глава 18

Ее отозвали в сторону и шипели, едва сдерживаясь, чтобы не орать:

- Вы соображаете, что сделали?!

Конечно, Наталья понимала, что действовала через голову начальства. Но так начальство уже восемь лет как бездействовало. А ей нужен был результат.

- Вы же нас всех подставили! – бледный товарищ из руководства головного института вытер потный лоб и рефлекторно оглянулся в сторону архива, где сейчас работали молчаливые серьезные люди.

- Вы же… Не думали о последствиях!

О последствиях она думала. И не только для себя. Возможно, и даже точно втык получат многие из руководства, а кое-кто даже может пойти с понижением. Это она понимала тоже.

- В общем, так! – бросил мужчина. – Мы и так держали вас тут из милости. Но после того, что вы вытворили, считайте, что вы у нас не работаете! И не рассчитывайте, что сможете уволиться по сокращению штатов! С волчьим билетом пойдете! – тут он, правда, осекся и добавил: - Пишите заявление по собственному желанию. Будете уволены задним числом!

Мужчина отошел, стал звонить куда-то. Что-то говорил шепотом, и лицо у него было крайне взволнованное.

Наталья все равно не планировала продолжать там работать после ликвидации. Поэтому заявление она написала сразу. Но только сегодняшним числом, потому что ей еще нужно было сдать отчетность. И оформить огромное количество бумаг, подписки о неразглашении, о невыезде, много всего разного.

Все. Она тут больше не работала. Но сейчас было не до личного, дело сдвинулось с мертвой точки, и это главное.

Тем временем люди, проводившие в архиве оценку ценности документации, закончили первичный осмотр и вызвали представителей головного института. Те уже собирались принять документацию, но им было сказано четко:

- Материалы пойдут в другое ведомство.

После этого подогнали две бронированные машины, вроде тех, на которых ездят инкассаторы, только больше. Загрузили в них всю документацию и вывезли.

***

Когда все закончилось, уже была около одиннадцати, темно.

Какое уж тут такси. Глеб просто мотнул головой:

- Давай, садись в машину, и поехали.

И забрал ее оттуда.

Ей все равно было, куда ехать. Просто момент такой. Состояние. А в мозгу все время только одна картина – как выносят коробки. Она видела это, когда закрывала глаза и когда смотрела в окно.

Нет, она, конечно, никогда не думала, что ее наградят или объявят благодарность. Но чтоб так… Впрочем, неважно, ее миссия выполнена. Она прижала ко рту кулак и уставилась невидящим взглядом в окно.

- Ната! - Глеб окликнул ее.

- А? – она очнулась, понимая, что он уже не первый раз зовет ее.

Повернулась к нему, выдавив бледную улыбку:

- Извини, немного задумалась.

- Садись за руль.

- Что? – она даже не сразу поняла.

- Я говорю, - мужчина подался к ней. – Садись за руль. Учиться водить будешь.

- Я не умею! – она махнула рукой. – Я сроду не водила.

- Значит, самое время начинать, - заявил он безапелляционно.

- Да ты что?! Я же танк твой угроблю!

- Не угробишь, - Глеб усмехнулся уверенно и как-то очень по-мужски. - Я же рядом. Дорога пустая. Давай. Сейчас я остановлю, и ты сядешь за руль.

Ох, она даже не знала, каким чудом ему удалось убедить ее. А как страшно было заводить этого монстра под его руководством. И потом она петляя ехала, трясясь от страха и тихонько визжа от восторга, что эта махина слушается ее.

- Ну что, - спросил он наконец. – Все хорошо?

- Да, - кивнула она, потому что теперь правда было хорошо.

Дальше Глеб сам сел за руль и спросил:

- Куда поедем теперь?

Домой надо бы. Но домой ей сейчас не хотелось, там будут стены, мысли, одиночество. Она просто знала, что не уснет.

- Давай поедем к Проше в мастерскую. Я знаю, он сейчас работает.

Он молча кивнул и отвез ее в мастерскую к Прохору Лядову.

