глава 21

Стоило оказаться за закрытой дверью номера, и все стало ощущаться нереальным. День весь этот. Наталья смотрела на себя в зеркало и вспоминала ужин с Глебом. Тоже ведь нереально.

Нужно выныривать из грез, идти в душ и спать.

Но перед сном она все-таки написала маме. Поздно, мама уже спит, наверное, завтра прочтет. Какой там, мама ответила сейчас же.

«Как прошло?»

Ната улыбнулась, набрала: «Хорошо»

«Э нет, так не пойдет. Это что же? Давай мне полный отчет во всех деталях!»

Ну… Пришлось, опуская кое-какие детали рассказать, как прошло открытие. О том, что было потом, она пока умолчала. Надо было «переспать с этим», понять хотя бы для себя. Других закрытых тем они тоже не касались. Под конец мама написала:

«Я так горжусь тобой, жаль, что не дожил папа».

Пожелала ей спокойной ночи, и на этом их переписка прервалась. Ната еще некоторое время смотрела на экран, перечитывала, потом хотела уже залезть под одеяло…

Стук в дверь номера и приглушенный голос Прохора:

- Ната.

Да что ж такое…

Она тут же подскочила, побежала открывать. За дверью были оба. Глеб тихо ругался, и тяжело висел на плече у Прохора. А тот, глядя на нее круглыми глазами и шмыгая носом, выдал:

- Ему п-помощь нужна.

- Не нужно мне ничего! – вскинул голову Глеб и простонал.

Прохор замялся:

- Натка… я, конечно, могу забрать его к себе… Но я тут никого не знаю. А ты…

У нее факелом в сознании вспыхнуло: «Попал в ДТП, летел с моста». Как же она не поняла сразу, а он еще весь вечер молчал как партизан!

- Так, - оборвала она Прошу. – Давай его сюда. Дальше я сама.

- Ага, ага, - тут же засуетился Прохор, заводя Глеба в номер.

А тот ругался сквозь зубы:

- Предатель! Ната, врет он все. Все нормально…

- Это теперь мне судить, - сказала Ната. – Сюда его, на кровать.

- Хах, - натужно хмыкнул Глеб. – Ну, если ты приказываешь.

Прохор усадил его и тут же засобирался:

- Я это, пойду. Ага? – и ускользнул за дверь.

Остались они вдвоем.

- Ерунда все, - проговорил Глеб. – Не обращай внимания, Ната.

Но она же видела, у него весь лоб в испарине.

- Снимай рубашку, - велела и, видя, что ему трудно, сама стала стягивать.

А там такой кровоподтек на боку, что ей дурно стало. Зажала рот ладонью, но тут же взяла себя в руки и сказала относительно спокойно:

- Рассказывай. Что за ДТП, как летел, куда?

- Да, - он неохотно мотнул головой. – Машина ушла, я успел выскочить. Немного приложился, когда падал. Плечо вывихнул, но то на месте вправили. А это… - покосился на почерневшее пятно с правого боку.

Скорее всего, там три ребра перебито, судя по размеру кроводтека – точно. Наталья долго раздумывать не стала. Звонить в скорую – это конечно хорошо и правильно, но она быстро вытащила визитку Даниила и набрала контактный номер. Пошел вызов…

Нервно было.

- Я смотрю, без меня не можете? – начал было тот насмешливо.

Она резко оборвала:

- Приезжайте, отцу плохо.

И коротко, в двух словах рассказала. Голос мгновенно изменился:

- Сейчас буду.

Теперь надо было ждать.

А Глеб застыл, прикрыв лицо ладонью.

- Черт, как это досадно, что ты меня таким видишь, - проговорил, морщась. – Мужик должен быть сильным, а не нагружать слабую женщину.

Честное слово, ее зло взяло, хотелось его пристукнуть, но она просто сказала:

- Слабая женщина должна быть сильной, чтобы суметь вытащить своего мужика.

