глава 17

Пока ехал к месту работы бывшей жены, Захар сто раз проговорил про себя все. Доказывал, отметал в прах любые ее попытки и аргументы. И все равно не был удовлетворен. Не давалось ему чувство правоты и победы. Не давалось.

Казалось, он физически ощущал ее сопротивление. И так было всегда. Умела Наталья доводить его до белого каления своим молчаливым упрямством. Он просто не понимал, как они могли прожить столько лет вместе. И были… Да, были в первые годы необычайно, просто безумно и несбыточно счастливы. Сейчас он воспринимал это как какое-то наваждение. Помрачение ума, которое нельзя вспоминать. Табу.

Впрочем, нахрен эти крики в пустоту.

С какой стати сейчас всякая ерунда лезла в голову

Он ехал по делу. Решить вопрос раз и навсегда. И заодно свежим глазом посмотреть участок, за который он собирался всерьез драться. Потому что этот «заповедник советской науки» давно уже пора снести под корень. И что там: какие-то строения, реликтовые сосны, столетние дубы или акации, все это ему было по барабану.

Будет новый проект, что уложится в него, то уложится. Ладно, допустим, реликтовые сосны и наиболее ценные старые деревья можно было сохранить, это повысит ценность, и пусть проектировщики вокруг них вытанцовывают. Остальное – срыть бульдозерами. Ему нужна чистая площадка. А потом найти еще двух-трех инвесторов, потому что одному слишком накладно, не потянет, - и строить.

И потому сейчас Захар хотел обезопаситься от любых возможных подстав со стороны Натальи. К тому моменту, когда он подъезжал, сомнений уже не осталось.

Длинный забор территории НИИ тянулся вдоль улицы. Выщербленные бетонные плиты, местами выкрошившиеся, очередная отрыжка совдепии. Захар скользил взглядом по верху ограждения и вдруг заметил движение впереди.

Сначала не понял. А когда понял, кого там видит, невольно притормозил.

У самого КПП стоял весьма дорогой внедорожник, рядом прохаживался тот самый Глеб Покровский. Ждал кого-то. Что происходит? Слив информации? Он сразу напрягся, почуяв неладное.

Но вот из ворот вышла Наталья, села в машину Покровского, и они тут же уехали.

Все это произошло прямо у него на глазах.

Захар буквально закаменел изнутри. А потом резко развернулся и уехал обратно.

***

Когда Глеб позвонил, Ната была удивлена и не хотела себе сознаться, но почему-то обрадовалась как девчонка. Глупо, в ее-то возрасте да с ее разводом в анамнезе. Но нормальные человеческие отношения ведь никто не отменял. Она решила не строить планов, а просто жить настоящим.

А в настоящем она уже снова сидела в его танке и ехала…

- Куда мы едем, если не секрет?

Мужчина хмыкнул и покосился на нее:

- Туда, где мы сможем спокойно поесть и поболтать.

Поболтать было здорово.

Он изменился, отметила про себя Наталья. Выглядел теперь моложе, наверное, все дело было в строгом костюме, который сидел на нем как влитой. Сразу вспомнилось, как говорил покойный папа - мундир и уставная прическа из любого мужика сделают красавца. Ей стало смешно, она прикрылась ладонью и отвернулась к окну. А потом сказала:

- Кстати, - проговорила. – Спасибо за тот букет.

Он резко обернулрся:

- Тебе понравилось?

- Было неожиданно, - она уклончиво повела бровями и улыбнулась. - Но да, понравилось.

Мужчина шумно выдохнул, по салону как будто пронеслась волна эмоций. Глупо на это реагировать, они же не на свидании. Просто двое взрослых людей, которым приятно общаться.

***

Ресторанчик, куда он ее привел, был небольшой, уютный.

Пока несли заказ, они успели разговориться. Теперь уже даже никуда не хотелось уходить. Но Ната спохватилась:

- Ой, мне же надо сегодня до четырех успеть в мастерскую. А то Проша сожрет меня с потрохами.

