил ее на тарелку. – Дуры, как есть, дуры. Ну вот, чего им не живется, если есть одна и есть вторая?! А? Ну, ходил бы я два-три раза в неделю к своей любимке. Но жил-то бы с ней, с первой! Нет же! Начинают истерить: выбирай! Или я, или она! Курицы!

Я отвернулся к окну. Надо отдать должное любимой. Она ничего от меня не требует. Не скандалит. Не выдвигает ультиматумы. И не потому, что боится, что я не выберу ее. Даже теперь не боится. Просто она меня бережет. Чего давно уже не делает Юля.

Юля вообще воспринимает меня как должное. А у любимой всегда благодарность в глазах. Не жалкая щенячья, а глубокая, такая, ради чего готов свернуть горы.

Да что говорить! Юлька ведь даже не замечает, что я ей вру! А раньше могла по дыханию угадать, что у меня на душе. Мы вроде бы всё еще вместе, но как будто в лайнере без керосина. Самолет еще не упал, парит по инерции, но исход очевиден. Грядет катастрофа. И если Юля на месте пассажира этого еще не замечает, то я-то, пилот, я это вижу.

Я ехал домой и думал, как и когда всё сказать. Юрка долго мог сидеть на двух стульях. Но это не по мне. Я уже насиделся. Год уже с лишним.

В конце концов, я сделал всё, что мог. Я не ушел от больной и беспомощной жены. Она уверяет, что теперь ей ничего в плане здоровья не грозит. Работа у нее есть. Катька подрощена, да и я не собираюсь бросать дочь на произвол судьбы. Квартиру до совершеннолетия Кати трогать не стану. Там видно будет.

В любом случае Юля на улице не останется. У нее есть квартира от бабушки, крохотная, на окраине города. Без ремонта, правда, но квартира же! Сейчас там хранятся ненужные вещи.

Припарковался у дома. Приоткрыв дверцу, посидел еще несколько минут в салоне. Надо решать эту проблему. Никто кроме меня не сможет этого сделать. Катя поймет. Я объясню ей.

И Юля поймет и отпустит.

Поговорю завтра утром, - поставил я себе крайнюю точку.

И сразу стало легче. Решение принято.

В квартире было тихо. Даже Катька не выскочила навстречу. Опять, наверное, пропала в своих чатах и интернетах. Юля, скорее всего, уже спит. Она теперь рано ложится. Шутит, что привыкла в больнице к режиму.

Я осторожно открыл дверь в спальню. Юля не спала.

***

Юлия

Снова и снова я говорила, что зря себя накручиваю. Может, Ромка кого-то из знакомых подвез. Только вот что он делал совсем в другом районе города, если должен был с раннего утра чинить чей-то автомобиль?

Ответ тут же нашелся. Починил быстрее, а потом поехал по делам. И даму эту подвозил, скорее всего, потому что у нее машина не завелась.

Но все эти вполне реалистичные оправдания разбивались о два аргумента. Самолет, прилетевший рано. И мой телефонный звонок. Я своими глазами видела, как Рома посмотрел на экран и не ответил. Намеренно не ответил. И при этом в салоне у него сидела женщина.

Остаток дня я провела на автомате. На выставку не пошла, заказала продукты, и чтобы отвлечься принялась готовить сразу несколько блюд. Заглянула на кухню Катя, сморщила нос, всем видом демонстрируя, как не одобряет мою стряпню. Выхватила из миски пару ломтиков красного перца и, похрустывая на ходу, пошла дальше.

– Я на тренировку, - донеслось через пять минут.

– Но ты же опоздаешь! – я взглянула на большие круглые часы на стене.

– Я на такси.

– Но Катя! Тут идти пятнадцать минут! Неужели для этого нужно заказывать такси? Ведь достаточно рассчитать время. Вместо того чтобы пропадать в чате, просто пораньше выйти и…

Моя нравоучительная тирада была прервана громким хлопком двери. И вот так постоянно. Рома ее совершенно избаловал.

Вытерев руки салфетками, смахнула заставку на телефоне. Нет, он так мне и не перезвонил. А я тоже не стала. Не потому что гордая, скорее, просто боялась, что он опять меня проигнорирует.

Внутри поселилось странное чувство пустоты. Я взяла ложку, попробовала заправку для салата, она показалась мне безвкусной. Добавила чуть лимонного сока и дижонской горчицы.

Внутренности скрутила мягкая лапа паники. Я гнала плохие предчувствия, но они продолжали кружить, подкидывая всё новые и новые факты. Рома перестал ко мне прикасаться. Раньше обнимал сзади, когда я готовила. Целовал в макушку, стоял, прижавшись. На прощание и при встрече обязательно целовал в губы. Клал руку на колено, когда мы ехали в машине.

А в последние дни перед больницей, мне стало казаться, что он где-то не здесь. Где-то очень-очень далеко.

Я тряхнула головой: глупости! Просто он устал, я дергалась из-за своей болячки, он нервничал, мне лезли в голову всякие ужасы, диагнозы. И потом, мы же не полгода женаты, чтобы миловаться нон-стопом. Вполне закономерно, что попривыкли, что ушли всякие словечки, а на смену им всё больше лезла бытовуха: Катю отвез; не забудь записаться к стоматологу; в четверг еду к врачу и прочее, прочее.

Часы отсчитывали минуты. Остывал ужин, размокали листья салата и руккола, превращаясь в неопрятные лохмотья. Ромы всё не было.

Вернулась Катя. Заняла на полчаса душ, а потом, болтая по телефону, спряталась у себя в комнате.

Я вытянула перед собой руку, медленно повернула: может быть, я умерла в больнице, и меня здесь нет? Иначе, почему ни муж, ни дочь меня просто не замечают?

Ушла в спальню и, не зажигая света, приткнулась на кровати. Я чувствовала себя призраком в собственном доме.

Я им и стала. Спустя час, когда Рома признался в измене.