Глава 2

– У меня были на это свои причины, – слегка пожимает плечами мужчина.

– О которых ты мне, разумеется, не скажешь, – сдерживаюсь, чтобы не злиться. – Знаешь что, Кость? Иди ты… руководить!

Он хмурится, но я продолжаю:

– Я не собираюсь саботировать твою работу. Просто не лезь в мою! Дай отделению нормально существовать! Тебе сказали, что оно в больнице самое проблемное, так? А ты в курсе, что у нас вечная нехватка расходников? Что нам не хватает акушерок, а я даже не могу взять кого-то ещё, потому что в штате нет лишних ставок?! В родильном должен быть дежурный анестезиолог круглосуточно, но у нас его нет, и в случае форс-мажора мы бежим на поклон в хирургию!

– Ты прекрасно понимаешь, что у больницы есть бюджет, за который мы не можем выходить, – Константин мрачно смотрит на меня. – Можно попробовать совместительство. Укомплектовать штат тем, кто есть.

– В одну далеко не прекрасную ночь, – говорю медленно, вставая с кресла, – к нам поступит кто-нибудь с отслойкой и массированным кровотечением. Один из двух дежурных анестезиологов будет занят в хирургии, а второго – естественно, очень вовремя – пробьёт понос. Хочешь потом объяснять в министерстве выросшие показатели материнской смертности? Вперёд. Но не говори, что я не предупреждала!

– Лар, не надо грозить мне тем, что я и так знаю, – он качает головой. – Напиши докладную на моё имя. Распиши всё, что, по-твоему, требуется для нормальной работы. Я не буду обещать, что исполню – за чудесами к Деду Морозу в новый год. Но мы подумаем вместе и попробуем что-то решить.

Стискиваю челюсти покрепче и киваю. Да, конечно, он предлагает разумный выход из ситуации – да вот только я уже писала докладные предыдущему главврачу. А воз и ныне там.

– По моему профилю есть у вас пациентки? – вырывает меня из задумчивости Константин.

– По твоему профилю? – удивлённо смотрю на него. – Хочешь сказать, что планируешь практиковать одновременно с административной работой?

– Я практик, Лар, тебе ли не знать, – усмехается мужчина, но тут же становится серьёзным. – Если будет что-то – вызванивай. Я серьёзно! Сама знаешь – состояние пациентов на первом месте, а наши с тобой взаимоотношения – в конце списка.

– Ладно, – киваю нехотя.

Как бы там ни было, он превосходный гематолог и клиницист. И чутьё у него на месте. С нами, правда, оно нихрена не сработало…

Губы у меня невольно кривятся в болезненной усмешке. Мы с ним оба… сапожники без сапог.

– Если это всё… – с намёком кидаю взгляд на стопку историй на моём столе.

– Думаю, с остальным мы разберёмся по ходу дела, – Константин кивает. – Жду от тебя докладную записку.

– Дождёшься, – слегка закатываю глаза.

– Как была ты, Ларка, врединой, так и осталась, – качает головой главный врач, специалист высшей квалификационной категории Константин Альбертович Тейхман.

И я, заведующая родильным отделением многопрофильной больницы, акушер-гинеколог той же высшей квалификационной категории, не выдержав, корчу ему рожицу, сопровождая неприличным, зато весьма доходчивым жестом.

– Вот-вот, об этом и речь, – мужчина слегка раздражённо вздыхает. – Ладно, я…

– Лариса? – в дверь раздаётся лёгкий стук, и она тут же приоткрывается. – Я тут… кофе принёс, – договаривает после паузы врач-терапевт, Семён Валентинович. – Добрый день, – улыбается прищурившемуся главврачу, ставит один стаканчик на стол и протягивает руку.

– Добрый, – вот только в тоне бывшего никакого намёка на «доброту» нет.

Но хоть руку пожимает.

– Ларис, пей, пока горячий, – Семён кивает на стаканчик. – Это твой любимый.

– О, вот даже как, – Константин переводит взгляд с кофе на меня и очень знакомо скептически изгибает бровь.

– По-моему, вам пора, Константин Альбертович, – говорю решительно.

– А по-моему, нет, – он складывает руки на груди, смотрит в упор на растерявшегося Семёна. – Позвольте узнать, а вы, собственно, кто такой?

– В каком смысле, кто? – Семён чуть растерянно пожимает плечами. – Я терапевт родильного отделения, Семён Валентинович Костриков.

– Ах, терапевт, – тянет Константин. – А я было подумал, что вы личный ординарец Ларисы Александровны, раз кофе ей носите…

– Я бы и рад был, – мягко улыбается Семён, уходя от конфликта. – Но Лариса Александровна ни за что не позволит.

– А вы понастойчивей, понастойчивей, – сверлит его взглядом Костя. – Женщины, знаете ли, предпочитают решительных мужчин!

– Спасибо, я уж как-нибудь без советов, – тот кивает.