А тот – да, не спал. Гостей, конечно, не ждал, но как услышал, что она уволилась, страшно обрадовался.

- За это надо выпить!

Мгновенно вытащил откуда-то из загашников початую бутылку, бокальчики. Выпили. И Проша тут же включил режим монстра:

- Все, Астахова, – заявил, на полном серьезе. - Отныне никаких прогулов и опозданий. Работать, работать и работать! Выставка на носу, а у нас ничего не готово!

Но по одной еще выпить можно было. А, может, и не по одной. Потом уже мужчины о чем-то говорили между собой, а Наталью наконец сморила усталость. Она прикорнула, положив голову на спинку дивана.

И тут началось.

- Я сейчас отвезу ее домой! – это Глеб, услышала сквозь дрему.

- Даже и не думай ее будить, не видишь, устала девчонка! – а это Прохор. – Здесь поспит. А ты давай, двигай отсюда, не мешай ей спать.

- Я тебе сейчас двину.

- Ой, ладно.

Они ушли вдвоем. Но прежде Проша выдал ей подушку и чистое постельное белье. И что-то еще вещал, чтобы она приступала к работе прямо с утра. Пока Глеб не утащил его.

Звякнул ключ в замочной скважине.

Она осталась в мастерской одна. Глянула на телефон, время - половина первого. Набрала сообщение:

«Мама, я сдала пост»

И отправила. Мама поймет. Потом улеглась спать. Мелькнула мысль, что опять у нее новая жизнь начинается на неудобном диване, но додумать не успела, уплыла в сон.

***

Утром за завтраком Ксения сообщила мужу:

- А ты знаешь, что твоя бывшая жена ночует в мастерской у одного художника?

- Что?! – Захар оторвался от еды и поднял голову.

- У Прохора Лядова, - сказала она с улыбкой. – Передай мне масло.

Да, как и у любого, кто живет тем, что выгодно продает скандалы, у Ксении были свои информаторы. За бывшей женой Захара она решила следить всерьез. А то, что ей сегодня с утра сообщили, настоящая бомба.

Захар изменился в лице, его перекосило просто.

- Что, не ожидал, дорогой? А я говорила, что ты плохо представляешь, на что она способна.

- Закрой свой рот, - резко бросил он и встал, отшвырнув тарелку. – Попробуй только ляпнуть о ней хоть слово!

- В чем дело? – Ксения подалась вперед. – Объяснить не хочешь?

Это было оскорбительно! А он вдруг повернулся и выдал, ощерившись:

- Хочешь знать?! У меня с ней соглашение о конфиденциальности. Поняла? Так что закрой свой рот и больше нигде не упоминай о ней.

И ушел, хлопнув дверью.

Да, нахмурилась Ксения. Недооценила она тихоню-климактеричку. Но ничего, действовать можно и другим путем.

***

Захар промучился день, переваривая отвратительную информацию, потом все-таки поехал к этому Прохору Лядову.

Отдельная история, как он узнал адрес. Как ему пришлось шифроваться, чтобы личная помощница не догадалась, зачем ему, Захару Проничеву, понадобился этот Прохор Лядов. Ладно, в конце концов, та заткнулась, понятливая, иначе у него бы не работала. Адрес мастерской и контакты этого художника она ему оперативно достала. А дальше началось:

- Захар Сергеевич, мне с ним связаться? Что именно вы хотите заказать?

Хотелось ей сказать, что инициатива наказуема, и если она не заткнется…

- Не надо. Оставьте это здесь, - бросил сухо. – Я свяжусь с ним сам.

Выдержал какое-то время, потом сорвался.

Ехал и бесился.

Как он ни старался ее уберечь, бывшая жена все-таки пошла по этой дорожке! Все-таки! Он хлопал ладонями по рулю и ругался сквозь зубы, но злость и невероятное раздражение, смешанное с брезгливой жалостью, не отпускали.

Он же знал. Знал, что до добра это не доведет. В богему хотелось, бл***?! А теперь ему вытаскивать ее из этой клоаки. Пьяную, обдолбанную. Обколотую. Затраханную такими же пьяными и обдолбанными уродами.

