глава 20
Картина так и осталась висеть в кухне. Ксения ее игнорировала и после того случая с мужем на эту тему не заговаривала. Но она была в ярости.
Так извратить ее доброе намерение. Недооценила она его бывшую жену, здорово недооценила. Казалось бы, невзрачная климактеричка, тихоня с закосом под интеллигентность. Настоящая тупая овца с овечьим взглядом. А нет! Холодная рафинированная стерва, расчетливая и корыстная.
Она еще удивлялась, как это ей удавалось столько лет удерживать при себе такого мужика?! Это притом, что ничего из себя Наташенька не представляла - ни кожи ни рожи ни умения себя подать, пресная мороженая рыба.
Да очень просто. Бывшая жена всю жизнь им манипулировала!
И продолжала делать это и сейчас. Подумать только, стоит ей чихнуть, он тут же бежит ей звонить, запирается в ванной, из постели готов выпрыгнуть. Заботится, пылинки готов с нее сдувать.
Это раздражало безумно, так что комок к горлу подкатывал.
Ее и без того достало, что он срывался на ней из-за проигранного тендера. Хотелось сказать: «Какого хера? Это твои мужские проблемы, как вести дела и деньги зарабатывать. Мне плевать, что у тебя трудности. Мое дело твои бабки тратить». А тут еще и это. Теперь Захар Проничев уже не казался таким уж ценным приобретением. Но это не слишком смущало Ксению Иварцеву, она хорошо знала мужчин, и для таких случаев у нее всегда готов был план «Б».
С Захаром контактировала меньше, но наконец-то вплотную занялась его детьми. Вот где было поле непаханое. Просто удивительно, в каких питомниках выращивают таких непуганых идиотов. Однако она не спешила, действовала по отлаженной схеме, исподволь и осторожно.
А вот с Натальей, его драгоценной бывшей, она планировала разобраться всерьез. И если раньше, может быть, пожалела бы ее, то теперь собиралась в порошок стереть. Отныне только война, беспощадная и на уничтожение. Но она уже поняла, что на Миньковского в этом деле не приходится рассчитывать. Она ему прямым текстом предложила сотрудничество, а тот до сих пор никак не ответил. Трусоват, инертен, конъюнктурщик, будет выжидать.
Это тоже не слишком расстроило, Миньковский еще пожалеет. А возможностей у Ксении Иварцевой хватало. Достаточно просто пойти другим путем и задействовать другие фигуры. Так получалось даже лучше. В этом случае произошедшее нельзя будет связать с ней.
Между тем время шло, оставалась неделя до открытия выставки. Она выждала четыре дня, потом вылетела в Питер.
***
Сколько бы ни было времени на подготовку, оно всегда заканчивается. Хуже того, его катастрофически не хватает.
Вроде бы все закончили, успели. Даже Проша успел закончить свою обнаженку. Но все же надо еще оформить, чтобы было в едином стиле. Прохор просто метался в панике, на него накатывал мандраж. Застывал посреди суеты, глядя не нее и нервно сглатывая:
- Натка… вдруг провалимся?.. Вдруг не примут?
В общем, теперь еще приходилось утешать Прошу. И оформлением и упаковкой всей экспозиции тоже пришлось заниматься ей.
Наконец, за четыре дня до открытия все было готово. Вечером звонил Глеб, а на следующее утро они с Прохором выехали.
Надо представлять себе, что это было такое. Они же отправлялись целым обозом. Чемоданы, тщательно упакованные картины, над которыми надо было трястись, да еще нервный Прохор, над которым приходилось трястись еще больше.
Кое-как добрались.
Но мало было добраться, надо же было еще отвезти все холсты по адресу, где будет проходить выставка. А в Питер приехали они уже вечером, по темноте. Пока нашли, где это, пока договаривались с персоналом, что временно оставят это на ночь, а завтра придут и заберут. Потом уже без задних ног от усталости ехать в гостиницу, заселяться, пытаться ужинать, спать.
Потом утром, едва продрав глаза, снова ехать в галерею, размещать экспозицию. А там уже столпотворение, работников галереи на всех не хватает. Прохора моментами накрывает ступор. Тогда Наталья отправила его в кафетерий, устроенный там же в закутке, и занялась всем сама.
Ведь это она продумывала композицию и общий мотив оформления. Прохор привык оформлялть свои работы иначе. У него все было всегда в одной гамме и да, выдерживалось по стилю. Были оригинальные сюжеты и даже хорошо выверенные эмоционально. Но именно сугубое единообразие в оформлении скрадывало все это. Не хватало акцентов. А без акцентов в общей массе это утонет. Нужно нечто, за что бы цеплялся глаз.
