глава 19

Наталья соврала бы себе, если бы сказала, что совершенно не думала, зачем вдруг сыну понадобилась. Ведь он не появлялся у нее с самого дня отцовской свадьбы.

Разное успела передумать. И чтобы не погружаться в это все, полезла в холодильник, проверить, что там есть из съестного. И заварила чай. Хороший, крепкий, как ей всегда нравилось.

Денис приехал через полчаса, может, чуть больше.

Предварительно позвонил:

- Я здесь. Поднимаюсь.

- Заходи, - ответила она и пошла открывать.

Нет, ей не показалось, что Денис выглядит преувеличенно бодро, но при этом как будто немного не в себе. По тому, как он здоровался, как заходил в дом, это все-таки было заметно.

И да, Ната невольно отметила про себя, что ее взрослый сын (тридцать лет почти) очень похож на отца и немного на свекра. В Проничевскую породу пошел. Рослый, видный, густая копна темных волос, блестящие темные глаза, насмешливые тонкие губы.

Которые сейчас кривились в неуверенной усмешке.

- Ты кушать хочешь? – спросила она. Идеальная тема, когда не знаешь, как начать разговор.

- Да, мать, - охотно ответил Денис, как будто внезапно обрел почву под ногами. – А что у тебя есть?

И стал оглядываться.

- Салат, бутерброды, чай.

- Отлично!

- Тогда мой руки и садись за стол, - сказала Наталья и прошла в кухню.

Денис пошел следом.

Ей есть не хотелось, хорошо поужинали в мастерской у Прохора. Глеб принес всяких разносолов. Ната налила себе чай и сидела, отпивая по глоточку, смотрела, как сын ест, и ждала, когда же будет озвучено то, ради чего он пришел. Как Штирлиц, блин.

Дождалась.

- Мать, - начал он кривясь и отложил вилку в сторону. – Слушай, ты не могла бы мне помочь?

- В чем именно?

- Ну… ты понимаешь, - он взъерошил волосы. – У меня наметился стартап. Очень крутой. Такой, что прямо – ух!

- Рада за тебя.

- Но я свои уже вложил, а нужно еще. А у отца сейчас большие расходы, да еще этот тендер. Дед… в общем, все свободные средства в тендере тоже, а со счетов он снять не может. Ты не могла бы помочь?

Наталья слушала молча, умиляясь свекру, потом сказала:

- А ты не пробовал заработать?

Улыбка сползла с лица сына, теперь он обиженно смотрел исподлобья. Ей подумалось: «Ну, извини, сынок, ничего личного, но прежде чем лезть в бизнес, надо было прикинуть расходы». А вслух она сказала другое:

- Я тоже со счета снять не могу. Но у меня скоро выставка в Питере.

- Выставка в Питере? – эхом просил Денис, во взгляде отразилось недоверие. – Ты все-таки…

И оглянулся на лоджию.

- Да, - она кивнула.

- Мать, но это же… - поморщился, как будто съел кислое, и спросил уже серьезно. – А отец знает?

- Отец меня не лимитирует, - сказала она. – Мы развелись. А насчет денег - если что-то продастся, я подкину тебе немного.

Некоторое время Денис смотрел на нее, потом протянул:

- Ну, я понял.

Встал с кислым видом, направился было к двери, но обернулся:

- И что, хорошо берут… это вот?

Хотелось закатить глаза, но она сказала:

- Неплохо.

- Ладно, тогда. Я пошел.

Она закрыла за ним дверь и потерла глаза.

Кажется. она только что получила от сына добро? Ха-ха… Но при условии, если это приносит доход, — тут же внес поправку здоровый цинизм. Однако и это был, можно сказать, прорыв, а со стороны Дениса чистый конформизм.

Это было смешно. Она рассмеялась и смеялась долго. Пока наконец не устала и не села прямо на тумбочку в прихожей. Уставилась на себя в зеркало.

Иногда она думала, как так вышло с детьми. На самом деле, все было просто. Не в одночасье же произошло, а постепенно. И началось с того момента, когда они с Захаром переехали жить к его родителям в дом. Ну а там…

Наталья не любила вспоминать.

Захару это было важно, и она молча терпела. Но в доме свекров они прожили долго и в ту свою квартиру переехали, когда Арине уже было четырнадцать лет. Может, если бы они остались жить на съемной квартире и не брали у его родителей денег… В любом случае, говорить сейчас: «Вот если бы…» поздно.