- Я отвезу тебя, - кивнул Глеб. - А заодно познакомишь меня с Прошей. Буду вливаться в мир богемы.

- Пссс, - хмыкнула она, потом неожиданно для себя призналась: - Знаешь, дети не поддерживают моего увлечения рисованием.

И тут он подался вперед:

- А сколько твоим детям?

- О, - Наталья вскинула брови и сложила на столе руки. – Сыну скоро тридцать, а дочери двадцать четыре.

- Что? – выпалил он удивленно. – А тебе сколько тогда?

- Мне? – кокетничать и скрывать свой возраст она не собиралась. – Сорок восемь.

- Так. Я не понял? Когда ж ты…

- Ну да, мне было восемнадцать, - Наталья спрятала улыбку за стаканом. – Мужу тоже.

Внезапно задрожала пауза.

- И? Как ты теперь? – он пристально всматривался в нее, склонил голову набок.

Как будто знал.

Наверное, однажды надо проговорить все. Так почему не сейчас? Наталья пожала плечами:

‍- Теперь мы в разводе. Муж женился снова. Дети поддержали его. По вполне понятной причине, у него бизнес, возможности. А я… Я нормально.

Глеб некоторое время молчал, прожигая ее странным взглядом, потом неожиданно сказал:

- А моему сыну тридцать восемь. Самостоятельный, взрослый мужик уже, у него свой бизнес. Живет за границей, но наезжает часто. А до того – знала бы ты! Я же понятия не имел о его существовании, пока ему не исполнилось двадцать. Как он меня ненавидел тогда. Люто, даже фамилию мою не захотел брать. Но ничего, время прошло, притерлись.

- Повезло тебе, - улыбнулась Наталья.

В этот момент пришло сообщение. Она посмотрела, это было от адвоката Захара:

«Наталья Николаевна, прошу прибыть завтра в девять тридцать для подписания соглашения о конфиденциальности»

И адрес.

Там значился офис ее бывшего мужа. Забавно. Значит, она все-таки не ошиблась, и господин Проничев опять хочет, чтобы она подписала какие-то бумажки? Но еще больше Наталью позабавила формулировка.

Мелькнула было мысль заблокировать этот контакт, чтобы впредь не слали такого, но она же понимала, что адвокат Захара человек подневольный и выполняет свою работу.

- Что там? – негромко спросил Глеб.

Он как-то весь подобрался и смотрел на нее очень внимательно, как будто считывал эмоции.

- Ничего особенного, - Наталья бледно улыбнулась и убрала гаджет.

Но общение теперь утратило свою непринужденность. Не окончательно, но все же. Это невысказанное как будто стояло между ними.

Однако обед был съеден с аппетитом, а потом Глеб отвез ее в мастерскую к Прохору. И тут выяснилось, что они с Лядовым знакомы. Не так чтобы приятели, а так, шапошно.

- Да, мы ж соседи по дачному участку! – выдал Прохор, когда она собралась представить их друг другу.

Подкашливал и косился на Глеба, потирая нос. А Глеб выразительно помалкивал, но вид у него был какой-то партизанский. Ну и ладно, подумала она, храните свои мужицкие тайны, больно надо. И отошла в дальний конец мастерской, где стоял, накрытый полотном ее мольберт.

Как только она отошла, Глеб тихо процедил сквозь зубы:

- Ни слова о том, что ее «Закат» купил я.

- Да что я, не понял, что ли?! – Проша обиженно вытаращил глаза.

Но в этот момент Наталья обернулась, и разговор немедленно оборвался. Глеб кивнул художнику и пошел к ней.

Было что-то сакральное в том, как это происходит. Превращение обычного человека в творца. Глеб всегда преклонялся перед этим даром – способностью творить. Сам он художественным талантом был обделен, нарисовать мог разве что яблоко в разрезе. Музыкальные способности… - тут было еще хуже.