Прохор переживал еще и из-за этого. Художники - народ суеверный, а он был суеверным в кубе, для него поменять что-то было все равно что из скорлупы вылезти. Наталья хорошо понимала его состояние, потому и услала, чтобы не мешал.
За день управиться со всем не удалось, но, к счастью, они приехали заранее, и еще один день был в запасе. Так что накануне дня открытия к обеду уже все было развешено на стенде.
Место им досталось в конце зала, в самом хвосте. Однако оказалось выигрышным, потому что композицию было видно издалека. В центр она поместила Прошину обнаженку. Все остальное строилось вокруг этого изображения, дополняя и подчеркивая по содержанию и цветовой гамме. Когда закончила, Ната была довольна. Хорошо смотрелось все, даже ее легкомысленные натюрморты с гжелью казались свежими и нарядными.
Кстати, за день до открытия выставки она видела там Миньковского.
Его картины привезли раньше. Целая команда "негров-рабов", которые и место выбивали, и развешивали полотна на стендах. Мэтр сам в этом участия не принимал, он только один раз появился днем и ушел, даже голову не повернув в ее сторону.
Экспозицию Ильи Миньковского Наталья видела. Даже отметила про себя, что у него появилась пара новых картин в несвойственном ему стиле. Но как-то не придала этому значения. Ей просто было не до того.
Потому что время вышло.
Завтра открытие.
Накануне вечером они еще прошлись, проверили все, зал покинули, только когда галерея закрылась.
***
Утром было нервно. Они даже не позавтракали толком.
До этого момента вопрос как-то не вставал, а тут надо было выглядеть. Прохор был бледный и даже надел строгий костюм с галстуком. В кои веки.
Наталья тоже волновалась. В этот раз она взяла с собой больше одежды. И как это всегда бывает, в ответственный момент выяснилось, что нечего надеть. В конце концов, она сказала себе – хватит.
Было у нее подходящее платье, серо-бежевое, строгое, с длинными рукавами. Благодаря крою она казалась в нем еще стройнее. Хотела выбрать к нему черные лодочки на высокой шпильке, но стоило представить, что ей там стоять в них весь день, лодочки отправились обратно в чемодан. В итоге она надела светлые туфли на невысоком устойчивом каблуке.
Наконец собрались и выехали заранее. Так, чтобы быть на месте за час до открытия. Пробежаться придирчивым взглядом еще раз. Все-таки выставка такого масштаба, ее будут освещать в СМИ и в социальных сетях. Мама обещала, что будет смотреть открытие.
Вроде все хорошо, все на своих местах, а все равно ощущение странное. Ната мельком видела Миньковского, мэтр казался сумрачным, скользнул по ней прищуренным взглядом, но не поздоровался. Да и Бог с ним.
Она еще раз просмотрела буклеты на столике, просто чтобы руки занять. А Прохор был рядом, мониторил что-то в телефоне. И вдруг застыл и ахнул.
Пошли первые посты в социальных сетях.
- Натка… - у мужика тряслись губы.
Он и так был бледный от волнения, а тут посерел просто.
- Дай сюда, - сказала она и забрала у него гаджет.
Стала читать. Отдельные фразы мелькали перед глазами, выстреливая в сознании.
«Уровень»
«Приятно порадовали»
«Особенно отличились»
И дальше уже конкретно про мастерскую Лядова. О чем шла речь, не догадаться было невозможно.
«Труп ламантина»
«Русалка с лебедями и то бы смотрелась не так пошло»
Это про его «Портрет обнаженной». Картина была выполнена просто, на контрасте: темный диван грубыми мазками и хорошо выписанная спящая женщина, лица не видно, отвернуто в сторону и прикрыто локтем.
Наталья могла трезво оценить работу художника. На самом деле, это была очень хорошая работа, Прохор в нее всю душу вложил. Оставив в сторону красивости, тут всегда можно поспорить, потому что красота в глазах смотрящего. Картина выдавала правильные эмоции.
Но это было еще не все, прошлись и по ней. Безжалостно, с издевкой.
«Есть мнение, что для шедевра позировала его помощница. Не нашлось средств на модель помоложе?»
«А в целом все смотрится лубочно. Примитивно. Дешево».
Надо же.
Еще выставка не открылась толком, а уже такой поток негатива. Хотелось бы знать, откуда столько внимания к ним? Не о ком писать больше? Она смотрела имена авторов постов, они ей не говорили ничего. Какие-то местные светила от блогосферы.