Просто то, как отреагировал Денис: «А отец знает?», ее здорово напрягло.

Она-то сказала Глебу, что Проничевы больше не будут вмешиваться в ее жизнь. Но уверенности не было.

В конце концов, она махнула на это рукой.

Илья Миньковский был озадачен.

Некоторое время назад он звонил Лядову и просил передать Наталье Астаховой, что хотел бы ее видеть у себя. В то, что Прошка посмеет проигнорировать его просьбу, мэтр не верил. Значит, в точности передаст все, что он сказал.

С того звонка прошла неделя.

Илья не привык к подобному и ждал, испытывая при этом весьма разнообразный спектр эмоций. Миньковский вообще мало кому делал предложение дважды. Если быть точнее – никому и никогда. Его предложения с восторгом принимались сразу.

Один раз она отказалась.

Казалось бы, мэтру его уровня плюнуть и растереть. Мало ли на свете желающих попасть к нему? Вон, за дверью толпятся. Но все не то. В этой он ощущал нечто…

Чего ему давно уже не хватало. Правильные эмоции, яркие, такие, что пробивают на ответную реакцию. Свежесть восприятия. Так бывает у новичков, мальчишек, которые только начинают. А тут еще жизненный опыт, интеллигентность и несомненный вкус. Это было редкое сочетание.

Конечно, с ней нужно было много работать. Подтягивать технику. Но это мэтра не смущало, он умел выжимать из своих людей то, что ему нужно. Смущало другое. Необычный формат. Она привлекала его как женщина.

У него осталось несколько ее картин, он часто останавливался и присматривался. Было в ней что-то… Эксклюзивное. Уж что-то, а это он умел чувствовать. Даже при скромных внешних данных.

В прошлый раз он ясно дал ей понять, что заинтересован.

Теперь он готов был продолжить с ней работать на более выгодных для нее условиях. Это было очень щедрое предложение с его стороны. Более того, он готов был даже зайти дальше. Если она явится к нему лично и примет его условия.

Неделя прошла, потом еще несколько дней. И ничего. Ответа до сих пор не последовало.

Как это было понимать?

Опуститься до того, чтобы звонить какому-то Прохору Лядову второй раз?

Уже наступил вечер, Илья Миньковский находился в своем офисе, сидел за рабочим столом, курил, глядя в окно. Потом прищурился, затушил сигарету и облизал губы.

И вдруг звонок.

Мужчина шумно выдохнул, ощущая странную дрожь под ребрами, и потянулся за гаджетом. На экране высвечивался неизвестный номер. Он принял вызов и небрежно ответил:

- Да.

А в ответ услышал:

- Вас интересуют сведения о Наталье Астаховой?

А у него ком злости подкатил к горлу. Терпеть не мог такие дешевые разводы.

- Кто вы, представьтесь, - резко бросил, подавшись вперед.

- Илья Анастасович, вы меня не узнали? Мы с вами знакомы, я Ксения Иварцева.

Он закурил снова и обронил, подавляя разочарование:

- Очень рад, Ксения.

Конечно же, он узнал известную блогершу, недавно вышедшую замуж за бизнесмена Проничева, просто не сориентировался сразу, увидев незнакомый номер.

- Надеюсь, этот наш разговор останется между нами?

- Разумеется.

- Так вот, - проговорила женщина, переходя на деловой тон. – Скоро в Петербурге открывается большая выставка.

- Я знаю, - оборвал Миньковский.

- Насколько мне известно, Наталья Астахова, будет принимать участие. Вместе с Прохором Лядовым.

Он вдруг почувствовал, как что-то темное начинает ворочаться в груди. Значит, его просто кинули? Глубоко затянулся, потом равнодушно обронил:

- Вот как?

- Я, собственно, зачем звоню, Илья Анастасович, - негромкий женский смех в трубке. – Мне нужно экспертное заключение по поводу творчества молодых художников. Особенно тех, кто участвует в выставках такого уровня впервые. Могу я на вас рассчитывать?

- Конечно, - процедил он, затягиваясь едким дымом.

- Заранее благодарна.

После этого разговор ушел на нейтральные темы и прервался.

Миньковский отложил гаджет в сторону, откинулся на спинку кресла и прищурился, глядя в окно.

