глава 4

Но все сменилось радостью, когда Ната наконец добралась и нажала кнопку звонка.

- Ты приехала, девочка моя! – мама засуетилась, открывая дверь.

Наталья еще по дороге позвонила, предупредить, а то выйдет, мы вас не ждали, а вы приперлись.

- Давно не виделись, мама, - сказала она.

- Здравствуйте, Полина Александровна, - поздоровался Станислав и закатил ее чемоданы.

Они тут же заняли все пространство не слишком большой прихожей. Мама ни слова не сказала, только шевельнула бровями, а Наталья обернулась к водителю мужа:

- Ну все, Станислав, на сегодня точно можете быть свободны.

Тот попрощался и сразу ушел.

На миг повисла неловкая пауза, но мама, мельком взглянув на чемоданы, взяла ее за руку и потянула в кухню.

- Пойдем, чайком напою с дороги. Я как раз только-только сырники нажарила. Румяные, как ты любишь, на рисовой муке.

Все это было так уютно, по-домашнему. Эта старая квартира, вещи, которые она помнила еще девчонкой, особенный вкусный запах. И Ната расслабилась. Да, будет неприятный разговор, но его можно отложить на потом.

- Руки мыть, и садись за стол, - мама повернулась к кухонному шкафчику.

Стала вытаскивать из витринки фарфоровое блюдо с «жабкой». Накрыла чистой салфеткой, выложила на него сырники. Блюдо было старинное, с дореволюционным клеймом, изрядно покоцанное, но мама очень любила его.

Чай был именно такой вкусный, как Наташа помнила. Папа особенно любил этот сорт. Папы уже семь лет, как не стало, но мама все равно заваривала только его. И сырники.

- Очень вкусно, объедение просто!

- Ты ешь, ешь, - мама улыбнулась, морщинки брызнули лучиками, а руки шевельнулись.

Мама стареет, подумала Ната невольно, уже семьдесят семь. Вслух сказала:

- Как твое здоровье?

- Неплохо, - мама кивнула и вдруг спросила, склонив голову набок: - Ты собралась в отпуск?

Ну вот и началось.

Наталья застыла, глядя перед собой, потом отставила чашку. Не было смысла выдумывать что-то, она сказала прямо:

- Мы с Захаром разводимся.

Повисло молчание, мама смотрела в сторону, хмурилась, потом проговорила негромко:

- Я знала, что однажды этим закончится. Вы слишком разные. Потому и не хотелось, чтобы ты… Но у вас была такая любовь.

- Да, - Наталья улыбнулась, уходя вглубь себя.

Любовь была. Если вспомнить, какими они были тогда… Но все заканчивается. Даже самая красивая песня, когда она допета. Остался последний аккорд – развод. Гейм овер.

- Дети как восприняли?

- Нормально восприняли, - Наташа натянуто улыбнулась. – Спокойно. Ты ведь понимаешь, они давно самостоятельные, взрослые.

- Угу, - мама кивнула.

Наталья была очень благодарна, что мать не стала выспрашивать подробности, а просто приняла все как есть. А та вдруг усмехнулась:

- То-то свекровь твоя Антонина Эдуардовна порадуется.

- Мама, это сейчас был сарказм? – покосилась на нее Ната.

- А то, - мама хмыкнула и потерла ладонью стол, потом перевела взгляд на нее: - Что будешь делать?

- Пока не знаю. Взяла отпуск за свой счет. Я переночую у тебя сегодня?

- Что за вопрос, дочь? А дальше?

- Для начала, - Ната едва заметно улыбнулась своим мыслям. – Съезжу на недельку отдохнуть. Потом буду обустраиваться. Захар собирается купить мне квартиру и выплатит компенсацию за причитающуюся мне половину дома.

Мама тихо выругалась матом, но так виртуозно, что стало смешно, покачала головой и сказала:

- И почему я не сомневалась? - потом махнула рукой. - Хотя... Даже с этими крохами ты все равно будешь весьма обеспеченной женщиной. Ладно. Булгаков-то пригодился?