Сейчас он смотрел, как она надевает халат, поворачивается, снимает с мольберта полотно и открывает холст.

Невольно сглотнул, чувствуя, как начинает заходиться сердце.

Нет, он не видел, что на холсте. И не хотел. Пусть пока побудет загадкой.

Он ее окликнул:

- Ната, я сейчас ухожу.

- А? – она перевела взгляд на него. – Да, конечно.

- В котором часу за тобой заехать? – спросил Глеб.

Удивление в глазах женщины. Удивление и блеск. Как звезды. Он давно отметил про себя и оценил этот контраст. У нее русые, отливающие старым золотом волосы и темные, почти черные глаза. Редкое сочетание.

- Мне нужно поработать, часа три, хотя бы. К семи, если сможешь, - проговорила она и улыбнулась.

Опять сердце екнуло. Что ж его как пацана ведет… Сказал:

- Я заеду.

Развернулся и ушел.

Может, сейчас и не стоило, но он хотел поговорить с ней. Рассказать. Раньше, чем это сделает кто-то другой.

***

Когда Покровский ушел, к Наталье подошел Прохор.

Она немного насторожилась, потому что обычно они работали каждый в своем углу и не пересекались.

- Знаешь, - он неуверенно замялся. – Мне звонил барин.

Илья Миньковский? Наталья удивилась.

- Что хотел?

- Тобой интересовался. Спрашивал, не хочешь ли ты продолжить у него обучение. Он мог бы предложить более выгодные условия.

Ей стало смешно. Не тридцать, а тридцать пять процентов?

- Нет, - Ната покачала головой.

- Да? Ну хорошо, – Прохор расцвел и тут же потер руки, превращаясь в монстра. – Тогда работаем!

Отошел на два шага, но тут же вернулся:

- Да, Илья еще сказал, что у него остались некоторые твои работы. Он мог бы тебе их отдать. Если ты придешь лично.

Вот сейчас она мысленно хмыкнула: «Не дождется», потом подумала, что это пять работ, а времени маловато. И сказала:

- Я подумаю.

Но уже знала, что поедет туда с Глебом. И пусть потом мэтр веерит перед господином Покровским хвост. У нее даже улучшилось настроение.

За эти три часа она набросала несколько эскизов. Все на одну тему. Холсты были разного размера, но все укладывались в одну общую композицию, которую она назвала «Подарок». Она планировала еще и другое попробовать, но это все автоматом отложилось на завтра, потому что было уже без двадцати семь.

Только успела убраться и привести себя в порядок, приехал Глеб.

- Готова? - в глазах волчьи искорки.

Ну… Да, она была готова.

***

Не готова оказалась к тому, в какое русло по дороге свернул разговор.

Уже отъехали, стемнело, когда он начал неожиданно серьезно:

- Наташа, - медленно выдохнул. – Тот тендер. Ты уже слышала, наверное. Я буду участвовать. Захар Проничев тоже.

А у нее вдруг проскочила догадка.

Ну конечно. Не сопоставить было трудно. Их территория, крупный земельный участок. Торги. И он будет участвовать. И Захар. Фууу. Просто фууу...

Она подалась вперед и сложила вместе ладони:

- Скажи, Глеб, что ты собираешься там построить? Торговый центр? Жилую застройку?

Мужчина повернулся к ней, долго смотрел, потом качнул головой и твердо проговорил:

- Нет. Нет.

- Впрочем, не надо, молчи.

Все это было неважно. Она понимала, что институт уже не спасти, их продадут, это неизбежно.

- Глеб, - сказала наконец. – Завтра в обед подойди, пожалуйста, ко мне на работу.

Больше они не касались этой темы. Глеб довез ее дома и уехал.

Вот теперь она готова была говорить с адвокатом бывшего мужа.

***

Но прежде заварила себе чай и устроилась с комфортом. А потом набрала контакт, дождалась, пока адвокат Захара ответит, и спросила спокойно:

- Как, по-вашему, насколько правомерно сейчас пожелание вашего клиента?