Писали остроумно, зло, хлестко, рвали в куски просто.
Больше всего это смахивало на заказ, и она бы, может быть, подумала на Илью Миньковского. Но нет, не его стиль. Илья Анастасович, мэтр, у него высокая репутация. Он бы никогда не стал бы так лить грязь публично, максимум — пара слов, сказанных снисходительно. А тут прямо ощущался молодой задор.
Наталья свернула все и отложила телефон.
- Что будем делать?
Голос у Прохора был убитый, он отвернулся к стене, теребя лацканы пиджака. Сгорбился, как от боли, и дышал с трудом.
- Ничего, - сказала она. – Ты сейчас пойдешь в буфет, а постою здесь.
Отправила его и застыла перед стендом с их работами.
Казалось, время тянется бесконечно. Зал стал постепенно заполняться посетителями. Люди шли и шли.
Картина с обнаженно женщиной была как раз у Натальи спиной. На нее косились, слышались приглушенные разговоры. Оно и понятно. Думается, не одна она прочла разгромные отзывы.
Посетители шли мимо, к их стенду не подходил никто.
И вдруг она увидела в зале знакомую фигуру.
Тот молодой мужчина, которому она на прошлой выставке продала картину Прохора. Даниил Марьин, его имя, выбитое на визитке, она хорошо запомнила. А мужчина издали заметил ее и направился прямо к ней. Такой уверенный, ловкий, характерный взгляд и повадка, выдающая крупного хищника. Видно было, что он тут как рыба в воде.
Подошел, поздоровался с ней за руку.
- Здравствуйте, девушка, - своеобразно, с легким намеком на флирт, но по-деловому.
- Здравствуйте, Даниил, - Наталья улыбнулась в ответ, ей неожиданно приятно было его видеть.
Пара дежурных фраз, потом он оглядел экспозицию и спросил:
- Что тут у вас интересного?
Наталья обернулась, стала рассказывать, показывая жестом. Он застыл, приложив палец к губам, и больше смотрел на нее, внимательно так, с прищуром. Слушал голос. А потом просто взял и купил у нее ту самую обнаженку Прохора. И прежде чем уйти, снова оставил ей свою визитку:
- Приглашаю вас поужинать со мной.
- Но, - начала она. Потому что ужинать сегодня должна была с Глебом. А его почему-то не было, хотя он обещал приехать на открытие. - Я, наверное, не смогу,
Мужчина взглянул на нее пристально и добавил:
- Приходите, Наталья. Это важно. Жду вас сегодня в восемь.
Назвал адрес и ушел.
Она, конечно, была в растерянности. Однако после этого покупатели пошли к ней. Как будто плотину прорвало.
***
Когда Миньовского вообще настолько интересовала женщина? Да он бы и не вспомнил. А ведь он собирался на эту выставку не просто так. У него (у него!) были мысли встретиться с ней там. Были эмоции. Он даже попробовал в живописи нечто для себя новое. Конечно, он никогда бы не пошел на сближение первым, но вынужденное общение на выставке давало разные возможности.
И что же он увидел, приехав сюда?
Первое, что подумал - на картине она, Наталья. Хотя там не было никого внешнего сходства. Но само предположение, что эта недоступная для него женщина могла позировать для кого-то голой, разъедала его самолюбие как яд. Значит, с каким-то третьеразрядным бездарем можно, а с ним – нет?! Илья был страшно зол на нее. И да, он планировал преподать ей хороший урок. Чтобы на всю жизнь запомнила, что нельзя кидать его. И да, он бы принял ее после всего, но на своих условиях.
К травле, устроенной здесь, он был непричастен. Хотя и смутно подозревал, откуда растут ноги. Сейчас Илья просто наблюдал за происходящим. Был внутренний порыв вмешаться, но он не стал. Просто ждал, когда все закончится.
Однако не так пошло многое.
Что было с ним, когда он увидел, как подошел и за руку поздоровался Даниил Мариьн! Известный своей экстравагантностью молодой и успешный галерист, только разворачивает в России бизнес. Это же его портрет ее работы остался у него в мастерской. Не зря Миньковскому с самого начала показалось, что неспроста эта Наталья Астахова держится так независимо. Значит, вот оно что.
Чувство, что сейчас испытал мэтр, было ядовитой смесью досады и поражения.
***
Захар Проничев рано утром узнал, что на этой выставке будет выставлен портрет Натальи ню. Неважно как, какими каналами ему сообщили, он не стал тратить время на выяснение. Ему просто голову снесло, сорвался тут же.