Тот раритетный томик с автографом Булгакова достался ей через маму. Фантастическая удача, и относительно недорого. Но Наташа понимала, что подарить одну старенькую книжечку с потрепанными страницами – маловато будет в глазах свекров. Не поймут. И она добавила туда подарочное издание собрания сочинений. Даже если Захар вообще не откроет эти книги, он бизнесмен, и должен понимать, что раритетное издание Булгакова – это ценность, и со временем будет становиться только дороже. Так что она не прогадала с вложением.

- Конечно пригодился, - улыбнулась она. – Захару понравился подарок.

Мама вздохнула:

- Хорошо. А что будешь делать потом?

- Потом… - Наталья повертела блюдечко.

И в этот момент раздался телефонный звонок.

***

Адвокатов Захар вызвал с утра, как и планировал, дал задачу в кратчайший срок подготовить все бумаги на развод. Нужно было еще дать команду срочно подыскивать подходящую квартиру, потом тоже хватало дел.

Все это проходило в штатном режиме. Но было какое-то ощущение недосказанности, оно подтравливало, мешало мыслить спокойно. Может быть, этого и не следовало сейчас делать, но Захар не стал дожидаться конца рабочего дня, а около четырех поехал домой.

Только вошел, узнал у консьержки, что его супруга оставила ключи. Женщина что-то говорила, он не слышал, только кивнул. А потом поднялся в квартиру со странным чувством. Знал, что Наталья неспособна превратить дом в руины, но все равно неприятно подрагивало под ложечкой.

Дома было пусто и тихо.

Никакого разгрома, следов разрухи не наблюдалось. Но консьержка что-то говорила о вещах. Он прошел на кухню.

И вот там.

В центре пустого стола обручальное кольцо. Захар застыл, уставившись на этот маленький золотой бублик, словно в нем, как зеркале можно было увидеть будущее. Неприятное чувство только усилилось. Он заставил себя собраться.

Прошелся по квартире.

Станислав давно уже отчитался, что отвез Наталью к матери, но та не перезвонила. Почему? Подождал еще. Слишком долго!

Он позвонил сам.

Набрал контакт жены, по факту уже бывшей, и теперь вслушивался в тягучую пустоту между сигналами зуммера. Один, второй, третий, четвертый.

Наконец она ответила.

«Почему так долго?!» - требовало что-то внутри, однако он холодно поинтересовался:

- Ты добралась, куда хотела?

Хотя и сам знал ответ. Но ему нужно было убедиться.

- Да, я уже у мамы, - голос казался далеким и звучал ровно.

- Почему не позвонила?

- Извини, - сухо и без эмоций. - Я забыла.

Забыла? Быстро, однако. Дня не прошло!

Разом промелькнули перед глазами обручальное кольцо, одиноко лежавшее на столе, и ключи, оставленные у консьержки,

Зачем было поддерживать этот разговор, он сам не знал. Ах да, забота.

- Я вот зачем звоню, - мужчина сделал значимую паузу, а потом, набрав в грудь воздуха, продолжил. – Я распорядился, чтобы для тебя начали подыскивать квартиру. Вероятнее всего, завтра тебе уже предложат первые варианты. Нужно, чтобы ты посмотрела и выбрала.

Сейчас он действовал из лучших побуждений, давая ей право выбора. И даже не собирался уменьшать ее долю. Она должна была оценить его жест.

Молчание в трубке раздражало безумно.

Он чуть не сорвался, но тут наконец раздалось:

- Можно отложить это на неделю?

- Почему? – спросил он раздражаясь.

- Я хочу съездить в отпуск.

В отпуск? Какого черта?!

Некоторое время он шумно дышал, глядя в сторону. Потом сказал:

- Ты уже выбрала, куда поедешь? Я могу оплатить тебе путевку.

И ждал ее ответ.

***

Наталья отключила громкую связь и прикрыла динамик ладонью. Потерла глаза. Нужно было выдохнуть.

Быстро все завертелось. Видать, госпожа Иварцева торопится занять место. Но, вообще-то, квартиру она освободила, ее (уже не ее) муж мог бы хоть сегодня привести в дом свою молодую невесту.

Мама, до того слушавшая молча, тихонько спросила:

- Чего это он?

Она натянуто улыбнулась:

- Торопится. У него другая. Срочно нужен развод.

Крайне не хотелось обсуждать ничего. Тем более не хотелось гадать, зачем Захару нужен этот тотальный контроль. Но мама понимающе кивнула:

- Вот оно что.