- Ну, вы понимаете, Наталья Николаевна, - замялся мужчина и, в конце концов, проблеял: - Да, вы правы, но, прошу войти в мое положение.

- Я приду на встречу, - сказала она. – Но у меня плотный график. Время, назначенное вами, мне не подходит. Передайте вашему клиенту, что встреча должна быть перенесена на семь тридцать.

Ей в тот момент было безразлично, что кто-то не выспится.

- Проект соглашения о конфиденциальности вышлите мне сегодня на почту, я хочу ознакомиться. Адрес и реквизиты у вас есть.

- Хорошо, - выдохнул адвокат.

- В таком случае до завтра.

И оборвала контакт.

***

Когда все это доложили Захару Проничеву, тот аж взвился от злости.

А уже вечер, Ксения в тот момент находилась дома, была в соседней комнате. Услышав, что он орет по телефону, вышла.

- В чем дело, Захар?

- Ни в чем, - как-то слишком поспешно отрезал он и добавил, прикрывая рукой гаджет, - это касается тендера.

- А, - неожиданно.

Ксения прищурилась и, покусывая губу, спросила:

- Так может, тебе не нужно до такой степени вовлекаться? В конце концов, ты же не собирался заниматься этим всерьез.

- У меня изменились планы, - резко бросил он и ответил в трубку: - Хорошо, я понял.

Потом повернулся к ней.

- Уже слишком многое вложено, и предстоит вложить еще больше. Я намерен идти до конца. Просто есть некоторые моменты, которые надо урегулировать.

Ксения взглянула на мужа, легкие морщинки набежали на лоб и сразу разгладились. Хотелось сказать: «Надеюсь, не рассчитываешь на мои деньги?». Потому что она в это вкладываться не собиралась точно. И хорошо, что у них в брачном контракте все прописано четко.

Но ей не понравилось другое. Она ясно слышала, что в разговоре прозвучало имя Натальи. И потом он еще заперся в ванной с телефоном.

Как-то слишком эмоционально Захар на бывшую жену реагирует. Похоже, недооценила она эту невзрачную климактеричку. Значит, ударилась в живопись? Что ж, придется заняться этим всерьез.

***

А Захара выбешивало идиотское требование Натальи перенести встречу. И то, что до нее невозможно дозвониться, тоже. Опять ее патологические упрямство!

Но тендер слишком серьезный, чтобы он мог пустить все на самотек. Решить этот вопрос надо было раз и навсегда. Поэтому пришлось с вечера дать указание службе безопасности и спустить список лиц, которые должны быть допущены в офис до начала рабочего дня.

Как будто какая-то военная операция, бл***!

А утром он встал чуть свет и загодя поехал в офис. Торчал в кабинете, ждал. Первым явился его адвокат, потом нотариус. Личная помощница уже сидела в приемной.

Где? Захар стоял у витражных окон. Он даже дверь кабинета открыл. Время шло, раздражение доходило до точки. Потом наконец в коридоре послышались шаги. Перестук женских каблуков. Он медленно выдохнул носом, нервно сглатывая.

Наталья появилась ровно в семь тридцать. Как только она вошла в кабинет, Захар немедленно подошел к столу и бросил:

- Начнем.

У него совершенно не было на это времени.

- Здравствуйте, - его бывшая жена кивнула всем сразу, а потом проговорила, обращаясь к адвокату: – Вы не могли ненадолго оставить нас? Мне нужно переговорить с вашим клиентом с глазу на глаз.

Нотариус помалкивал, а адвокат сразу же повернулся к нему, взглядом спрашивая разрешение. Захар кивнул. Мужчины вышли, он остался там наедине с Натальей.

А раздражение подпирало. Из-за нее, из-за ее упрямства он успел поругаться с женой. Поэтому, как только дверь закрылась, он сразу сказал:

- Давай быстрее, у меня нет времени этим заниматься.