Пля… Как его вымораживало, что он вынужден до всего этого опускаться…

Горло сводило.

Упрямая идиотка, не знающая жизни, привыкшая к тепличным условиям. Жила за его спиной, как растение! Куда ты суешься в этот сволочной и грязный мир?! Приключений захотелось на старости лет?

Он кричал ей мысленно:

«Ты вспомни, бл***, что ты мать?! Что у тебя взрослые дети! Приятно им будет, если это наружу выползет?! Почему только я должен об этом думать?! Почему, а, Наталья?!»

Сейчас он был полон решимости выдернуть ее из этого дерьма любой ценой. Просто противно было, что вынужден будет забирать бывшую жену из-под какого-то мужика.

Заранее Захар не звонил, не мог себя пересилить. Однако подъехав по указанному адресу, все-таки набрал контакт этого Прохора Лядова. Это было необходимо. Потому что, если у них там оргия, чтобы успели прибраться.

Пошел вызов. Гудки. Он слушал и нервно сглатывал ком отвращения. Наконец, когда он уже дошел, где-то на четвертом гудке ответили:

- Слушаю.

Голос показался ему трезвым, правда, звучал слегка настороженно. Захар прокашлялся и проговорил:

- Мне нужен Прохор Лядов.

- Это я.

- Я бы хотел увидеться с вами. По поводу, кхммм… По делу.

Захар не смог заставиться себя сказать этому типу, что ищет у него бывшую жену. Но мужик сам спросил:

- Вы по поводу заказа?

- Да, - сказал он.

Плевать сейчас было, какой тот выдумает повод. Ему нужно было попасть внутрь и забрать оттуда эту идиотку.

- В данный момент я не принимаю заказы, - выдал тот. – Загруженность сильная. Но вы можете обратиться позже,

Что?! Захар чуть не взорвался.

- Я тут рядом, - проговорил он жестко. – И мне НУЖНО видеть вас.

Несколько секунд висело молчание, наконец мужик сказал:

- Хорошо, подходите.

Вовремя. Потому что потяни этот тип еще немного, он бы обложил его матом.

***

Все-таки это было неприятно до крайности, пока Захар шел до мастерской, ощущал физическое сопротивление. Его просто ломало при мысли, ЧТО он может там увидеть.

Дверь открыл плюгавый мужик с красным носом, одетый в затрапезный халат, перепачканный краской. На голове бандана, тоже в краске. Уставился на него снизу вверх.

- Вы по поводу заказа?

Захар еле сдержал порыв брезгливо поморщиться, жестко бросил:

- Да.

Прошел в помещение и уже там, притворив дверь, спросил:

- Где Наталья Астахова?

- Наталья? – у мужика от удивления брови поползли вверх.

- Не пытайтесь отпираться, я знаю, она была здесь.

Мужик как-то странно на него взглянул, а потом позвал:

- Наталья! Тут к тебе, кхмм… посетитель.

Посетитель?! У него аж в глазах потемнело. Уже сутенером обзавелась?! Хотел оттолкнуть этого типа и пройти, но тут из-за загородки выглянула Наталья. Тоже в халате, в руке палитра и кисти. Окликнула негромко:

- Проша, кто там?

И тут она наконец заметила и спросила:

- Захар? Что ты здесь делаешь?

Холодное отчуждение. Хотя чего он ждал?! Нахрен вообще было думать о ней, переживать. Нахрен он в эту дыру приехал?! Надо повернуться и уйти, а он не мог, ему надо было высказаться. Он подошел ближе.

- Это ты что здесь делаешь?

- Работаю, - Наталья вскинула брови. – Разве ты не видишь?

А у него злость к горлу подкатила.

- Это теперь так называется?

- Я не совсем понимаю, зачем ты здесь, Захар? – сказала она холодно, отложила палитру и кисти и вытерла руки чистой тряпочкой. – Мы, кажется, уже все обговорили. Моя жизнь тебе больше никак не касается.

