глава 10

Прошли выходные, за ними понедельник, вторник.

За это время Ната еще раз встретилась с подругами и успела навести порядок дома, хотя конюшни после того разгрома образовались авгиевы. Вообще, много чего успела, в том числе приобрести себе удобный диван и новые шторы. Теперь интерьер был минималистичный, зато в квартире солнечно и просторно.

А главное, теперь она могла перебраться сюда жить.

Конечно, нужно было еще подновить ремонт в комнатах и лоджии и в идеале полностью поменять остекление. Но это она решила пока оставить на потом. Сейчас нужно было просто выдохнуть и набраться сил. После всей этой семейной встряски необходимо было немного тишины и покоя.

К тому же, коробки с кистями и красками так и стояли не до конца распакованные. А ей хотелось. Вот утром в среду она наконец решилась попробовать.

Давно забытое все, но механическая память работает. Мазки ложатся на холст, можно уже даже разобрать в этих цветных пятнах виднеющийся вдали лес и ленту реки. И небо.

С небом было сложнее всего, она возилась долго, пока не подобрала нужный оттенок, при котором создавалось впечатление свечения. Не ожидала, что получится с первого раза. Хотя остальное пока не нравилось. Перспектива завалена, тени слишком жесткие, не хватает легкости, дымки воздуха. Перфекционист в ее душе был недоволен до крайности. Нужно все-таки взять курс занятий у профессионального художника.

Она уже хотела замазать неудачный кусок и начать заново, и вдруг блюмкнуло сообщение. И сразу следом звонок.

Ната вытерла руки и взяла смартфон. Сообщение было с незнакомого адреса, а вот звонок…

Захар. Принимать вызов не хотелось, но она все же ответила.

Он говорил сухо:

- Сегодня тебе на счет будут переведены средства. Я изначально намерен был переводить частями, но потом решил, что не стоит тратить время. Все будет переведено сегодня.

- Хорошо, - проговорила Наталья. – Я поняла.

Ее откровенно пригрузила информация. Даже не то, что ей переведут деньги, а сама подача. Однако Захар не закончил.

- Ты получила уведомление от адвоката?

- Кажется, было сообщение, - неуверенно проговорила она.

- Следовало прочитать и дать ответ.

- Я просто не успела, твой звонок отвлек меня.

- Неважно. Я объясню и так. Тебе надлежит лично явиться в банк. По-другому нельзя.

У нее еще звенело в ушах, а он добавил:

- За тобой сейчас заедет Станислав.

Все. Разговор прервался.

Ладно, подумала Ната. Если это так необходимо, придется идти в банк. Собираться ей было недолго, когда позвонил водитель бывшего мужа, она уже была готова и спустилась к машине сразу.

Станислав, как увидел ее, поздоровался:

- Здравствуйте, Наталья Николаевна. Садитесь, я довезу вас.

И потом всю дорогу старательно отводил глаза. Но у нее и не было желания заговаривать. Нервно было как-то.

***

Когда она приехала в офис банка, Захар уже был там. Не один, с Ксенией. С ним еще два адвоката и нотариус. Честно говоря, она не ожидала, увидеть ее здесь.

Стоило Наталье войти, вперед вышел адвокат Захара и доходчиво ей объяснил, что сумма значительная. Поэтому во избежание недоразумений и различных неприятных ситуаций в будущем, по требованию его клиента передача средств будет произведена в присутствии свидетелей и заверена нотариально.

Казалось, что дальше уже некуда, и все же нет, еще есть куда падать.

Наталья перевела взгляд на бывшего мужа. Захар стоял мрачный и смотрел в сторону. А его невеста спросила с улыбкой:

- Какие-то проблемы, Наталья Николаевна?

- Нет, что вы, - ответила она. - Никаких.

- В таком случае приступим, - проговорила Иварцева, улыбнувшись еще ослепительнее.

***

Это все звучало так тяжеловесно и официально, на самом деле, со всеми многочисленными подписями заняло не больше получаса. Из банка Наталья хотела уехать сразу, как только ей выдали ее экземпляры документов. Захар остановил:

- Подожди. Это еще не все.

Не все?

Он отошел и что-то сказал Ксении, а та посмотрела на часы, улыбнулась ему и упорхнула. Потом Захар вернулся к ней.

- Я отвезу тебя.

- Не надо, - отмахнулась Наталья. – Я прекрасно доеду на такси.

И тут он жестко добавил:

- У тебя с собой важные бумаги. А ты сейчас не в том состоянии, можешь потерять или просто оставить. Я должен убедиться, что ты держишь их в надежном месте.

У нее слов не было.

Он довез ее до дому. Всю дорогу ехали молча, а в салоне осязаемо висело напряжение. Потом он еще поднялся вместе с ней в квартиру и проследил за тем, чтобы она эти бумаги спрятала. Был недоволен, заявил:

- Нельзя быть такой легкомысленной. Тебе нужен сейф.