Встала и начала собирать со стола лишнюю посуду. А Наталья снова включила громкую связь.

***

Услышал.

- Не нужно, я сама.

Спокойно так, словно ее это не касалось вовсе.

Захар знал, почему она подарила ему Булгакова. Всегда знал, мать его! Это же ее неимоверная несгибаемая гордость. «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут»*.

Его просто накрыло злостью. Всего лишь хотел проявить заботу. Нет так нет.

- Хорошо, - бросил он и оборвал вызов.

Экран погас. Наталья отложила в сторону телефон и взглянула на маму. Сказанное мельком, между делом – это одно. Но сейчас в повисшей тишине просто звенело:

«У него другая»

И за этим тянулось столько всего. Такой внезапно вскрывшийся грязный секрет. Нарыв. Содрали корку, и стало ясно, насколько все прогнило. Она давно уже жила как спящая красавица, но теперь уже нельзя закрывать глаза. И ничего не исправить.

Мама села напротив и, осторожно подбирая слова, проговорила:

- Может, тебе не стоило так торопиться? - пожилая женщина неуверенно шевельнула кистями. – Может быть, со временем...

- Ты бы простила? – прямо спросила Наталья. – Если бы узнала, что у отца другая?

Пожилая женщина секунду молчала, тяжело на нее глядя, потом сказала:

- Никогда,

Опять повисла неловкая пауза.

Наталья всю жизнь хотела, чтобы у нее была семья, как у отца с матерью, чтобы они были вместе, несмотря ни на что. Чтобы состарились вместе. Вот такая сентиментальная мечта. Но не судьба.

Взгляд застыл в пространстве, она неосознанно поглаживала пальцами чашку.

- А в отпуск куда поедешь? – негромко спросила мама, пододвигая к ней блюдо с сырниками.

- Не знаю, - очнулась Наталья.

- Если хочешь, я позвоню знакомым, у них сейчас аншлаг на даче… - начала мама.

Она хмыкнула:

- Ага, только не говори, что твоя подруга опять будет сватать мне своего племянника?

- А что такого? – мама хитро прищурилась. – Мужик бизнесмен, холост.

- Нет.

Ната покачала головой. Не было желания окунаться в шум, вынужденное общение, разговоры. Может быть, потом, не сейчас.

- Я уеду на недельку на старую дедушкину дачу, - сказала она.

Там, конечно, разруха. Домик крохотный, участок весь зарос, нога человека не ступала, с тех пор как умер папа. Но самое то. Навести порядок, заняться уборкой. Ну и да, она теперь больше не жена бизнесмена, любая недвижимость может пригодиться.

На самом деле, ей нужна была эта неделя тишины и одиночества, чтобы понять, как дальше жить. Потом можно возвращаться и окунаться в предстоящий дележ имущества и развод.

Сырники так и остались нетронутыми. Она встала из-за стола.

- Если ты не против, я пойду. Устала что-то.

Прилечь хотелось.

Но прежде Ната ушла в душ. Мылась долго, под водой слез не видно.

***

Накануне Денис долго переваривал все, что произошло. На следующий день решил навестить мать. Но только вошел в дом, узнал от консьержки, мать сдала ключи и выехала.

- Как это? – спросил неуверенно. – Куда?

- Наталья Николаевна не сообщала. Там Захар Сергеевич наверху, - услужливо сказала женщина. – У него можете узнать точнее.

Как-то слишком быстро все разворачивалось, стало беспокойно. Он же знал, что мать начнет... Ни к чему это сейчас было.

Кивнул женщине и поднялся в квартиру.

Отец действительно был там. Денис прошелся по дому, вроде следов катастрофы не видно.

- Что происходит? – спросил осторожно.

- Мы с твоей матерью разводимся.

Вот теперь стало еще беспокойнее, он невольно сглотнул, прикидывая, во что это для него может вылиться. Не хотелось внезапно выселяться, если мать въедет в его квартиру. Но отец сказал:

- Я присматриваю для твоей матери квартиру.

- Хорошо, - выдохнул Денис и спросил, испытывая явное облегчение: - Может, ей нужно что-то помочь перевезти?

- Не нужно, - зло бросил отец и отвернулся. - Твоя мать решила уехать на неделю в отпуск.