– Так, хватит, – решаю вмешаться в этот идиотский диалог. – Константин Альбертович, думаю, нам всем надо работать!

– Вот именно, – главврач переводит мрачный взгляд на меня. – Работать, Лариса Александровна! А не кофе распивать! Я жду от вас составленную по всем правилам докладную! Сегодня до конца рабочего дня!

Сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и киваю. Константин окидывает ещё одним взглядом меня и Семёна и, развернувшись, выходит из кабинета, напоследок хлопнув дверью.

– Потрясающе, – говорю устало, снимаю крышку со стаканчика и делаю первый глоток.

Терпеть не могу пить кофе через эти пластиковые крышки с дырочками.

– Ларис, ты как? – негромко интересуется у меня Семён.

– В порядке, Сём, – вздохнув, слизываю с губ молочную пенку. – Ты только что имел честь познакомиться с новым главным врачом нашей больницы и по совместительству моим бывшим мужем.

– Вот как, – мужчина кивает, смотрит на меня сочувственно.

– Да, именно так, – кручу стаканчик в руках. – Спасибо за кофе.

– Не за что, – он осторожно кладёт мне руку на плечи, чуть прижимает, и я с благодарностью улыбаюсь ему. – Как насчёт совместного ужина после работы, Ларис?

– Прости, я бы очень хотела, но давай не сегодня, – качаю головой. – Дел вагон и маленькая тележка. И эту докладную чёртову ещё писать…

– Что за докладная? – Семён хмурится. – Помочь?

– Нет, это насчёт нехватки в родильном отделении.

– Нехватки чего?

– Нехватки всего, Сём, – хмыкаю и допиваю кофе. – А то ты не знаешь! Попробую выбить нам хотя бы анестезиолога в штат.

– Думаешь, выйдет? – скептически смотрит на меня мужчина.

– Очень сильно сомневаюсь, но попытка не пытка, – выбрасываю стаканчик в мусорное ведро и иду к раковине помыть руки.

– Ладно, – он кивает. – Если понадобится помощь, только скажи, Ларис. Хорошо? – подходит и мягко целует меня в висок.

– Конечно, – киваю с улыбкой.

Отношения у нас завязались примерно полгода назад. Семён был очень мягок и очень внимателен, и его по-настоящему галантные ухаживания были мне приятны. Да и чего уж там, я устала от одиночества, сквознячок в груди тянул не переставая. Не то чтобы Сёма смог полностью закрыть дыру… Но он хотя бы пытался. Искренне пытался.

И мне он нравился. Это была не та обжигающая любовь, которая случилась у нас с Костей, когда мы только встретились. Но такие сильные чувства, наверное, возможны только в молодости, когда кровь кипит и ты не можешь представить себя без любимого…

И потом, обожглись мы оба так знатно, что после той любви остались только угли и пепел.

А Семён был… спокойным. Та самая тихая гавань, к которой так хорошо пристать после шторма и бурь открытого океана.

– «А он, мятежный, просит бури…» – бормочу вдруг себе под нос и тут же рассерженно хмурюсь.

И что мне лезет на язык?!

– Что? – Сёма явно не расслышал.

– Ничего, – качаю головой, улыбаюсь. – Ладно, я сейчас с историями разберусь и пойду. У меня две ответственных, и в ОРИТ лежит трое. Попрошу тебя, в обсервацию загляни прямо сейчас, с утра, хорошо? Там сегодня девочку приняли с махровым пиелонефритом. Надо будет с тактикой определиться.

– Разумеется, – мужчина кивает, уже по-деловому, и идёт к двери.

И только возле неё оборачивается.

– Ларис…

– Что? – поднимаю на него глаза.

– А твой муж…

– Бывший, Сём, – перебиваю его. – Бывший муж.

– А он сам об этом знает? – смотрит на меня мужчина.

– Разумеется, он об этом знает, – говорю после паузы, слегка усмехнувшись. – Мы с ним, видишь ли, бумаги подписывали и свидетельства получали…

– Ты ведь понимаешь, что я не об этом, – качает головой Семён.

– Сём, он мой бывший муж! Я его бывшая жена! – отрезаю чуть раздражённо. – И закончим на этом!

– Хорошо, – он, помедлив, кивает и выходит.

А я, опустившись на стул, пододвигаю к себе ближайшую историю родов.

Очень надеюсь, что всё так и есть. Очень надеюсь! Иначе…

– Лариса Александровна! – залетает в кабинет запыхавшаяся молоденькая акушерка приёма. – Вас там зовут!

– Иду, – поднимаюсь, отодвинув папки. – Что такое?

– Там, ну… полиция… – тараторит девочка испуганно. – С кровотечением беременную…

– Ургентный звонок почему не нажала? – хмурюсь, ускоряя шаг.