Но и это еще не все. Он обошел квартиру, процедил:

- Дешевка, - на ее диван.

А под конец зашел в лоджию. Оглядел ее работу, разбросанные кисти, тюбики краски, полиэтилен на полу. Презрительно хмыкнул, развернулся и направился в прихожую, обронив:

- На этом все расчеты между нами закончены.

В дверях неожиданно остановился и обернулся к ней:

- У нас с Ксенией через месяц свадьба.

Неужели ему нужно ее благословение?

- Я рада за вас, - проговорила Наталья. – Прощай.

***

После этого она долго не могла выдохнуть все это. Хотелось помыться, но не было сил. Так и сидела, подперев лоб на том самом своем «дешевом» диване. Потом подумала, что надо бы сменить замки.

Мысль пришла и пролетела, как, может, и нужная, но незначительная. Запереть от кого-то можно только свой внутренний мир, а остальное? Нет смысла. Она встала с дивана и пошла мыться, переодеваться, а после направилась в лоджию.

Там все было так же, как она оставила. Краски, кисти, на мольберте холст с недописанным пейзажем. Но освещение изменилось, солнце ушло, день далеко перевалил за полдень. Дело к вечеру, небо в красных облаках, ветер...

Всего один день, а по ощущениям – как будто полжизни прошло.

Наталья сняла старый холст и убрала его в сторону, «лицом к стене». Развернула мольберт, установила на нем новый холст и быстро и сосредоточенно написала красный закатный пейзаж. Контрастно, резкими крупными мазками. Город, черно-синие тени и слепящие отблески заходящего солнца на стеклах.

Никакой мягкости и воздушной легкости, но здесь была какая-то особая пронзительность. Настроение. Момент.

Она сложила кисти и отошла.

Не больше двух часов. Быстро она управилась, и усталости не ощущалось вовсе.

Потом оглянулась на лес вдалеке, угадывавшуюся в вечерней дымке реку. И вдруг поняла – Это ей не для того, чтобы рисовать, это для того, чтобы смотреть и отдыхать душой. А рисовать у нее теперь получалось другое.

Она оглядела картину еще раз и стала прибраться.

Тщательно промыла кисти, сложила все на место, недописанный утренний пейзаж со светящимся небом, кстати, так и остался отвернут к стене. На память.

Потом она ушла в комнату.

Опять присела на диван, прежние мысли полезли было в голову, но уже по-новому. Как будто что-то душившее ее изнутри, так что стискивалось горло, выплеснулось на холст и там застыло ярким пятном, а взамен пришло равновесие.

Она подумала, что все эти важные бумаги (нет, поправила себя, ценные), о которых так пекся Захар, являются таковыми только для него. Действительно, какую ценность может представлять для нее подписанный ее рукой отказ от материальных претензий к семейству Проничевых? Она и так не собиралась брать у них ни копейки. Или еще лучше, нотариально заверенный факт поступления средств на ее счет?

Даже стало смешно. Деньги на счету или есть, или их нет, остальное от лукавого. А вот, кстати, один момент – он да, неожиданно вызвал интерес.

Она потянулась за гаджетом и набрала маму. Та, естественно, стала спрашивать, как прошел у нее день.

- Хорошо, - отмахнулась Наталья и сказала, бросив взгляд на лоджию. – Захар отступные перевел.

- Быстро он, молодец, - мама усмехнулась. – Так ты теперь у нас состоятельная женщина?

- Ну как бы да, - Наталья не могла скрыть улыбку. – Могу теперь купить тебе все, что захочешь. Хочешь машину с водителем?

- Вот еще! Мне ничего не нужно! Тем более от Проничевых! – в сердцах выпалила мама. – Своего хватает, слава тебе Господи!

Ната подождала, пока выкипит мамино возмущение, и спросила, так, между прочим:

- Ага, а ты помнишь, у папы был сейф?

- Этот гробик? – буркнула мама. - Эка вспомнила. Ну, был, да, почетные грамоты и награды хранил он там. Стоит у него под старым дедовским письменным столом. А ты что…

И вдруг такое девственное изумление.

- Деньги в нем хранить хочешь?

Наталья искренне расхохоталась и хохотала долго. Потом сказала:

- Нет, я собираюсь положить в него пару бумажек. А вот есть – да, хочется.

- Так приезжай! Я чего-нибудь этакого приготовлю.

***

Спустя час она уже была у мамы. Ела вкуснейшую домашнюю икру из кабачков, фунчозу с помидорами и стручковой фасолью и еще всякое-разное. Мама ворчала:

- Так не пойдет. Тебе давно уже надо начинать нормально себе готовить.

