глава 15

Умная.

Хотелось сказать: «Знала бы ты!»

Что давно уже все, связанное с ней, отслеживалось с особой тщательностью. Ему была важна каждая мелочь. Что, кто, когда. И да, Глеб знал обо всем, что происходило в ее жизни. Потому что эта женщина притягивала его.

Но одно дело просто знать, другое – понять, что она чувствует.

Он смотрел на нее и ничего не мог поделать с тем, что сердце частит, как у пацана, а его несет от волнения. Просто потому, что она сейчас сидит напротив. И единственное, о чем он может думать – как бы не спугнуть ее, не сорваться.

А это как раз был хороший вопрос, помог ему собраться и поймать правильный настрой.

Глеб ровнее уселся и подался вперед, едва заметно усмехнувшись.

- Скажем так, у меня были свои возможности.

Да, возможности были. Были старые связи, которые он задействовал. Но об этом Глеб не собирался ее ставить в известность, во всяком случае, пока.

Сказал это и с удовлетворением заметил, что у нее в глазах что-то такое подозрительное мелькает. Но не отчуждение, нет. И от этого сердце снова помчалось с ускорением, а грудная клетка расширилась. Его потянуло на смех. Потер нос, пряча улыбку, и уставился на нее.

А она вдруг прищурилась:

- И что же это за возможности? Только не говорите, что вы…

- М? – он выразительно хмыкнул и вскинул бровь.

- Ах да, я забыла, - Наталья закатила глаза. – Вы же у нас Джеймс Бонд на пенсии.

- Кхммм, - Глеб откашлялся, уже откровенно веселясь.

И сразу выпрямился.

Потому что подошел официант.

***

Ну, каков жук, хотелось ей сказать.

Она уже успела заподозрить всех, и в первую очередь маму. А он так ловко вывернулся. Ведь да, она знала, что в оперативных целях можно достать любые распечатки. Просто связать это все с собой? Боже, да кому она нужна?

Впрочем, это тоже было весело. И ярко. Как давно уже не было.

Ощущение, словно этот спонтанный поход в кафе, сам разговор, тональность, все возвращало ее в те времена, когда они с Захаром… Нет, эту мысль она отодвинула сразу..

К ним подошел официант, и, как Наталья и предположила, из всех тех красивых и замудренных названий в меню, на самом деле, выбирать было особенно нечего. Стейк или паста. Мяса на ночь ей не хотелось, она заказала для себя фунчозу с креветками и овощами. И минералку. Из солидарности - он за рулем, ему пить нельзя. А Глеб, как истинный мужик, выбрал себе стейк.

Официант принес им минералку, кое-что из закусок, и ушел. Теперь за столиком атмосфера была немного посвободнее, без галстуков, что ли.

Ната сложила руки над столом, уперлась локтями и спросила:

- Ну? А дальше?

- Дальше? – он в это время наливал ей минералку в высокий гладкий стакан.

- Вас долго не было.

Взгляд у мужчины проскочил такой, очень горячий. Потом он пожал плечами и, чуть склонив голову к плечу, обыденно проговорил:

- Уезжал, сделал еще одну операцию на колене. Теперь, как видите, могу прыгать хоть с парашютом, могу танцевать. Занимался делами, - и вдруг посмотрел ей прямо в глаза. – Я собираюсь участвовать в крупном тендере. Как… вы на это смотрите, Наталья?

Это он ей? Захар ни разу ее мнения о делах не спрашивал. Да собственно, при чем тут Захар?

- Хорошо смотрю, - она отпила минералку. - Одобяю.

Мужчина странно глянул на нее и сглотнул, потом спросил:

- А что у вас?

- У меня? – Наталья повертела в пальцах стакан и невесело усмехнулась. – Тоже были события.

- Что-то с личным? – он подался вперед и прижал ко рту кулак.

***

Про ее развод он знал. Если не все, то многое.

Остальное нетрудно было сопоставить, и с его точки зрения, это плохо пахло. Особенно то, что ее бывший муж Захар Проничев скоропалительно женился на блогерше Иварцевой. Свадьбу транслировали по местным новостным каналам. Глеб видел фрагменты в записи. Весь этот кричащий апупеоз, улыбки, детей Натальи.

Смотрел на нее и думал, как она со всем этим справляется. Но спрашивать об этом конечно бы не стал.

Про то, что на нее положил глаз Миньковский, Глеб тоже знал. Мэтр опасный сукин сын, мог пустить пыль ей в глаза. От одного осознания этого его вымораживало.