Плевать было на все! Он готов был за любые деньги перекупить ЭТО и уничтожить. А ее просто вытряхнуть оттуда. Увезти силой, если придется!
Неважно, чего ему стоило успеть почти к открытию. Успел.
Но когда вошел и увидел, как она мило общается с молодым мужиком, купившим у нее ЭТУ картину, его на минуту накрыло ступором. В тот момент в душе перевернулось многое. Страшно, с болью, как будто вырвало невосполнимый кусок из его прошлого. Он молча развернулся и ушел оттуда.
***
В итоге, день, который начался так ужасно, закончился неожиданно хорошо.
Продалось многое, Прошины картины, но в основном влет ушли ее картины из серии «Подарок» и яркая жизнерадостная гжель.
К вечеру они были слегка обалдевшие. Теперь их уже называли открытием выставки, пошли другие отзывы. Прохор в блаженно-амебной эйфории смотрел новостные каналы, шерстил комментарии. И даже не напился. Ему было хорошо без этого.
А Наталью здорово смущало, что не приехал Глеб. И не звонил весь день.
Она прождала до половины восьмого. Потом все-таки собралась и поехала на встречу с этим Марьиным.
Такси ждало у выхода. Наталья села в машину, оглядевшись еще раз, так, на всякий случай. Таксист молча тронул машину и не спеша двинулся по улице. А ей тревожно, не хочется уезжать, надеялась, что Глеб все-таки подъедет. Но машина уже плавно влилась в поток.
Она еще раз зачем-то проверила телефон, потом спрятала в сумку, отрешенно уставилась в окно и задумалась. Что-то негромко трещало радио, что-то показывал навигатор, все как-то шло мимо.
И вдруг.
- Приехали, девушка.
Она внезапно очнулась, не веря, что так быстро. Но да, действительно.
- Просто одностороннее движение, пришлось сделать кружок, - продолжал водитель, вроде как оправдываясь. – А так тут идти медленным шагом пять минут.
А ведь, правда, сначала от волнения Наталья не присмотрелась, но адрес, что назвал ей Марьин, был совсем рядом с их отелем.
- Спасибо, - проговорила она, выбираясь из такси.
Действительно, практически перейти на другую сторону улицы и свернуть за угол. Просто голова в тот момент была занята другим, она слишком нервничала.
Впрочем, она и сейчас нервничала.
И может, не поехала бы на эту встречу, но Прохор все уши прожужжал, мол, надо налаживать контакты, может, что-то по делу предложат. Она уже поняла, что в их творческом тандеме роль представителя и контактера пожизненно принадлежит ей. Потому что у Проши душа нежная и ранимая, а у нее нервы как канаты.
Если бы.
Она вдохнула поглубже и вошла в уютный холл ресторана. По времени выходило почти точно, она не опоздала, а даже пришла на пару минут раньше. Удивительно было, что этот молодой мужчина встречал ее здесь, а не за столиком в зале.
Стоял, скрестив руки на груди, уверенный, привлекательный, стильный. Чуть усмехнулся, взглянув на часы в холле.
- А вы точны.
Наталья предпочла никак не отвечать на эту реплику, просто кивнула:
- Добрый вечер, Даниил.
Он смерил ее странным прищуренным взглядом. И отметил, как бы про себя:
- Прекрасно выглядите, Наталья.
Наверное, от молодого, успешного мужчины это можно было расценить как комплимент? Только она знала, что выглядит, как обычно. Одета просто, неярко, косметики никакой, всей красоты – только бледность от усталости. Но все же выдавила подобие улыбки:
- Благодарю.
- Прошу, - проговорил он, показывая жестом в сторону зала. И не спеша, уверенно пошел рядом.
В этом было что-то неуловимо знакомое, промелькнуло, царапнув изнутри, и сразу растаяло. Она невольно оглянулась. И тут же прозвучало:
- Кого-то ждете, Наталья?
Опять этот пытливый взгляд. Ну, если она представитель, и вечер этот будет носить деловой характер, так она, во всяком случае, считала, почему бы не сказать правду? Ей показалось уместным.
- Возможно, - сказала Наталья. – Должна сказать сразу, у меня была назначена встреча на этот вечер, и были несколько иные планы.
- Но вы их изменили ради меня? – теперь бровь мужчины самоуверенно вздернулась.
Ах ты ж… Мальчик.
- Нет, Даниил, - сказала она, глядя прямо ему в глаза. – Просто тот человек, которого я ждала, не смог явиться на встречу.
- А, - кашлянул в кулак и отвел взгляд, потом выдал с ехидцей: - Не слишком лестно, знаете ли, когда тебе открытым текстом говорят, что ты запасной аэродром.