Он вдруг повернулся к ней,

- А я твой, да? – уже и голос другой, низко-урчащий. - Тогда садись рядом, а еще лучше, ляг.

И завалился на спину.

Вот же…

- Хорошо, но только учитывая твое невменяемое состояние, - сказала она и присела на краешек.

Ну, конечно! Ее сразу же сграбастали в охапку. Но, видимо, ему действительно было плохо, потому что Глеб прижал ее к себе и затих. Прошептал только:

- Полежи так со мной. Немного. Я сейчас...

Даниил приехал минут через двадцать, и сразу вслед за ним скорая. Глеб опять ругался, что в травмпункт пойдет сам, своими ногами, но его укололи обезболивающим и все-таки уложили на носилки. Наталья собралась с ним, и пока врачи работали, все-таки спросила Даниила:

- Скажите, зачем вы назначили мне встречу? Хотели посмотреть на меня?

Все-таки царапнула ее проверка, которую он ей устроил. Молодой мужчина усмехнулся и ответил довольно загадочно:

- Не на вас, на отца.

И потом еще добавил:

- Наталья, к вам у меня будет разговор. Но это позже. Я не прощаюсь.

***

Из травмпункта Глеба выпустили уже глубокой ночью, всего в бинтах и накачанного обезболивающими под завязку. И так само собой вышло, что ночевал он все-таки в постели у Натальи.

***

А утро следующего дня принесло сюрпризы многим.

Вчера вечером, когда дневные треволнения с эйфорией прошли, и Прохор успокоился, он все выложил Глебу.

Душа-то у Прохора была нежная и ранимая, а вот память хорошая. И голова (когда он не совал ее в песок от паники) варила отлично. Умел быстро сопоставлять факты, и анализировать, что к чему.

Они сидели вдвоем с Глебом в баре, и вот тут-то он рассказал ему про заказную травлю в сети. Особо, сопя, морщась и теребя красный нос, о том, что очень обидно прошлись по Наталье.

- Веришь, - говорил, обиженно тараща на Глеба глаза. – Я бы никогда ее так не подставил! Да если бы я знал!

Потом еще присовокупил про то, как Наталье прислали «в подарок» коробку еды с Проничевской свадьбы. Еще и соображения свои добавил.

Глеб слушал все это с каменным лицом, потом набрал какой-то контакт. Говорил короткими рублеными фразами, под конец бросил:

- Выяснить, кто заказчик, кто к травле в сетях причастен. К утру имена всех должны быть у меня.

И убрал в сторону гаджет.

Прохор только хлопал глазами еле и смог выдавить:

- Ну ты и страшный, Глеб Борисович.

Потом они выпили немного. И сначала вроде ничего, а потом Прохор заметил, что Глеба как-то странно ведет от боли. И все больше развозит. Вот тогда и подхватился и бегом к Наталье. И не ошибся.

Потому что он так, только суетиться, а Наталья – она такая, коня на скаку может.

***

Насколько Глеб Борисович страшен, выяснилось следующим утром.

Потому что на хвост наступили многим. Пошли в сети опровержения, заявления, что у кого-то оказывается был взломан аккаунт. Но и не только. Пошла и другая волна от особо упертых. Инсинуация на тему того, что, черный пиар был заказан самим художником Лядовым, чтобы привлечь внимание к своему творчеству. Но тональность все-таки изменилась, теперь это уже был не лубок, а «та самая картина, что взорвала общественное мнение загадкой, кто на ней изображен», и которая была оценена по достоинству.

Что такое, вообще, проснуться знаменитым? Это когда уровень хейта и зависти к твоей скромной персоне просто зашкаливает, а твое имя слышно из каждого утюга. В жизни художника Лядова такое было впервые. У него глаза на лоб лезли, его просто распирало от возмущения.

- Вот гады!

Но и перло его вширь от морального удовлетворения тоже.