- С личным? – она снова улыбнулась, но теперь изменился взгляд, в нем появились искры. – Две новости. С какой начать?

Он внезапно напрягся, ощущая, как в груди ворочается что-то опасное. Потому и сказал:

- Начните с плохой.

- Ну, - женщина опустила глаза и повела бровями. – Наш НИИ продают. Сотрудников переводят.

У Глеба сжалось сердце.

- А вы? - он склонил голову набок.

Женщина улыбнулась, глядя куда-то вглубь себя:

- Я останусь до конца.

Он вдруг застыл, понимая, что трудно дышать. Потом проговорил прокашлявшись:

- А хорошая новость?

- О, хорошая новость в том, - она подалась вперед и сказала, понизив голос. – Что мы встряли в «революцию».

- Что? – у него полезли на лоб глаза.

И тут официант принес заказ.

Пришлось ждать, пока тот сгрузит все и отойдет. Еле дождался и наконец спросил:

- Кто – мы? Какую революцию? Куда встряли?

Наталья искренне расхохоталась:

- Ну и лицо у вас, Глеб Борисович!

Потом покачала головой и честно призналась:

- Через месяц здесь, в Питере, будет большая художественная выставка. Мы с Прохором Лядовым решили участвовать. Я впервые под своим именем, волнуюсь ужасно.

А он как-то разом почувствовал, что его отпускает.

- Через месяц? – уточнил, уже мысленно перекраивая свои планы. – Буду обязательно!

Сказал это и принялся наконец сосредоточенно пилить свой стейк. Только попробовал и тут же застыл, глядя в тарелку.

- Что? – покосилась она него Наталья.

А он на нее. И выдал:

- Лучше бы тоже лапшу с креветками взял. Потому что вот это вот… Пересушили, млин!

Но она уже смеялась, прикрыв лицо рукой. Глеб смеялся тоже, потом махнул рукой.

- Раз начал, теперь надо съесть.

Ната подумала, что Захар, не тот прежний, прежний вообще мог железо переваривать, тот, кем он стал теперь, никогда не пошел бы вот так в непроверенное «народное» кафе. Он бы пошел в дорогой пафосный ресторан, отвалил кучу денег. Ибо это статусность.

Но ведь жить без вечной поправки на статус, на самом деле, интереснее. Когда ты не знаешь заранее, что тебе выпадет, но у тебя есть выбор. Выбор и фактор неопределенности делают ощущения острее, а жизнь ярче.

И… почему-то ей казалось, что Глеб точно не ниже статусом, чем Захар Проничев. Просто он другой.

Ужин доели, потом немножечко прошлись пешком по набережной.

- Я уезжаю сегодня, - сказал он, глядя куда-то в сторону. – Дела.

- Конечно, - она спохватилась, время-то почти десять. - Так может, вернемся уже, если вам…

- Тебе. Давай уже на ты?

- Хорошо, - Наталья повела плечом. – Но если тебе ехать сегодня в ночь...

- Ничего, - мужчина усмехнулся, потом уже другим тоном добавил: - Пообещай, что мы еще встретимся. Что бы ни произошло.

Странно прозвучало. Ната застыла, а он спросил, жадно вглядываясь в ее лицо:

- Обещаешь?

- Обещаю, - кивнула она.

Мужчина резко выдохнул:

- Хорошо! - и тут же из него посыпались ценные указания. - А насчет выставки – держи меня в курсе, поняла?

И так далее и тому подобное. Под конец она уже смеялась.

- Поняла.

После он подвез ее до отеля на своем танке, попрощался и уехал.

***

Опять она смотрела вслед, пока его монстр на колесах не скрылся за поворотом, отмечая про себя, что это уже становится какой-то негласной традицией. И только потом вошла.

На ресепшен Наталье сказали, что для нее доставка.

Какая доставка, она же все отменила? Недоразумение какое-то.

- Вы уверены, что это мне?

Девушка с бейджем администратора сказала, доброжелательно улыбнувшись:

- Вы ведь Наталья Астахова?

- Да.

- Значит вам.

- Хорошо, - сказала Наталья. – Покажите.

Это был букетик маленьких белых роз с тонким ароматом. Она мысленно усмехнулась: «Вот же… когда только успел». Забрала цветы и поставила в вазу у себя в номере.

Следующие три дня тоже прошли насыщенно. Но с какой-то новой ноткой. Потому что всякие внеплановые мелочи, вторгающиеся в нашу жизнь, работают как якорь, заставляя мысленно возвращаться к тому, с кем были связаны. И да, моментами, когда Ната вспоминала, какое лицо было у Глеба, когда тот жевал свой пересушенный стейк, на лицо наплывала совершенно неуместная улыбка.