Она клятвенно обещала, что это в последний раз, и вот прямо с завтрашнего дня и начнет, а мама уже накладывала вкусненького в судочки.

- С собой заберешь.

Совсем как в старые времена, когда она была еще студенткой.

Потом они вскрывали старенький обшарпанный кубический сейфик, стоявший под дедовским письменным столом. Сейчас это раритет. Сейф открывался огромным ключом с широкой бородкой и, наверное, помнил еще времена Феликса Эдмундовича.

Внутри были старые грамоты, благодарности, награды, письма, открытки. Наталья аккуратно положила сверху свои «ценные» бумаги и заперла сейф.

***

После, уже когда ехала домой, думала, что надо найти контакт Прохора Лядова.

Найти оказалось несложно, сведений о художнике в сети было много. Наталья подписалась на его страницу в ВК, подала заявку в друзья и написала сообщение в личку. Даже не ожидала, но тот сразу ответил. И даже вспомнил ее. Удивился, что она хочет учиться, но согласился принять.

А завтра к одиннадцати они договорились встретиться у него в мастерской.

Конечно, она волновалась, вживую это совсем не то, что по переписке. Ну и она давно выпала из этого мира, сейчас втягиваться снова будет непросто. Мир художников небольшой, довольно замкнутый и токсичный, чего уж там, люди искусства способны полить иаду как никто другой.

А ее никто не знает, никакого авторитета, она вообще никто, нуб. Так, дамочка предпенсионного возраста, внезапно решившая постигать основы живописи. Ее не примут, Наталья прекрасно понимала это. Но так ей нужно было и не признание, а просто возможность заниматься этим для души.

То, что Прохор Лядов, довольно успешный художник (персональные выставки каждый год), согласился с ней заниматься, и даже (О!) пустил в свою мастерскую, было сейчас пределом мечтаний.

Но да, вживую – это не то что по переписке в сети. Как говорится, бьют по морде, а не по аватарке. Если честно, то она его с трудом узнала. Облысел, вырастил красный нос, под глазами мешки, небольшое пузцо. Проша Лядов и в юности-то особой красотой не отличался. В общем, сейчас тоже не отличался.

А он узнал ее сразу.

- Астахова? Наталья? – пошел навстречу и выдал, протягивая руку для рукопожатия. – Пхах! Со школы почти не изменилась. И где только таких консервируют, а?

- В архиве НИИ, - улыбнулась она.

- А, ну тогда все понятно, - проговорил он.

Потом огляделся, а в мастерской – да, далековато было до порядка. И по виду его тоже можно было понять, что у него до этого был трудный день, а может быть, и вечер.

Почесал мясистый красный нос и сказал:

- Ты прости, тут малость бардак. Мы ж, художники, известное дело, пьянь и хтонь.

- Да ладно, - Наталья понимающе шевельнула бровями. – Небольшой художественный беспорядок.

Допустим, не небольшой, но это его территория, и не ей указывать ему на недостатки. Тем более что сама в роли просителя пришла.

А Прохор почесал затылок и расцвел улыбкой.

- Да? Ну, проходи тогда. Ты что хотела посмотреть?

***

В общем, когда Наталья стала объяснять, что хочет учиться у него. Он сначала не понял:

- А зачем это тебе? Зарабатывать этим собралась? Я тебе так скажу, не заработаешь ты на этом ни х...

- Нет, мне просто для себя.

Он поморщился, оглядел ее скептически, потом махнул рукой:

- Ладно. Если хочешь, так и быть, возьму я тебя в ученики. Но учти, я не мастер рассказывать. Придется тебе самой смотреть и улавливать. Да и времени совсем нет, у меня выставка через десять дней, а еще несколько работ заканчивать. Если устраивает…

У нее еще оставалась неделя отпуска, Наталья быстро кивнула, пока он не передумал:

- Да, меня устраивает.

Похоже, он так и не понял, зачем ей это нужно. Но показал в дальний угол мастерской, заставленный картинами.

- Можешь устроиться там. Только холсты, кисти, краски, все это…

- У меня свое, - сказала Ната. – Принесу завтра. А пока можно я просто посмотрю?

- Смотри, что мне жалко? – Проша пожал плечами. – Только тихо, ладно? Терпеть не могу, когда говорят под руку.

Она вскинула ладони:

- Да, да.

- Хорошо, - мужчина еще раз с сомнением оглядел ее.

А потом повернулся и почти сразу забыл о ее существовании.

***

Это было хорошо, что на нее не обращали внимания. Наталья могла спокойно рассмотреть вблизи картины. Ей не все нравилось, Прохор работал в приглушенной гамме, преобладали сепия, сиена, умбра, охра. Но у него был свой стиль, и этот стиль выдерживался.