***

Однако это было далеко не все. Потому что имя заказчика всей этой пиар-акции вычислили. Ресурс Глеб Борисович имел, всех прошерстили и вытрясли.

И тут опять еще не все! «Хороших и разных» материалов оказалось на удивление много. Засняли все о том, как Наталья накануне провела вечер. Со сколькими мужиками виделась, кто был в ее номере, даже как его на носилках вынесли. Попади это в сеть, ее имя полоскали бы долго.

Глеб велел прижать всех.

Наталье он, разумеется, об этом и словом не обмолвился. Но теперь к Ксении Иварцевой внимание было самое пристальное. И нет, к ней Покровский намерен был применить совершенно другую меру воздействия.

***

Сама Ксения имела возможность наблюдать эту кампанию издали. Многое пошло не так, как она планировала. Многое! Иногда она поражалась, как бывшая жена Захара умудряется всегда выходить сухой из воды. А еще чаще ее это просто до трясучки бесило.

Но у Ксении хватило ума подавить досаду и лично ни во что не вмешиваться. Она вообще только на второй день появилась на выставке. Так что с ней вчерашние события связать было невозможно.

Она вела себя естественно, как всегда.

Разумеется, сделала обзор, покрутилась в так, чтобы ее видели. Блеснула в местной тусовке. Досадно было, что ей не удалось увидеться с Даниилом Марьиным, он вчера купил всего одну, ту самую картину и сегодня уже не появился.

Подумать только, получалось, что она сама сделала бешеную рекламу этой недалекой климактеричке, пустив везде слух, что та позировала обнаженная? Это злило больше всего. Захару она вчера пыталась звонить, он был недоступен, это тоже раздражало.

Ксения повертелась немного, а потом решила подойти к Миньковскому.

Мэтр был раздосадован, в этот раз все пошло наперекосяк. Оставив в стороне эмоции, он всего одну картину за два дня продал, а это для мастера его уровня был провал. Однако Илья Миньковский никогда не подал бы виду, что его тревожит что-то.

Выставился он, как всегда, мощно и достойно. По уровню работ, стилю и мастерству, ему здесь было от силы человек пять равных.

И неожиданно вплывший в это число бездарь Лядов. Никто вообще, и звать его никак. Однако мэтр вынужден был признать, что его обнаженная действительно заслуживала внимания. НО, мать его! Когда он думал, что для этой картины позировала Наталья, кровь сворачивалась, словно в нее уксуса накапали.

Ему было обидно, черт возьми. Как мужчине – обидно глубоко внутри. Он ведь предлагал ей многое, а она выбрала этого лысого недоумка.

Который торчал сейчас перед своим стендом сияющий, как начищенный самовар. Один, без Натальи. Хотелось сказать, где ж ты был вчера? Но мэтр вообще считал ниже своего достоинства показывать, что его вообще как-то задевает происходящее.

Но да, задевало.

Илья ведь был талантлив. Да, много лет работать на одном ремесленном мастерстве – это задушит любой талант. Художник должен творить как Бог на душу положит. Нет в душе песен, нет творца. И все же он сохранил что-то от тех времен, когда был молод, и его переполняло вдохновение.

Две его последние работы - попытка вытащить ЭТО из себя. Он считал, что удалось, и ему было важно, чтобы заметили новое. Получить отклик. Увы, того отклика, на который Миньковский рассчитывал, не получилось. Это только прибавляло досады, он теперь дождаться не мог, когда основной поток посетителей схлынет, чтобы уйти.

Как раз в этот момент к нему подошла Иварцева.

Ее, после той подставы, что она ему устроила, Илья готов был открытым текстом послать, однако сдержался. Кивнул ей и отвел взгляд в сторону.