Нет, звонить Лядову он и как-то разбираться бы в любом случае не стал. Не его уровень. Но такого Илья не прощал. Никому и никогда. А насчет женщины, что пренебрегла им дважды, он еще не решил. Были моменты, смущавшие мэтра.

Эта женщина, Наталья Астахова.

Мэтр провел кончиками пальцев по лицу, по подбородку. Он так до сих пор и знал, кто она на самом деле. Держалась просто, но слишком независимо для той, кто только пытается пробиться в их профессии. Не молодая, не красавица, скорее обычная, и все же господин Миньковский не мог не отметить, что она ухоженная и вещи на ней отличного качества.

И еще. Тот мужской портрет, написанный ею по памяти, что остался у него в мастерской. Илья не раз всматривался в него. Потому что он ЗНАЛ этого мужчину. Известная фигура в том мире, где он вращался. И Наталья. Где они могли пересечься и главное - как?

При мысли, что его опередили, мэтр испытал едкую досаду.

Потянулся и резким жестом задавил сигарету в пепельнице.

Да, звонок Иварцевой его зацепил, но в этом деле спешить нельзя. Нужно выждать и убедиться. И если он прав…

Урок он ей в любом случае собирался преподать.

Момент с Питером был как раз удобный. Он решил выставить там кое-что новое.

***

Наталья все то время, что оставалось до открытия выставки, была постоянно занята. Они с Прошей работали весь световой день, не разгибаясь, потому что времени немного, последняя неделя – на оформление. Вечером Прохор выгонял ее домой, спать, а сам еще умудрялся работать по ночам.

Домой к себе Ната приползала из последних сил.

Но по вечерам ей звонил Глеб, они болтали вроде бы ни о чем, но сил от этого прибавлялось. Хватало на новый день бешеной гонки, а еще на новые идеи. Хотелось больше и больше. И все успеть.

Наверное, вдохновение вещь все-таки заразная.

Потому что Проша тоже загорелся новой идеей. Он ведь никогда не выставлял обнаженную натуру, это было своеобразное табу. А тут решился. Краснел и заикался, когда Наталье об этом говорил. Но она вдруг поняла, что для него это новая вершина.

- Как Мане или Ренуар? – спросила тихо.

А он сглотнул.

- Да.

И тут же, заикаясь и отводя глаза, сказал:

- Ты это. Два дня не приходи. Пожалуйста. Я буду работать с натурой.

У нее брови полезли вверх, а он тут же кинулся оправдываться:

- Ты не подумай! Я - ничего! - потом, опустив голову, признался. – Просто это очень интимно.

Ну да, художник и его муза.

- Мог бы и не говорить.

Прохор выдохнул:

- Спасибо, Натка. Я так волнуюсь. Вдруг не выйдет, не примут…

- Все будет хорошо, - сказала она.

- Страшно… - мужик закусил губу и покачал головой. – Еще ж времени в обрез.

- У тебя получится, - Наталья улыбнулась.

Но теперь у нее неожиданно образовалось два свободных дня.

Она прошлась по городу, зашла в парк и в пару магазинов. Увидела в сувенирном гжель, и сразу захотелось наделать натюрмортов. Остаток дня рисовала у себя на лоджии. А на следующий день как раз была суббота, выпал шанс увидеться с подругами.

С Симой и Галкой они встретились в том самом их кафе. Поговорили о разном, настроение улучшилось, она возьми и выдай, что у нее есть знакомый художник.

- Неженатый, - сказала и поиграла бровями. – И у него есть диван.

- Что ты говоришь? – тут же поинтересовалась Галка, многодетная бабушка плюс сайз. – Какой он, вообще, из себя? Старый?

- Кто, мужик?

- Да нет же, диван.

Хохот на все кафе стоял.

Проша, конечно же, не узнал, что его сватали. Но про выставку она девчонкам рассказала.

***

После того случая больше недели разговоры в семье Захара Проничева велись исключительно на нейтральные темы. В основном, что купить, куда поехать.

А этим вечером Ксения вдруг сказала за ужином:

- Знаешь, твоя бывшая жена будет выставляться.

- Что? – он поднял голову от тарелки и нахмурился.

- Будет участвовать в большой художественной выставке в Питере.

Захар сжал кулаки.