В этот момент раздалось покашливание.

- Простите, что вмешиваюсь, - сказал Прохор Лядов. - Наталья Николаевна, к вам пришли.

Захар не понял, вообще, какого этот тип вмешался. Зло взяло.

Плевать ему вообще было на все, что тут происходит. Все это вызывало у него отторжение. Ему как-то пришлось в далекой молодости пить в такой вот мастерской одного непризнанного гения. Гадость и разврат. Потом хотелось отмыться от грязи, на всю жизнь хватило впечатлений. Он должен был высказаться, донести до Натальи, что «не касается» - тут не прокатит. Она должна была выслушать и признать, что он прав, и прекратить это все.

Но она даже не стала его слушать.

Вскинула ладонь, приказывая ему молчать, и повернулась к этому Лядову.

- Кто там, Прохор?

- Доставка из художественного салона, - проговорил тот. – Привезли твой заказ.

Наталья сразу оживилась:

- А, хорошо!

И пошла к двери, начисто забыв, что они только что говорили о главном. Захар был потрясен. И вынужден теперь наблюдать, как симпатичный молодой парень с авангардной прической заносит в мастерскую упаковки. Холсты, краски, кисти, еще какая-то хрень. А Наталья перебирает это все, договаривается еще о чем-то…

Так вот, на что идут его деньги?

Захар шумно выдохнул и отвернулся.

Подавляя дикую досаду и раздражение, обвел наконец взглядом пространство. Картины, много картин, вся эта обстановка. И тут он случайно зацепился взглядом за один из холстов, аккуратно прислоненый к мольберту Натальи, и невольно застыл.

На картине была открытая картонная коробка с бутылкой дорогого пойла и деликатесами. Что это, ошибиться было невозможно, он узнал все, даже логотип, видневшийся на упаковочной ленте.

Из коробки свешивался червяк.

Изображено было очень реалистично, ярко и с хорошо читаемым настроением.

Мужчину внезапно накрыло.

Он гулко сглотнул, потом еще и еще, а после стремительно пошел к выходу. На воздух. И там стоял, прислонившись к капоту, медленно дышал, а тошнота все подкатывала. А перед глазами стояла надпись на клочке бумаги, приклеенная к картине скотчем: «Подарок».

Пля… Не было слов. Не было мыслей. Что-то глубинное поднималось из души, и он не мог никак это себе объяснить. Захар просто уехал.

***

Уже потом, когда парень, доставивший заказ, тоже ушел, Прохор осторожно спросил:

- Слушай, Наталья, а кто это был?

- Кто? – она вскинула брови, конфиденциальность, однако.

- Ну, этот, горячий Отелло, что сейчас приходил? Я бы сказал, он к тебе неровно дышит.

Неровно дышит? О да, еще как неровно. Хотелось сказать: «Знал бы ты». Что это ее бывший муж, которого она любила, кому родила детей и с кем черт-те, сколько лет прожила вместе. И который, в итоге завел себе новую жену, молодую, красивую и статусную. А ее вышвырнул из своей жизни, как…

Старая тряпка – наиболее подходящее сравнение. Потому что об старую тряпку вполне логично ноги вытереть.

Но ничего этого она бы не собиралась говорить. Даже если бы не было того соглашения.

- Брось, Проша, - сказала Ната ровно. – Это один товарищ из прошлой жизни. Мы с ним просто не сошлись во мнениях по некоторым вопросам. Только и всего.

А тот внезапно успокоился.

- Ммм, хорошо, а то я уж думал набить ему морду, если добром не уберется.

И тут же потер руки и выдал:

– Так, все! Не отвлекаемся по пустякам, надо к выставке готовиться. Работаем, Астахова, работаем.

Она закрыла лицо ладонью, смех и грех. Но Проша был прав.

Работали весь световой день, а вечером приехал Глеб. Привез два пакета еды, всяких разносолов, конфет, кофе. И ей букетик цветов.

***

Потом Глеб забирал ее домой.

И вот тогда.