А так она успела побывать на нескольких выставках, сходила в музей, прошлась по уличным вернисажам и, конечно же, влезала в букинистические магазины. Набрала сувениров.

Но маленький отпуск подошел к концу, пора было возвращаться и выходить на работу. Наутро пятого дня она выехала.

***

А дома за это время тоже происходили разные события.

***

Второй день пышной свадьбы с бесконечными интервью и встречами Захар выдержал, но когда это перетекло на третий, он достаточно жестко сказал Ксении:

- Давай без меня.

Ни в какое свадебное путешествие они, к счастью, не поехали. Ибо нахрен, он и без того устал «отдыхать». Работы было полно – делать - не переделать. К тому же Захар решил все-таки принять участие в торгах.

Это его беспокоило постоянно. Потому что, наметив себе цель, он привык идти до конца. А тут будет жесткая конкуренция. Ему нужно было знать все о каждом, нервировало, что не хватает информации. Кроме того, решившись на такой шаг, нужно было готовить гору документов в кратчайшие сроки и вносить задаток. А сумма выходила приличная.

Естественно, он просчитал все шансы. Если даже просто сдать потом эту землю в аренду, затраты окупятся меньше чем за год, и потом она будет приносить чистую прибыль. А если вложиться по-серьезному, привлечь инвестиции, эту территорию можно пустить под элитную застройку, и тогда стоимость взлетит в десятки раз.

Было и другое. В глубине души Захар всегда ненавидел архив НИИ, в котором Наталья торчала столько лет. Ее упорство порождало в нем подспудное желание эту отрыжку совдепии уничтожить. И вот в связи с этим. Или не в связи. Он сам не знал, и это вызывало раздражение.

Потому что чем бы он ни был занят, у него не шла из головы бывшая жена. Это злило его капитально, но Захар списывал все на привычку заботиться и брать на себя ответственность за нее. Особенно сейчас, когда дело идет к развалу.

Она же все это время была в отрыве от реальной жизни. На что она будет жить, когда бульдозеры сотрут нахрен с лица земли этот чертов НИИ?! Делать же ничего не умеет, учиться в таком возрасте неспособна. Он прекрасно знал, что Наталья вообще противилась всему новому. Закоснелая, застывшая в прошлом веке!

Больше всего его бесило, что ее телефон выключен.

Он звонил еще дважды, безрезультатно.

На четвертый день он отправил к ней домой своего водителя. Станислав вернулся ни с чем. Захар сидел в кабинете, от злости стиснув зубы. Думай теперь, где она и что с ней! Уехала к матери? На дачу? И просто дверь не открыла?! Упрямая идиотка.

До вечера эти мысли квасились в голове, а вечером, когда у них в доме (в очередной раз, бл***!), была тусовка, он отозвал в сторону Дениса, вертевшегося вокруг Ксении.

- Ты был у матери?

Сын быстро взглянул исподлобья и тут же отвел глаза.

- Нет.

Захар ощутил, как от злости спирает горло.

- Почему? – спросил жестко.

Денис сглотнул.

- Прости, папа, не было времени.

- Возьмешь Станислава, объездишь все и выяснишь, где она.

- Да, хорошо, - пробормотал тот.

В этот момент как раз подошла Ксения. Бросила на него странный взгляд и тут же с улыбкой повернулась к Денису:

- Конечно, съезди, проверь, как там мама. Может, ей нужно что-нибудь?

Хотелось спросить жену, нахрен ты лезешь, ведь тебе это никаким боком? Это другая сторона жизни, и она закрыта для тебя. Но его молодая жена, похоже, стремилась занять собой все пространство. И то, что Денис постоянно вертится рядом с ней, тоже раздражало.

Захар медленно выдохнул, поворачиваясь к сыну. Но тут подошла его мать, Лариса Эдуардовна, и похлопала Ксению по руке.

- Ох, деточка, сердобольная ты. Правильная. Думаешь о семье, заботишься об этой. Хотя она недостойна ни разу.

- Ну что вы, - Ксения заулыбалась. – Я понимаю, как для Дениса важен контакт с матерью. В конце концов, мы же одна семья.

- Кхммм, - Захар прокашлялся.

Кто бы знал, почему его это так коробило, а? А просто вымораживало!