- Понятно, - он кивнул.

Но что-то невысказанное повисло между ними. Видя, что отец не хочет обсуждать это, Денис решил перевести тему:

- Дед с бабкой уже в курсе?

Захар развернулся к сыну.

- Еще нет, сегодня вечером собираюсь сообщить.

И пошел к выходу. Все происходящее его коробило, потому что разворачивалось слишком быстро. Дурацкое чувство, как будто человек еще не умер, а уже вещи выносят.

Хотелось рявкнуть: «Оставьте меня все! Не лезьте. Это только мое дело». Но не получалось. Денис – сын. Эта квартира записана на него, значит, он все равно причастен. Вот это и коробило, злило просто.

В конце концов, он засунул во внутренний карман обручальное кольцо, которое до того перекатывал в руке, и пошел к двери. На ходу бросил через плечо:

- Я ухожу. Ты остаешься?

- Нет, я тоже пойду, - заторопился Денис, странно косясь по сторонам.

Словно посреди привычного теплого дома теперь зарыто нечто, заставляющее бежать, отводя глаза.

Да, мать его, Захар непроизвольно дернул шеей, сбрасывая странное ощущение. Казалось бы, давно назрел развод. Они с Натальей последние годы не жили, сосуществовали просто. Теперь это закончится, все логично. Но вместо радости обретения долгожданной свободы, тошное послевкусие.

Пройдет, - сказал он себе. Все проходит, и это пройдет.

В лифте ехали молча. Захар смотрел в стену, сын как-то нервно топтался на месте. Но когда уже вышли, сказал:

- Ты когда будешь у деда?

- Думаю, к восьми.

- Хорошо, я подъеду тоже. Увидимся! – и широко улыбнулся.

Захар позавидовал этому умению сына легко сбрасывать негатив и оставаться жизнерадостным в любой ситуации. Сам он так не мог. Раньше мог. Когда-то в молодости его ничто достать не могло, он был уверен во всем, что делал, как в том, что завтра взойдет солнце. Теперь – нет. Но это просто возраст, опыт.

- Увидимся, - проговорил он.

До вечера оставалось довольно много времени, он вернулся на работу. Окунулся в дела, это помогло отключиться от всего.

Потом позвонила Ксения.

- Привет, - женский голос прошелся по нервам, лаская приятной хрипотцой. – У тебя все в порядке?

- В полном, - ответил Захар.

- Ты просто не давал о себе знать, и я подумала, вдруг неприятности?

- Никаких.

Он взял паузу. Потянулся за карандашом из органайзера, повертел в пальцах. И только потом сказал:

- С утра дал команду адвокатам оформлять развод.

- Да что ты?! – вот в ее голосе сейчас звенела нескрываемая радость, но спустя секунду она произнесла уже другим тоном: - А твоя бывшая, она не доставит проблем?

Проблем. В памяти горячей искрой полыхнуло: «Не волнуйся, я не собираюсь никого позорить. Вы обо мне больше не услышите».

Вслух он проговорил, резким жестом зашвырнув карандаш обратно в короб:

- Нет. Все в порядке, пусть это тебя не тревожит.

- Это же здорово, Захар! Давай встретимся, это надо отметить. Хочешь… - и опять сексуальная хрипотца. – Сегодня?

Да, тело недвусмысленно отреагировало на предложение, но настроение было не то.

- Сегодня у меня будут еще дела.

- Ммм, ну что ж, - легкий оттенок разочарования, и тут же бодро: - Ох, я и забыла, у меня же назначена встреча на вечер.

- Завтра покажу тебе дом, - проговорил Захар.

- О!..

Он выслушал все, попрощался и оборвал вызов.

Некоторое время сидел, разглядывая руки.

Все ж хорошо, все идет просто офигенно. Пальцы чуть подрагивали, он сжал их в кулак. Надо двигаться вперед. А это тошное послевкусие само пройдет.

Потом вызвал адвокатов, чтобы максимально ускорить процесс. Затребовал отчет, что там подобрали по жилью. Одна квартира подходила просто идеально. Двушка, недалеко, хороший жилой комплекс. Захар хотел съездить посмотреть лично, но понял, что заработался.

Свернул все и выехал к родителям.