- Хочешь, я решу все это? – сказал он, когда отъехали немного.

Смотрел при этом строго перед собой. Внешне само спокойствие, но она уже знала, на что этот человек способен. Только хотела заикнуться, что он и так делает для нее очень много, и тут Глеб резко перевел на нее взгляд.

- Он оставит тебя в покое. Раз и навсегда. Обещаю.

От неожиданности она покраснела как девчонка. Прикрыла рот ладонью, отвела взгляд и стала поправлять юбку. Потом проговорила, пряча невольную улыбку:

- Спасибо. Но больше он не появится.

Мужчина шумно выдохнул, руки сжались на руле.

- Хорошо.

Некоторое время царило молчание, потом Наталья спросила:

- Как у тебя дела с тендером?

Глеб кивнул, глядя на дорогу:

- Двигаются.

***

Хотел бы он сказать, что ее бывшего козла уроет, но это было его мужское дело. Ей о том знать не нужно.

Ей он рассказал другое. Просто потому что знал – для нее важно.

- Совсем ничего не дать городу не удастся, поэтому часть все-таки пойдет под развлекательный комплекс. Но основной проект – реабилитационный центр широкого профиля. Со своей спортивной, медицинской базой, - взглянул на нее искоса и добавил: - И еще объекты федеральной значимости.

Слушала внимательно. Немного усталая и осунувшаяся, но в темных, почти черных глазах искры интереса. Как звезды. А губы незаметно, но подрагивают в улыбке.

- Ты так говоришь, - сказала наконец. – Как будто этот лот уже у тебя в кармане.

«Знала бы ты», - подумал он, глядя на нее, и усмехнулся с чисто мужским довольством.

Потом добавил уже серьезно:

- По поводу твоего архива.

- Что? – Наталья развернулась к нему всем корпусом.

- Два вопроса точно пойдут в разработку. По остальным пока решается, может быть, позже.

Она тихонько выдохнула и застыла, глядя на него с восхищением.

Еле сдержался. Нельзя так на мужика смотреть, он же не железный. Прокашлялся и отвел взгляд, облизнулся по-волчьи.

Тем временем они уже добрались до ее дома. Получилось как-то незаметно и внезапно.

Глеб оглянулся на окна. Напроситься бы сейчас в гости и остаться на ночь. Но с ней нельзя напролом. И был еще один момент, надо бы сказать раньше, но он все оттягивал момент.

- Мне нужно уехать ненадолго, - сказал серьезно. - Но. Если какие-то возникнут проблемы, сразу звони мне. Поняла?

Дождался, пока она поднялась к себе и включила свет, и только потом уехал.

***

В окно было видно, как выезжает со двора его монстр на колесах. Про кого-то другого, вздумай тот ездить на такой тачке, точно сказала бы – у него комплексы. Но для Глеба это было естественно, как вторая кожа, часть его я.

Начинать новые отношения, когда тебе под пятьдесят, да еще с опытом недавнего развода? Ну глупость же. Ната не знала, что думать по этому поводу и что чувствовать, а здоровый цинизм крутил пальцем у виска. Но что-то такое, чему она пока не знала названия, между ними точно начиналось.

В конце концов, она сказала себе, совсем как та знаменитая героиня: «Я подумаю об этом завтра», и пошла ставить чайник.

И вдруг звонок. Да что ж такое… Наверное, теперь всю оставшуюся жизнь телефонные звонки будут вызывать у нее настороженность.

Она глянула на гаджет, высвечивался контакт сына. Давненько, однако, дети о ней не вспоминали. И в свете последних событий даже не знаешь, чего ждать. Но вызов приняла.

- Да, слушаю тебя.

- Привет, мать, - голос у Дениса был преувеличенно бодрый и слегка неуверенный. – Ты дома? Говорить можешь?

- Я? – она искренне удивилась. – Дома, да.

- Я сейчас подъеду, ладно?

Время не позднее, начало десятого.

- Хорошо, - сказала Наталья. – Конечно, подъезжай.

И стала ждать.