– Так я… ну… день же, все ведь здесь…

– И у всех свои дела, – кидаю на неё строгий взгляд. – Пока ты будешь бегать за каждым, пациентка на каталке кровью истечёт!

– Простите…

– Ты не извиняйся, а соображай шустрее! – качаю головой и торопливо, не собираясь дожидаться лифта, иду к лестнице.

– Ну что тут у вас? – прохожу к дежурному, который как раз заканчивает осматривать всхлипывающую и корчащуюся от боли девчонку лет двадцати.

– Отслойка, – коротко кивает тот. – Нормально расположенной плаценты.

– Обследованная? – смотрю на девочку. – Обменная карта есть?

– Не-е-ету-у-у… – рыдает та. – Я… поругались… в шкафчике дома… а он… у-у-у-у…

– Тихо, тихо, – киваю ей, поворачиваюсь к дежурному. – Скорая где?

– Да менты её привезли, – отмахивается тот. – Выгрузили и уехали, санитарку с акушеркой лесом послали, никого, естественно, не дождались.

Тьфу ты! Вообще никаких документов нет!

– В оперблок, – командую резко. – Быстро операционную разворачивайте. Хирургам звони, анестезиолога вызывай, срочно! – киваю подошедшей наконец акушерке приёма, которая за мной бегала.

– Да… а куда?.. Номер какой?

– Я сама позвоню! – старшая акушерка появляется в тот момент, когда я уже готова изменить своим принципам и наорать на испуганную молодую поросль. – Иди бумажки заполняй! – шикает на девочку, и та, кивнув, шмыгает за стол.

К счастью, мы успеваем благополучно сделать кесарево. Младенец мужского пола, хоть и дотягивает по Апгар только до пяти и шести, явно оказался живучим. И анестезиолог прибежал вовремя.

– Ну что там? – спрашиваю у неонатолога, последовательно ушив мышцы, апоневроз, подкожку и приступив к коже.

– Справимся, – оптимистично отзывается Елена Владимировна, пожилая, но ещё очень бодрая, а главное – прекрасный опытный специалист.

– Кровь закажите, – бросаю через плечо.

– Сделаем.

Лучше уж я сама прослежу за девочкой, прокапаю её, да и протокол самой надо будет написать. Всё-таки необследованная отслойка. Ну и мужу её надо позвонить, как придёт в себя – номер телефона уж сможет назвать. Судя по одежде и аккуратному маникюру и педикюру на пальчиках, с достатком там всё в порядке. Ну а поссорились… помирятся ещё.

Размывшись, отслеживаю, чтобы всё было сделано по всем правилам, и иду в приёмный покой.

– Твоя задача, пока ты здесь сидишь, с пациентом разговаривать, ты поняла? – выговаривает акушерке приёма Марина Анатольевна, старшая акушерка смены. – Психика у беременной женщины нежная, донести до неё что-то трудно. А до мужа её, с ещё более нежной психикой, вообще практически невозможно!

Хмыкнув, подзываю Марину.

– Я девочку оставляю под наблюдение дежурного сейчас, – говорю ей. – Как очухается, выспроси у неё, кому позвонить. Там родня, небось, с ума уже сходит. А как приедут, меня позовите обязательно, я с ними поговорю.

– Хорошо, Лариса Александровна, – кивает старшая.

Писаниной мне дальше приходится заниматься почти до самого вечера. К счастью, плановых кесаревых у меня сегодня нет – и слава богу, хватает времени на всё, в том числе на докладную главврачу. И с родственниками нашей отслойки успеваю встретиться – девочка действительно поругалась с мужем, на эмоциях выскочила из дома практически в чём была.

Молодой парень, её муж, во время разговора трясся, как осиновый лист, аж зубы стучали. К счастью, там ещё была тёща – как она сама сказала, приехала помочь на пару недель. Ну, вот и отлично. После кесарева помощь пригодится.

День пролетает незаметно, и я не успеваю оглянуться, как за окном уже начинает темнеть. Чертыхнувшись, собираю докладную с выкладками, на которую убила пару часов.

Константин сказал сегодня до конца рабочего дня. Не то чтобы я думала, что он меня развернёт на пороге, если я опоздаю… Но зачем накалять отношения?

Поэтому быстро иду по переходу, связывающему родильное отделение и хирургическое, а там и до административного недалеко.

Пока дохожу до кабинета главврача, успеваю поздороваться с парой коллег и поймать на себе несколько заинтересованных взглядов.

Ну конечно, как без сплетен.

– Ой, Лариса Александровна, здравствуйте, – кивает мне секретарь, Ира, которая сидела тут и при прежнем главе больницы. – А Константин Альбертович занят.

– Сообщи ему, пожалуйста, что я принесла докладную, как он просил, – прошу девушку. – Могу просто оставить здесь.

– Да, сейчас, – она встаёт, подходит к двери и, постучавшись, приоткрывает створку.

И до меня доносится грудной женский смех.