Он отошел в кабинет, потому что собирался поговорить с отцом. Решение принять участие в торгах он принимал не в одиночку. И естественно, не потянул бы сам один без денег отца. Хотя по факту все, что имел, Захар заработал сам и давным-давно уже долги родителям выплатил. А то, что его бизнес по-прежнему висит на ком угодно, только не на нем, теперь еще больше раздражало.

Говорить с отцом - тоже было мало приятного, отец в разговоре с ним никогда не в выражениях стеснялся. Вот и сейчас.

- Вложиться хочешь? А на хрена? - Сергей Проничев потянулся за бокалом, отпил глоток и осклабился.

Захар вдруг почувствовал, что его душит все это, и потянул в сторону галстук. Налил себе, отошел к окну и начал объяснять.

- Ладно, ладно, понял я, - проговорил отец, причмокнул, разглядывая остатки жидкости в своем бокале. – От меня-то что?

- От тебя доверенность нужна, - бросил Захар поворачиваясь.

- А, ну так бы и сказал, - хохотнул отец. - Завтра с утра подходи, решим.

- Хорошо. – Захар кивнул, но никакого удовлетворения не испытал.

Все-таки он устал. Достало все. Постоянное ощущение, что он куда-то бежит и не догоняет. От этого раздражение комом к горлу подкатывало.

Но главный вопрос решил.

Он поставил бокал на стол и пошел к двери. Когда уже выходил, отец его окликнул и в своей излюбленной издевательской манере спросил:

- Мальчишку-то куда погнал? Нахрен это надо, туда-сюда по городу мотаться, что ему, делать больше нечего? Лучше вон пусть Ксении поможет, больше пользы будет. Может, хоть научится у нее чему-нибудь.

Сейчас это было последней каплей. Захар обернулся и процедил:

- Куда надо, туда и послал.

- А, ну-ну! - отец повысил голос, но он уже вышел.

В гостиной опять толклись люди. Галдеж, смех. Из собственного дома хотелось свалить. Он просто подошел к Ксении, потянул ее за руку и сказал:

- Уходим.

Она повернулась к нему, все еще оживленно смеясь в камеру:

- Ой, подожди еще полчасика, я не закончила.

- Сейчас, - повторил он.

Выражение глаз изменилось, потом на лице у Ксении обозначилась улыбка:

- Конечно, дорогой, как скажешь.

Взяла его под руку и прижалась грудью. Пожалуй, хороший секс – это то, что ему сейчас было нужно. Стравить давление и хотя бы ненадолго забыть обо всем.

***

Эту ночь Захар ночевал с женой в полупустой городской квартире.

А с утра отправил Дениса с водителем к Наталье домой.

Денис сильно надеялся, что застанет мать дома. Потому что вот это вот – мотаться по городу и весь день угробить в пробках, - ему не улыбалось. А почему телефон у матери выключен? Денис не склонен был сильно драматизировать этот момент. Может, разрядился, а она забыла.

Да и кому ей звонить? Она же такая замкнутая.

Он отца он слышал, что НИИ, в котором работала мать, закрыли. Теперь наверняка дома сидит безвылазно. Закопалась там со своими картинами.

Честно, не понимал он материного увлечения живописью, оно вызывало у него неловкость и тайный стыд. Нет, ну действительно, кому нужна эта мазня в наш век нейронки и фотографии? Но если хочет – ради бога, пусть занимается, главное, чтобы его к этому делу не привлекала. Арина гораздо резче высказывалась, но он склонен был снисходительно относиться к увлечению матери.

Он вообще относился к матери мягче. Просто она такая… со странностями. Прав был отец, за ней все-таки нужно приглядывать. От этой мысли ему становилось не по себе.

Сейчас они подъезжали к дому матери. И это свербящее чувство становилось все явственнее. Когда он в последний раз был здесь, они не очень хорошо попрощались. Но в самом деле. Не будет же мать устраивать из этого трагедию. Подумаешь…

Да, он немного облажался.

Но это же такая мелочь!

Станислав, водитель отца, всю дорогу молчал, сейчас спросил, останавливая машину у подъезда:

- Денис Захарович, мне с вами подняться или пойдете сами?

- Сам, - обронил он морщась, и вышел из машины.

Не хватало ему еще, чтобы его сопровождали.

Пока поднимался в лифте, сильно надеялся, что мать будет дома. Но увы. Дверь была заперта. Можно было, конечно, подождать, вдруг мать в магазин вышла, но что-то ему подсказывало, что это не так. Денис спустился сразу, хмуро огляделся и сел в машину.

