Глава 42

Александр – Сань, всё, тормози, – отодвигает от меня бутылку Пылаев. – Я понимаю, что тебе хреново, но напиваться сейчас нельзя. В таком состоянии ты можешь наворотить дел. – Да я убить ее готов! – ударяю кулаком по столу, тем самым привлекая к себе внимание людей за соседними столиками. – Я из-за нее всего лишился, Жека, всего! – яростно трясу рукой. – Меня вся семья ненавидит теперь, понимаешь? Опускаю взгляд и кривлю лицо. – Ты бы только видел, какими глазами на меня тогда Ира смотрела. Я ее столько лет знаю, Жека, но такой, – мотаю головой и тяжело вздыхаю, – такой я ее ни разу еще не видел… ни разу… – Да уж, – со вздохом протягивает друг. – Ирину ты, конечно, зря так подставил. Я вообще не понимаю, почему ты решил уйти от нее, – пожимает плечами. – Таких жен беречь надо, а ты повелся на какую-то балерину. – Половины бизнеса из-за нее лишился, половины дома! – снова ударяю кулаком по столу. – Брат родной меня во враги записал, а про кредиты вообще молчу. – Хватит орать на весь ресторан! – цедит сквозь зубы Пылаев. – Если будешь действовать по нашему плану, то у тебя будет возможность вернуть деньги и закрыть кредиты. А если будешь бухать не просыхая, то ничего не получишь! Даже опомниться не успеешь, как твоя Оксана улетит к своему итальянцу. Так что давай-ка завязывай с этим, – кивает на бутылку и подзывает официанта. – Я тебя в такси посажу, поедешь домой и проспишься как следует. И чтобы без глупостей там, понял? Он прижимает карту к терминалу, выходит из-за стола, помогает мне встать и ведет к выходу из ресторана. – Какого черта так накидался?! – злится Пылаев. – Завтра важный день, а ты на ногах еле-еле стоишь! – Все нормально. Завтра буду как стекло, – обещаю, садясь в такси. – Будильник не забудь поставить, – гаркает он, затем закрывает дверь, и идет к своей машине. «Какого черта так накидался, – усмехаюсь я, откинувшись на спинку сиденья. – Да такого черта, Жека, такого! У меня вся жизнь под откос, мать ее». Перед глазами снова появляется каменное лицо Глеба, а затем – взгляд Ирины, полный ненависти и разочарования. «До конца жизни ты не услышишь от меня ни единого слова. Запомни это, – звучат в голове ее слова. – Ты. Для меня. Больше. Не. Существуешь». – Я н-не хотел, – бормочу себе под нос. – Я… я сам не знаю, как так все получилось… – Что, простите? – глядя на меня в зеркало, спрашивает водитель. – Семью п-потерял, – говорю не столько ему, сколько себе. – А как это с-случилось даже не понял… Через несколько минут выхожу из такси, поднимаю голову, сжимаю губы, и, глядя на окна Оксаны, с трудом заставляю себя пойти к ней домой. «Как бы мне ее не придушить сейчас». – О-о, – смеется она, встречая меня в коридоре. – И что это мы отмечали до позднего вечера? Помогает мне снять пиджак, берет под руку и ведет в комнату. – П-победу, – невнятно отвечаю я. – И кого же ты сегодня победил мой хороший? – спрашивает она, ведя меня к расправленному дивану. – Крыс… – падаю на подушку, закрываю глаза и моментально вырубаюсь. Утро следующего дня – Милый, – присев на диван, шепчет Оксана. – Как самочувствие? Я тебе водички принесла. – Спасибо! – приподнимаюсь, беру стакан и залпом выпиваю. Башка раскалывается, в горле пересохло. Падаю обратно и пытаюсь вспомнить, что было вчера. Кажется, я приехал и сразу уснул. «Я ведь ни о чем с ней не разговаривал?» «Я точно не сболтнул ничего лишнего?..» – Вчера ты меня удивил, конечно… – вздыхает Оксана и мотает головой. – Я впервые видела тебя в таком состоянии. Так и не поняла, что ты вчера праздновал. Хорошо, что мой организм так устроен: стоит только немного выпить, и меня сразу начинает клонить в сон. А вот если б я еще хотя бы чуть-чуть находился в состоянии бодрствования, то это бы ничем хорошим не закончилось. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, как говорится. И тогда весь наш план полетел бы к чертям собачьим. – Друга детства встретил, – вру я. – Засиделись немного. – Оу, тогда это все объясняет. – Оксана с улыбкой целует меня в щеку, треплет по плечу и встает с дивана. – Я сейчас тоже поеду повидаться с давней подружкой. Она проездом в Москве. – Снимает халат и надевает платье. – Буквально пару часов побудешь один? Хотя ты, наверное, все равно спать планируешь, да? – Посплю еще немного. – Натягиваю на себя одеяло, отворачиваюсь к окну и достаю из-под подушки мобильник. Как только Оксана выходит из комнаты, я пишу Марго. «Ты в Москве?» «Да. Уже еду в ресторан на встречу с Оксаной». «Камеру не забудь включить. И сделай так, чтобы Оксану было хорошо видно». «Я помню про это». Пару дней назад мы с Пылаевым встречались с Марго в Ярославле для того чтобы дать ей инструкции. Вмонтировали в ее сумку мини-камеру, и я очень надеюсь, что это нам сегодня поможет. «Саш, я точно могу тебе доверять?» – пишет она. «Мы уже все обсудили. Если будешь сотрудничать со следствием, то тебе ничего не будет». «Очень на это надеюсь. Ты дал мне слово». – Я слово дал, я слово и заберу… – усмехаюсь, ставя телефон на блокировку. Она правда хочет выйти сухой из воды? Пусть помечтает, пусть. Мне это только на руку. Мы с Пылаевым убедили ее в том, что даже если Оксана при даче показаний озвучит ее имя, то ей все равно ничего не будет. – Главное сделай так, чтобы Оксана четко и ясно произнесла имена остальных подельников, и при включенной камере рассказала о том, как выводила мои деньги на левый счет. Это обязательно должно прозвучать, – доходчиво объяснял я. – Ты же сказал, что у вас и так на нее целая папка. Зачем еще какие-то доказательства? – Вопросы здесь задаю я! – гаркнул на нее Пылаев своим грозным майорским тоном. – А ваша задача, гражданка Сладкова, действовать строго по инструкции. Если, конечно, планируете и дальше оставаться на свободе. – Я поняла, – покорно кивнула Марго. – Все сделаю так, как вы скажете. Сегодня Марго позвонила Оксане и соврала, что приехала в Москву на шоппинг. Предложила ей встретиться, чтобы попрощаться перед ее отъездом в Италию. «Ты выехал?» – пишет Пылаев. «Оксана еще дома. Сейчас уедет, и я следом за ней». «Буду ждать на парковке бизнес-центра, расположенного прямо напротив ресторана, в котором они встречаются». «Понял. Скоро буду». – Милый, я убежала, – выкрикивает из коридора Оксана. – Постараюсь вернуться как можно скорее. Пока-пока. – Хорошо провести время, любимая, – отвечаю я, надеясь на то, что домой она теперь долго не вернется. Как минимум лет через пять-семь. Как только закрывается входная дверь, я скидываю с себя одеяло, встаю с дивана, и, пока застегиваю пуговицы рубашки, в упор смотрю на гвозди от фоторамок, торчащие из стены. После визита к Марго я догадался о том, что за фото висели в этой комнате, и почему сейчас от них остались одни гвозди. Оксана оказалась более предусмотрительной: она сняла фоторамки и спрятала их от меня подальше. А Марго, видимо, никак не ожидала, что однажды я заявлюсь к ней без предупреждения и, взглянув на фото, пойму, кто ее подружка-балерина. Этим она и спалила всю контору. Стоя в подъезде, дожидаюсь, когда машина-такси, в которой сидит Оксана, выедет из двора, и только после этого выхожу на улицу. Прыгаю за руль и лечу к бизнес-центру, где меня уже ждет Пылаев. – Привет! – сажусь в его тачку. – Марго уже на месте? – На месте, – разворачивает ко мне ноутбук, на экране которого отображается картинка. Пока что на ней виднеется только часть стола и пустой стул. – Сумку с камерой поставила нормально. Звук тоже хороший. Через несколько минут к столику подходит Оксана. – Привет, дорогая! – раздается чмоканье, затем она располагается на свободном стуле, отлично попадая в кадр. – Ты прям вся сияешь, – смеется Марго, но делает это как-то совсем неестественно и нервно. У меня появляются большие сомнения, что она справится с нашим заданием. – Конечно сияю! – с улыбкой восклицает Оксана. – Я же через два дня улетаю к Лоренцо! Ты вообще можешь себе это представить? – звонко смеется она. – Я до сих пор не верю, Марго! Не верю в то, что через два дня увижу его. – Сука! – глядя на нее, выплевываю я. – К Лоренцо она собралась. В Италию, мать твою! – Тише! – сдвинув широкие черные брови, гремит Пылаев. – Эмоции оставь на потом. А сейчас возьми себя в руки! – Я за тебя очень рада, – произносит Марго. – Наверное, отправитесь в кругосветное путешествие? Или как-то иначе планируете распорядиться Сашиными деньгами? Я почти не дыша смотрю на экран. «Давай, Марго, заставь ее признаться во всем».