Разговор принял странный оборот, и теперь ей уже хотелось повернуться и уйти. Но этот человек спас ее сегодня на выставке, он заслуживал, как минимум вежливости.
- Ну что вы, - сказала она ровным тоном. – Просто вы сказали, это важно. Я думала, что встреча с вами будет носить деловой характер. Простите, если разочаровала.
- Нисколько, - он на секунду застыл, приложив палец к губам.
А после показал на столик:
- Прошу, садитесь.
Сделал знак официанту и повернулся к ней.
- Я заказал на свое усмотрение. Вы не против?
- Не против.
Наталья качнула головой, поправила волосы и отрешенно скользнула взглядом по залу. Ей и впрямь было безразлично, что он заказал. И есть-то не хотелось.
- Итак, - Даниил повернулся к ней, прищурился.
А у нее друг ожил телефон.
Взглянула на экран, высвечивался контакт Прохора.
- Одну минуту, - обронила она и приняла вызов.
А из гаджета понеслось:
- Астахова! Там Глеб… Ой, все!
Что ВСЕ?! Единственное, что сейчас пришло в голову – бежать, выяснять, что произошло, звонить куда-то, она сама не знала. Только хотела сказать: «Извините, мне пора», но тут дверь резко распахнулась. В зал стремительно влетел Глеб. Злой, запыхавшийся. У нее сердце упало. А он полоснул острым взглядом, направился прямо к ним и с ходу вызверился на Марьина:
- Ты что творишь, мальчишка?!
А тот повел себя странно, откинулся на спинку стула вальяжно и проговорил:
- Должен же я был посмотреть, кого ты готовишь мне в мачехи?
Потом поднялся с места.
- Ладно, я вас оставлю.
Кивнул ей пошел к выходу из зала.
***
Наталья была в шоке, так и застыла с открытым ртом. А Глеб уже сел напротив и выдохнул:
- Ната…
Она наконец опомнилась. Вся эта ситуация, проверка дурацкая. Если он не объяснит сейчас…
- Почему ты не позвонил? – спросила ровно.
- Ната.
Глеб подался вперед, кулаки стиснулись, в глазах полыхнуло какое-то отчаянное зарево. И вдруг признался:
- Утопил я свой танк!
- Как?..
- А вот так. Попал в ДТП, летел с моста.
- Что?! Глеб… – она только сейчас осознала, что двигался он немного странно и выглядел помятым.
Он махнул рукой.
- Ерунда. Торопился, вот и… машину, телефон, ноутбук, все утопил, короче. Доставали потом. Мог бы с чужого телефона, но не хотел звонить, чтобы ты нервничала. У тебя же открытие, первый день самый важный. Даньку попросил, чтобы он присмотрел, - и вдруг взорвался, оглядываясь на дверь. - А этот пацан лядский!..
Ей вдруг стало смешно.
Так хорошо, свободно и весело.
- Он здорово помог, правда, - сказала, прикрыв рот ладонью. - Я очень благодарна. У тебя хороший сын.
- Так ты не сердишься, Ната?
- Нет, - она покачала головой. – Только танка твоего жалко. На чем ты теперь меня катать будешь?
- А, это? – он усмехнулся очень по-мужски и уселся основательнее. – Ты только захоти! Будет тебе новый танк.
***
Потом они ужинали.
А она все думала, что в природе так, наверное, не бывает. Ведь это только в мышеловках выдают бесплатный сыр. И уж точно не бегают по улице олигархи с единственной целью – сделать жизнь обычной немолодой разведенки похожей на сказку.
Но если отбросить все: жизненный опыт, знания о мире и здоровый цинизм, у которого ответ готов заранее, и рассмотреть их как отдельный маленький случай в огромной вселенной. То просто как мужчина и женщина, которым хорошо вместе, они могли бы существовать.
Так почему бы не позволить себе немного радости?
И да, это был прекрасный вечер. Явилась она назад в отель к одиннадцати. Нервный Прохор встречал ее в холле с квадратными глазами:
- Ну как?
Успокоился, только когда увидел, что Глеб ее провожал. И тут же снова выпалил, включив режим монстра:
- Ну так что там у нас с Марьиным?
У нас. Хотелось закатить глаза, но, к счастью, отвечать не пришлось, они с Глебом пошли выпить в бар, а Наталья ушла спать. Думать о том, что возможно или невозможно, решила завтра.
***
Но, оказывается, есть вещи, которые нельзя откладывать на завтра, ими надо заниматься сегодня.