- Куда сейчас? – спросил водитель, глядя перед собой и сложив руки на руле.

За что отец ценил Станислава – тот лишних вопросов не задавал.

- К бабушке Полине Александровне, - глухо проговорил Денис, откидываясь на спинку сидения и прикрывая глаза.

Не получилось быстро! Придется откатать по полной программе.

До дома бабушки они поползли почти через полтора часа, во всех пробах постояли. Денис даже уже не злился, просто в груди что-то тупо дергало. В этот раз Станислав поднялся вместе с ним, он не возражал. Ему было все равно.

Когда звонил в дверь, Денис чувствовал себя напряженно.

Он с дедом и бабкой с материной стороны мало общался, только когда-то в раннем детстве. Но это было давно, и он почти не помнил. Потом у него выработалось стойкое убеждение, что они чересчур уж «умные», как говорила бабушка Лариса – «интеллигенты вшивые». Полину Александровну он сторонился, а Арина ее вообще не жаловала.

Размышления резко оборвались, потому что Полина Александровна открыла дверь.

Денис на секунду застыл, потом поздоровался:

- Здравствуйте, Полина Александровна.

Станислав тоже кивнул:

- Здравствуйте.

Полина Александровна оглядела его рентгеновским взглядом и сказал:

- Здравствуй, внук, - и повернулась к водителю, - рада вас видеть, Станислав. Как семья? Вы проходите, проходите.

И направилась в кухню, бросив через плечо:

- Чаю будете? У меня печенье домашнее.

Денис прокашлялся в кулак.

- Нет, спасибо, Полина Александровна, - и разом решившись, спросил, - вы не в курсе, куда могла уехать ма… мама? Ее дома нет, и она не отвечает на звонки, телефон выключен.

- Да? – пожилая женщина повернулась лицом. – Телефон, говоришь, выключен, и не открывает? А ты что, коробку хотел забрать?

А… Его просто ошпарило. С ног до головы залило краской.

- Нет, - выдавил с трудом. – Мне просто нужно.

- Ну, я не знаю. Мне она ничего не сообщала, - проговорила Полина Александровна и тут же добавила, склонив голову набок: - Может, поехала на дачу?

- Спасибо, - выдавил он снова и направился к выходу.

- Так если позвонит мне, что-нибудь передать? – донеслось ему в спину.

- Передайте, - Денис обернулся, кусая губы. – Чтобы перезвонила... кхмм, мне. Всего доброго.

И убрался оттуда поскорее нафиг.

Уже в машине наконец смог продохнуть и бросил отрывисто:

- На дачу.

Станислав потер глаза и молча завел двигатель.

На даче они, естественно, никого не застали, а вот пустая коробка, та самая, со свадьбы, валялась. Злой как черт Денис велел ехать обратно.

Но пока они колесили, наступил уже вечер, пока они колесили. Единственное место, где он еще не искал мать, была ее работа. Туда уж он собирался наведаться завтра. Но сегодня ему нужно было отчитаться перед отцом, и Денис предпочел это сделать с глазу на глаз.

***

А Наталья в этот день вернулась из своего короткого отпуска. И сразу, прямо с вокзала - к маме. Уже подъезжая, позвонила:

- Мам, ты дома? Я гостинцев привезла.

- Дома, конечно! – обрадовалась мама. – Ты где? Я успею что-нибудь вкусненькое приготовить?

- Я уже подъезжаю. Буду минут через двадцать.

- А, ну ладно, давай! Я сейчас быстро твоих любимых сырников нажарю!

- Хорошо, - Ната улыбнулась в трубку. Пахнуло теплом от ощущения, что она дома, и даже не слишком солнечный день стал казаться ярче.

Потом они сидели на кухне за чаем, и мама, как бы между прочим, проинформировала:

- Приезжал Денис. И с ним был Станислав. Не думаю, что сам додумался, скорее всего, его твой бывший муж послал.

Даже так… Ну, если Станислав, то точно Захар послал. Наталья поморщилась. Ведь только что женился, что ж ему не живется в новом счастливом браке? Потом подумала, наверное, опять какие-то у Проничеых бумаги всплыли, которые она должна подписать.

- Что хотел?

- Спрашивал, где ты, - мама выразительно взглянула на нее. – Я твой новый номер не дала.

Наталья кивнула, отпивая чай из кружки. Все правильно. Вслух сказала:

- Я с этим разберусь.

Но завтра.

Сегодня она еще намеревалась заехать к Прохору Лядову, завезти подарочки и о своих впечатлениях от тамошних больших выставок поболтать.