***

Просто поздороваться, задать пару вопросов для приличия. Постоять рядом, пока их снимает оператор, улыбнуться в камеру - все это ее обычная работа. Однако не нравился ей сегодня Миньковский, совсем не нравился. Так и подмывало сказать:

«Что ж ты воротишь нос? Я ж так могу проехаться по тебе, что мало не покажется». Но она очаровательно улыбнулась и сказала другое:

- Как успехи, Илья Анастасович? Я вижу, у вас появилось что-то новое?

Миньковский уставился на нее как-то слишком пристально и нехорошо. А она прищурилась и подалась ближе, показывая на де картины, выбивавшиеся по стилю.

- Ваши подмастерья писали? - и выпрямилась, складывая руки на груди. – Ну что ж, неплохо, видно, что старались. Но, конечно, далеко до уровня мастера.

У него аж лицо заострилось, и такой проскочил взгляд. Зацепила? - подумала Ксения. Так-то.

Но тут он не слишком вежливо подвинул ее в сторону.

- Извините, у меня сейчас нет времени.

И пошел прочь.

Какого?! Что за?..

Она повернулась и увидела, как в зал заходит бывшая ее мужа и с ней какой-то мужчина лет пятидесяти. Зрительная память на лица у Ксении была хорошая, что обязательно при ее работе, она сразу вспомнила, как этого типа зовут.

Глеб Покровский. Кажется, это он перебил тендер у Захара?

Еще она вспомнила, что видела Покровского рядом с бывшей женой Захара еще на той выставке. Вот же непотопляемая тварь, подумалось ей. Не успела с одним богатым мужиком развестись, а уже подцепила другого. Вот это хищница, охренеть просто!

Кстати, Ксению заинтересовал Покровский.

Она подумала, что Захару Проничеву будет приятно узнать, что его драгоценная бывшая быстро нашла ему замену. А то все бегает, суетится, заботится. Отошла в холл и собралась уже позвонить мужу, но тут Захар неожиданно вышел на связь сам.

Ксения удивленно посмотрела на экран гаджета. Надо же, подумала, легок на помине. Но на ловца и зверь бежит. Отошла к зоне кафетерия и приняла вызов:

- Да, Захар.

И собиралась уже спросить, почему он не отвечал на ее звонки. И чем вообще занимался. Имела полное право ему предъявить. На будущее, чтобы знал, что с ней этот номер не пройдет. Но не успела.

- Что ты там делаешь? – спросил он резко, зло.

С какой радости?!

- Захар, что за тон? Я здесь работаю, между прочим.

- Нормальный тон, - зло бросил тот. - Я спросил. Что ты там делаешь?

Совсем не так пошел разговор!

- А что не ясно? – бросила она в ответ. – Все как обычно. Освещаю выставку.

- Ты идиотка, или меня за идиота держишь? Помои тут только на одного человека лились, думаешь, сложно было вычислить, с чьей это подачи было? – проговорил опасно спокойно, а потом как рявкнул: - Совсем рехнулась?! Немедленно убирайся оттуда!

А вот сейчас ей припекло.

- Да что ты? – усмехнулась жестко. – А знаешь, твоя бывшая жена времени не теряет. Старушка нарасхват. Мало того что позировала голой, она еще спит с Глебом Покровским.

- Ты врешь.

- Зачем мне врать? Есть записи с камер. Он вчера ночевал в ее номере.

Ей хотелось побольнее уязвить его, чтобы корчился.

За все! За то, что как собака продолжает подлизывать за своей климактеричкой –бывшей женой. И за то, что оскорбил ее прямо сейчас - тоже. Ревность? Да пох*** ей было. Плевать на него.

И да, на том конце был прямо осязаемый взрыв эмоций. Однако, когда Захар начал говорить, от него веяло ледяным спокойствием.

***

Двое суток отравленного состояния. Когда ты знаешь, ЧТО должен делать, и не можешь. Оставаться в Питере было бессмысленно, он опоздал везде. Захар в тот же день улетел обратно.