Теперь в его доме многое было иначе. У них была и экономка, и горничная, и прочая приходящая прислуга. Еду подавали на стол и убирали. Его подспудно раздражало, впрочем, со временем стало безразлично, что в доме посторонние. Обычно он слушал все эти разговоры вполуха, больше кивал. Но сейчас был не тот случай.

У него и так голова пухла с просранным тендером. Проиграть. И кому?! Покровскому. Отойти не мог, до сих пор исходил желчью. А тут сюрприз.

Он просто застыл, чувствуя, что наступил предел. Бросил прислуге:

- Выйди. На сегодня все свободны.

Прислуга торопливо засобиралась, а он мрачно молчал, пока за ней не закрылась входная дверь. Потом подался вперед и медленно проговорил:

- Я, кажется, просил.

- А, ты об этом? – легкомысленно шевельнув бровью, усмехнулась Ксения и потянулась отпить сок из бокала. – Я буду освещать эту выставку, это часть моей работы, ты же знаешь. Поэтому, естественно, собираю информацию заранее. Кстати, знаешь, о том, что твоя бывшая жена собирается принять участие, я от Ильи Миньковского случайно узнала. Вот так-то.

Пожала плечами и поставила высокий бокал на стол.

Секунду он смотрел на жену, потом резко встал из-за стола и пошел прочь.

- Куда ты? – окликнула она его.

Но Захар не обернулся.

***

Уединяться в ванной, чтобы звонить бывшей жене?

Это уже превращалось в какую-то гребаную систему. Так ущербно, что его выворачивало от одной только мысли.

Нахрен ему было это все?!

Нахрен ему было сейчас звонить Наталье и просить об одолжении?! Лицо болело, казалось, кожа слезет. И все же он позвонил ей. Дождался, пока Наталья ответит, потом проговорил:

- Я… кхмм, - горло стягивало как удавкой, прошлось глубоко вдохнуть, прежде чем он смог это из себя выдавить. – Прошу тебя не выставлять ту картину.

- Какую, о чем ты? – в прохладном голосе бывшей жены угадывалось удивление.

- Ту. Коробку.

Молчание. Захар не выдержал.

- Ну хочешь, я куплю ее у тебя?!

Его просто сорвало в крик. Выбесила его Наталья, выбесила! Не битьем так катаньем вынудила его влезть во все это. Признать за ней это право.

Пляяя… Как его вымораживало.

А Ксению хотелось взять за ее красивую шейку и хорошенько встряхнуть. Встряхнуть и носом ткнуть. В конце концов, он справился с порывом и уже другим тоном устало спросил:

- За сколько ты там продаешь свои картины? Я заплачу, - сейчас он снова был самим собой и полностью контролировал ситуацию.

- Не надо, - сухо ответила Наталья. – Я пришлю ее тебе в подарок.

И сбросила вызов.

Смотрел на себя в зеркало и дышал, глубоко и шумно. Чувство, как будто дерьма наелся.

Он же знал. Знал, бл***, свою бывшую жену! Но тем лучше.

Под дверью ванной шаги.

- Захар? Кому ты звонил?

Он резко развернулся и вышел.

- Никому.

- Захар, – Ксения нахмурилась и закусила внутреннюю сторону губы. – Ты ужинать будешь?

Он не ответил, прошел мимо жены в кабинет.

И там, усевшись в кресло, вызвал Дениса. Тот ответил сразу:

- Да, папа.

- Съезди к матери и забери у нее кое-что. Прямо сейчас.

- Х-хорошо.

- Сюда привезешь.

- Я понял, - ответил сын.

А он сбросил вызов. Откинулся головой на спинку кресла и закрыл глаза.

И да, бл***. Когда Денис привез картину, он повесил в кухне. Ксения, увидев коробку с червем, пошла пятнами от злости. Но в тот момент Захару было плевать на все.

***

Теперь у Натальи было на одну картину меньше.

Но даже так, без этой, набиралось пятнадцать холстов. Да еще с Прошиными, получалось нормально. Поэтому к Миньковскому за теми своими пятью картинами она не поехала. Одной не хотелось, а Глеб все это время мотался где-то стране.

Она даже не пыталась угадать, что у него за бизнес, если требует стольких перемещений. И для кого он планировал реабилитационный центр. Кое-какие мысли были, но она молчала, расскажет сам, если сочтет нужным.

Главное, что он звонил и обещал на выставку успеть.