Подъезжая к отцовскому дому, Захар отметил про себя, что машины Дениса еще нет. Это было хорошо, говорить о таком предпочтительнее без лишних ушей. Сын тут был бы лишним.

Ворота открылись, он загнал машину во двор и установил под навесом. Дом у родителей был большой, ухоженный, красивый, даже слишком. Показательный. Вся эта ковка ручной работы, розы, дорожки… Себе он построил тоже нечто вроде этого, но в другом стиле. Знаковая собственность. Показатель доходов и стабильности.

- Захар, ты? – мать возникла на крыльце. – Почему не предупредил?

- Дело есть, - проговорил он.

И поднялся в дом.

- Проходи, отец смотрит новости, - обронила мать и ушла в кухню.

Он скинул обувь, прошел пару комнат и вышел в большую, помпезно обставленную гостиную. Отец был там, на его приветствие кивнул, телевизор выключил, но с дивана не встал, а показал ему на кресло напротив.

- Садись.

Захар сел, откинув назад полы пиджака. Отец взглянул на него поверх очков и свел вместе пальцы.

- Что у тебя за дело?

- Я развожусь с Натальей.

- Наконец-то! – Мать выглянула из кухни. – Давно пора!

Слишком громко. Его покоробило, но Захар не изменился в лице. А отец откинулся на спинку дивана и прищурившись выдал:

- Надеюсь, ты не собираешься сделать глупость и отдать ей половину всего?

Этот презрительный тон, не меняется Сергей Проничев. Ему уже сорок восемь, а в глазах отца он как будто не дорос. А он дорос, бл***! У него внушительный бизнес, то, что отец с матерью когда-то дали на раскрутку, он давно уже отработал и многократно приумножил. И все равно он им по-прежнему должен.

От этого закипело раздражение в груди, однако он ответил ровно:

- Я намерен купить ей квартиру и выплатить компенсацию за половину дома.

- Чего? – мать, Лариса Эдуардовна, бросила все дела в кухне и вылетела в гостиную. – Половину дома ей? Копейки за всю жизнь в семью не принесла! Пусть с чем пришла, с тем и уходит!

Раздражение все-таки прорвалось.

- Дом я строил на свои кровные, - бросил он резко. - Мне решать, что с ним делать.

Мать замолчала, звоном повисло в комнате невысказанное.

- Дурак ты, Захарка, - криво усмехнулся отец. – Но глупость, видать, не лечится. Ты скажи другое.

И снова пауза.

Его опять только что макнули. Захар шумно дышал, подавляя кипевшее в душе дерьмо, а сердце бухало в ушах. Но нет, он не собирался прерывать паузу первым. А отец соизволил-таки продолжить:

- Чего ты вдруг решил развестись? Ты за эту свою держался столько лет.

- У меня другая, - проговорил он глухо.

- Другая, говоришь, - протянул отец и вдруг подался вперед. – Кто?

- Она известный блогер, - сказал Захар, чувствуя, как внезапно наваливается усталость. – Ксения Иварцева.

- Иварцева? – мать подошла ближе. – Это та, которая…

- Да, - он кивнул.

- Блогерша? - отец пожевал губу. – Значит, зарабатывает девка? Это хорошо. Ну что ж, приводи к нам. Посмотрим.

***

Дальше было проще, почти сразу вслед за этим приехал Денис. Сели за стол, посыпались намеки, что у Дениски скоро будет новая мачеха. Звучал смех.

Вроде все прошло хорошо.

Но Захар чувствовал себя выжатым как лимон.

***

У родителей он не остался, ночевал у себя. В пустом доме было тихо, как-то пусто. Ему давно уже было тут дискомфортно, казалось, это из-за жены. Потому что вынужден скрывать отношения с Ксенией, подстраиваться. Это стабильно вызывало глухое раздражение. Потому он в последнее время старался проводить дома как можно меньше времени.

Сейчас квартира была в полном его распоряжении, но непонятный дискомфорт ощущался еще ярче. Захар прошелся по квартире, постоял немного в гостиной, потом ушел в ванную. Кто бы ему сказал, почему взгляд цепляется за какие-то мелочи, типа отсутствующей на привычном месте зубной щетки? Это надо было сбросить.

Завтра он планировал встретиться с Ксенией и показать ей дом.