Сейчас она смотрела, как он работает над триптихом и еще двумя картинами сразу. Наталья еще некоторое время посидела, привыкая к месту, потом подошла попрощаться. Он что-то нечленораздельное промычал, неизвестно, слышал ли ее вообще. Так увлечен, что, наверное, не заметил бы, если обрушится потолок.

Когда на следующее утро она подъехала с этюдником и прочим своим барахлом, он вытаращился на нее так, словно забыл, о чем они говорили вчера. Потом вспомнил, хлопнул себя по лбу и показал на дальний угол.

- Ну ты сейчас иди туда и работай по своему плану, ага? Вот и умница.

***

И это тоже было хорошо, потому что том углу Нату никто не беспокоил. Она могла приходить и уходить, работать в том темпе, какой ее утраивал. Никаких ограничений, рамок, полная свобода.

За те несколько дней к Прохору несколько раз приходили натурщицы. Ну, это была отдельная песня. Но даже в этих случаях он почти не вспоминал о ней, а отправлялся со своими музами в закуток довольно обширной мастерской, специально отгороженный шторой. И там…

Судя по звукам и доносившимся оттуда репликам, писал с них этюды. Но недолго. Потом бегом к картинам.

Так прошло шесть дней. Он таки закончил свой триптих и две другие картины тоже.

Выставил в ряд все, что подготовил для выставки, получилось двенадцать полотен, приличная экспозиция. И обозревал с это с видом «ай да Пушкин».

И тут он наконец о ней вспомнил.

Потер руки и направился в ее угол.

- Ну, Наталья, покажи, что наработала.

У нее было готово пять картин. Один интерьер этой самой мастерской, сделан он был в интересной манере. Схематично и в приглушенной тени все, а на одну картину как будто падает яркий солнечный свет, и она прямо горит красками. Еще один портрет Прохора за работой. Быстрая крупными штрихами зарисовка - портрет одной из натурщиц, которую она видела мельком. Ее Наталья заканчивала по памяти. Еще натюрморт и тот закатный городской пейзаж, его она тоже принесла сюда.

Прохор Лядов долго смотрел на ее работы молча, видно было, как меняется его лицо. Как его просто вымораживает эта борьба. Наконец все же сказал:

- Это… Лучше моего. Свежо, черт... Я бы должен выставить их, будет иметь успех. Но… - он болезненно поморщился.

Ната сразу поняла и предложила:

- А что, если выставить без имени? Просто подписать – мастерская Прохора Лядова?

Теперь у него в глазах читалось явное просветление. Мужик сразу ожил и стал серьезным. Но дел было еще полно, все ж надо еще отвезти в багетную мастерскую, подготовить. И вообще, перед самой выставкой была дикая суета.

А у Натальи закончился отпуск.

Но на выставку она, конечно же, пришла. Оделась как всегда, не хотелось выделяться. К тому же, она тут получается как бы инкогнито.

Естественно, Прохор чуть не с утра был там, прохаживался у своей экспозиции. Ее работы с пометкой «мастерская художника Прохора Лядова» тоже были выставлены.

Мероприятие, кстати, предполагалось значимое, масштабное, с участием прессы и СМИ. И Прохор тут был далеко не самый мохнатый художник. Были и другие, значительно успешнее, в том числе и Миньковский, знаменитый портретист, прославившийся тем, что писал парадные портреты олигархов.

- Вот к кому бы тебе хорошо попасть, - говорил Прохор, пока шло открытие. – Если получится, я тебя ему представлю.

А потом уже стало не до разговоров, пошли первые посетители, вот этот момент, наверное, был самый волнительный. И тут Наталья увидела в толпе свого случайного попутчика. Того мужчину, что ее с дачи домой подвез. Только в этот раз он хромал и ходил с палочкой. А он увидел ее.

И сразу подошел:

- Здравствуйте, Наталья, - глаза вспыхнули, видно было, что он рад.

- Здравствуйте, Глеб Борисович, - она улыбнулась и отвела его чуть в сторону, чтобы не мешать посетителям рассматривать Лядовский триптих. – А что это у вас с ногой? Сломали?!

- Это? – мужчина отмахнулся и хохотнул. – Надоел вечно заедающий сустав, мне его заменили на титановый. А пока привыкаю – вот, хожу с палочкой. Но ничего, скоро буду танцевать! А вы тут по делу или тоже как я, к искусству приобщаетесь?

Смотрелся он хорошо, подтянутый, бодрый, плечи развернуты, серебристая бородка аккуратно подстрижена, ясный с искорками взгляд. Если бы не палочка…

Наталья улыбнулась и тихонько сказала:

- Вообще-то, я тут по делу, но это пока секрет.

Хотела перевести взгляд на Прохора и вдруг увидела, что к ним приближаются Захар под ручку с Ксенией Иварцевой.