Ему было безумно обидно, не мог поверить, что Наталья могла так поступить с ним. Он же о ней всегда… Но было и другое. Проклятый договор о конфиденциальности. Если его бывшая жена наймет адвоката и начнет раскручивать, грязь в сети свяжут с ним. Иска не избежать. Понимал же, чем чревато, КАКАЯ тогда польется грязь.

Работать не мог, нервы ни к черту. А тут ему еще открытым текстом намекнули, что к делу причастна Ксения Иварцева. Что могут быть проблемы, Захар понимал и сам.

Пляя… Он должен был догадаться.

Но сейчас действовать надо было быстро, замять все. Ксению убрать оттуда, чтобы с ним не связали. Не хватало еще, чтобы имя Проничевых стали трепать.

И что он услышал?

Когда Ксения вывалила на него последние новости про Наталью, в первый момент его просто скрутило от ярости. Да, мать его, ему неприятно было это слышать! Но потом четко обозначилось холодное осознание, что все это ему не нужно нахрен.

Поэтому он жестко оборвал:

- Я сказал. Уезжай оттуда сейчас же.

А Ксению заело. Какого она вообще должна это выслушивать? Терпеть его закидоны.

- Знаешь, Захар, не надо мне приказывать. Мне плевать, - едко усмехнулась. – У меня свои планы. И я с места не тронусь.

Вот теперь, дорогой, хоть на рогах стой. Но он холодно проговорил:

- Ты пожалеешь.

И оборвал вызов.

- Это ты пожалеешь! – рявкнула она в трубку, потом убрала гаджет.

Несколько секунд не могла нормально продышаться. Руки рвались перезвонить и сказать - берега попутал? Она ему не его бывшая овца! Потом она, конечно, успокоилась. Не хочет так? Будет по плохому. Улыбнулась и направилась обратно в зал.

***

Наталья хотела оставить Глеба в номере. Сначала вообще хотела остаться с ним, потому что опасалась, мало ли что еще могло вылезти.

Ночью, после травмпункта, он просто упал в кровать, подгреб ее к себе и тут же уснул. Утром… Конечно, приставал.

Но она быстро все эти попытки пресекла.

Куда ему любовные подвиги показывать?! На обезболивающих да с переломанными ребрами. Но если она думала этим его смутить, то надеялась зря. Он устроился в ее кровати, скрестив на груди руки, и наблюдал за ней как хищник в засаде.

Потом еще лучше - собрался с ней на выставку.

Она ему - надо делать МРТ, ехать в клинику, а у него волчьи огоньки в глазах. Усмехнулся:

- Заживет как на собаке.

Что? Она ахнуть не успела, как он куда-то позвонил, ему принесли свежий костюм. Который он быстро по-военному нацепил и выдал:

- Ну, я готов. Ты идешь?

И первый двинулся к выходу.

Ругаться было бессмысленно. Ната просто пошла с ним, потому что время уже к полудню, и так опоздала. Надо же было глянуть, как там Прохор без нее справляется. Ей было неспокойно, вдруг опять обвал.

Но нервничала она напрасно.

Прохор был на месте и выглядел довольным, вроде поток хейта поутих, и можно было расслабиться. Правда, она заметила в зале Ксению Иварцеву. Стало неприятно, возможно, где-то здесь Захар, не хотелось его лишний раз видеть. Потом подумала, что ж теперь, всю жизнь прятаться?

К счастью, Захара в зале не было. Зато они с Глебом на входе чуть не столкнулись с Ильей Миньковским. Илья как-то странно оглядел их, сухо поздоровался и бросил на ходу:

- Наталья, у меня остались ваши картины. Заберите.

И сразу ушел. Весь какой-то слишком резкий.

- Что это с ним? – спросил Глеб, проводив художника прищуренным взглядом.

- Не знаю, - проговорила Наталья.

- И про какие картины он говорил? – ревниво так.

Она закатила глаза и потянула его в зал.

Как раз в этот момент у нее в сумке завибрировал телефон.