Она повела себя неожиданно. Спокойно подошла к столу, села, а потом, не повышая голоса, сказала:

- Я могла бы не приезжать сегодня.

- Да что ты?! - Захар зло усмехнулся. – Должен тебя предупредить, что любое распространение информации, касающейся моей личной жизни и состояния финансов и способное нанести урон деловой репутации…

Она перебила. Вскинула брови и проговорила негромко:

- Захар, твоя личная жизнь растиражирована по всем каналам. И уж поверь, пользователи соцсетей давно уже проинформированы о финансовых возможностях семьи Проничевых. С картинками и в реальном времени.

- Это другое! – прорычал он. – Я не позволю, чтобы ты сливала информацию конкуренту!

Его просто прорвало. Говорил и видел, что ее не пробивает ничего. Она выслушала молча, а потом сказала:

- Что именно я могу разгласить? Что когда-то была твоей женой? Именно это ты хочешь засекретить? Хорошо, я не против. Но у меня встречное условие. Нераспространение с твоей стороны любых сведений обо мне. Мы подписываем, и на этом все.

***

Почему у него потом было отвратное состояние, как будто она его выпотрошила?! Выпотрошила, бл***, и залила кислотой!

Ведь он был прав во всем. И хотел на самом деле не этого.

Но было уже не важно, соглашение было подписано, он получил, что хотел.

***

Иногда свободу приходится выгрызать по кусочкам. Ведь живя с человеком почти тридцать лет бок о бок, поневоле прорастаешь в него синапсами. Становишься с ним «единой плотью». Это как сквозь тернии к звездам. Оставляя каждый раз на этих терниях оторванные куски этой самой «плоти». И всегда с кровью. До тех пор, пока не останется только «твое».

Выйдя из офиса бывшего мужа, Ната села в такси и уехала, ни разу даже не обернувшись, чтобы взглянуть на окна. Какой смысл? Оглядываться нельзя, там уже ничего нет. Только вперед.

Вперед - в данный конкретный момент означало на работу.

А там – да. Конфиденциальность.

Она мрачно усмехнулась про себя и подумала, - знал бы ты. Но Захар никогда не интересовался, чем она занята в своем архиве, и как вообще за стенами закрытого НИИ проходит жизнь. Для него это была всего лишь ее придурь.

Пусть, это уже в прошлом.

Сейчас она позвонила Глебу.

- Ты извини, что беспокою рано.

- Да ничего, - голос у того был бодрый.

- Я вчера не предупредила, но тебя просто так к нам не пропустят. Нужно брать допуск…

- Это я уже понял, - проговорил он.

Наталья неожиданно успокоилась и выдохнула:

- Хорошо.

На работу Наталья пришла вовремя, опоздала только чуть-чуть. И сразу предупредила на проходной и в кадрах, что к ней сегодня будет посетитель.

Потом устроилась у себя и стала ждать.

А пока ждешь, время тянется долго. И мысли в голову лезут разные.

Этот архив она чудом спасла. Его еще тогда, когда их присоединили как пятое колесо к головному институту, приезжали оттуда люди, прошлись по верхам, что-то забрали, остальное определили на уничтожение, как утратившее свое практическое значение.

Но кто проводил экспертизу ценности? Институт слили в трубу. Никто не стал заморачиваться, что там еще в архиве, просто чохом списали и все. Она отстояла тогда, сославшись на то, что срок хранения таких документов еще не истек.

Сейчас, когда их ликвидируют, все будет уничтожено. А там ценнейшие разработки, так и не увидевшие свет. И если удастся спасти хоть что-то…

На часах уже половина первого. Она потерла глаза и стала варить кофе. Третью чашку уже. Но надо было себя чем-то занять.

И вдруг звонок.

Наталья от неожиданности вздрогнула, пока дотянулась до гаджета, чуть все не расплескала. Высвечивался контакт Глеба.

- Да, - ответила, залившись нервным холодком.

Потому что неизвестно, чего ждать. Может, ему не удалось.

- Я тут закончил все, - проговорил тот. – К тебе выезжаю. Ты предупреди там вашего цербера на входе.

- Уже, - она невольно улыбнулась, чувствуя, что…

Пока не отпускает. Нет. Потому что от того, как решится сегодня, зависит, была ли ее борьба бесцельной.

Кофе она все-таки сварила и выпила. И теперь ее слегка потряхивало от перевозбуждения.

***

Глеб подъехал через час. Уж неизвестно, как ему удалось, но пропуск на территорию у него был со всеми необходимыми печатями и подписями. Ну и понятно, появление живого посетителя в их «заповеднике» вызвало ажиотаж.

Кадровица Виктория Львовна, даже специально встречать его вышла. А как увидела Глеба издали, шепнула Наталье на ухо:

- Какой мужчина… Наталья Николаевна, как думаете, это из администрации или… наш покупатель?

- Кхмм, - Ната кашлянула в кулак. – Пока не знаю, но думаю, это по делу.

А он подошел, представился:

- Покровский Глеб Борисович.

- Ох… – выдохнула Виктория Львовна, восторженно на него глядя из-под очков. – Очень приятно…

Ната кашлянула.

- Прошу вас.

Глеб галантно кинул женщине и направился за ней следом.

***

Когда оказались в ее кабинете, Ната села за стол, а ему указала на место напротив. Глеб молча сел и застыл, глядя на нее. А у нее, как назло, от волнения все вылетело из головы. Но надо было как-то начать, и она ничего лучше не придумала, как спросить:

- Ты кофе хочешь?

- Нет, - качнул он головой, - С утра уже три чашки выпил.

- Надо же. – прошептала она, глядя на свои руки. – Я тоже.

Опять повисла пауза, наконец он негромко проговорил:

- Ната.

- Да, прости.

Все, больше никаких сомнений и эмоций. Она подняла голову и сказала:

- Знаешь, кто я?

У мужчины проскочил такой странный взгляд, горячий, лукавый и одновременно волчий. Удивительно поднимает самооценку такой мужской взгляд. Она развела руками, показывая на свой кабинет:

- Я хранительница сокровищ.

- Кхмм, - мужчина крякнул и облизал губы, расплывающиеся в улыбке. – И?

- Именно. Как в «Маугли». Помнишь, там была белая кобра, сторожила сокровищницу. Такая старая, что у нее даже яда не осталось.

Он нахмурился и подался вперед.

- Я понял. Теперь конкретно, что надо делать.

Ну, раз так.

- Здесь, - Наталья показала на закрытую и опечатанную дверь, - хранятся секретные разработки, опережавшие время, результаты исследований, все записи экспериментов, рукописные тексты с пометками. Тогда было заморожено, а сейчас все это может быть востребовано и принести пользу. Но нас ликвидируют.

- А головной институт? Он же остается, – Глеб оперся на локоть и прижал кулак к губам.

- Что посчитали нужным, вывезли еще восемь лет назад. То, что здесь, у них определено на уничтожение.

Стало тихо. И немного страшно, потому что теперь сказано все.

- Обещаю, что сделаю все возможное, - серьезно проговорил Глеб. – Если подождешь, я сейчас же попробую связаться.

Вот так просто? Ей не верилось.

Потом Ната смотрела в окно, как он ходит по двору и что-то говорит в телефон. Отмахивает рукой, рубит воздух. Через некоторое время он вернулся.

- Так. Команда есть. Подъедут представители, но это будет после четырех. А до того времени давай сходим пообедаем? А то я ужасно есть хочу.

Обедать они пошли. Опять в какое-то народное кафе. После утреннего стресса есть действительно хотелось очень.

А к четырем подъехали серьезные мужчины с серьезными корочками и от головного института два бледных представителя руководства.