Глава 3

Глава 3

МАТВЕЙ

Каждый день с тех пор, как я переехал сюда после увольнения со службы, был примерно одинаковым. Я встаю, до шести утра бегаю трусцой, возвращаюсь домой, принимаю душ, завтракаю, еду на работу, возвращаюсь домой, ужинаю, немного работаю по дому, мою посуду, а затем ложусь спать... и так по кругу.

Дисциплина — это то, что спасло меня тогда, и то, что держит на плаву сейчас. Но если честно, я уже начинал чувствовать, что вместо жизни у меня — чётко отлаженный механизм, лишённый красок. Я привык полагаться только на себя, но в какой-то момент я перестал замечать, что мир вокруг меня замер.

Может быть, именно поэтому судьба решила, что пришло время для перемен. Я не искал их, но, видимо, они сами решили меня найти.

Единственное отклонение от плана случается по субботам, когда я помогаю в молодёжном центре, и иногда мы собираемся с местными поиграть в футбол, либо по воскресеньям, когда я навожу порядок в доме. Но и это не так уж сильно меняет рутину.

Всё тот же распорядок... пока не наступило вчера. Конечно, встретить кого-то на пляже — в этих местах обычное дело, и когда Ника со мной, мы часто останавливаемся, чтобы люди могли её погладить, но я никогда не видел, чтобы она вела себя с кем-то так, как с Колей. Меня это заинтриговало.

Я планировал подойти к ним, забрать собаку, извиниться за неё и пойти дальше... но потом Коля сделал то замечание о своём отце — «лживом дураке» — и, что ж, я заинтересовался.

Дети редко говорят о родителях с такой откровенной злостью, если у них нет на то веских причин. Я повидал всякое на службе, но цинизм, который я услышал в голосе маленького мальчика, резанул сильнее любого осколка. Я понял: за этой грубостью стоит чья-то преданность, которую предали. И я, сам того не желая, уже захотел узнать, кто те люди, которые заставили этого малыша так рано повзрослеть.

Ладно, его мама, Настя, красивая женщина, и я действительно потратил больше времени, чем можно было бы считать нормальным, просто наблюдая за ней, пока мы разговаривали. Она была права, когда говорила, что её старший, Егор, злится. Но после того, как я узнал всё, что случилось, ближе к вечеру, это обрело полный смысл.

У этих парней есть полное право злиться на их отца, и у Насти тоже. Я ни капли не жалею, что пригласил их присоединиться к моей группе в молодёжном центре для игры в футбол, хотя у меня нет здесь близких друзей, двое ребят из моей команды, которые тоже здесь волонтёрят, с радостью поддержат эту идею.

Странное дело: я всегда думал, что моя жизнь — это только моя забота. Но когда я смотрю на эту женщину с её парнями, я вдруг понимаю, что готов взять на себя ответственность за маленький кусочек их мира. Может быть, потому что я вижу в них отражение того, что когда-то потерял сам.

Я приезжаю в молодёжный центр к полудню, чтобы подготовить всё необходимое для сегодняшнего дня, и к тому времени, когда начинается основное мероприятие, почти все уже здесь. Гриша и Тоха из моей команды помогают младшим ребятам настроить снаряжение, пока я расставляю ограничительные конусы и действую как судья. Приходится сократить стандартную длину поля в два раза, так как младшие ребята с трудом справляются с полем полного размера.

— Матвей! — Тоненький голос Коли заставляет меня резко обернуться, и я вижу не только Колю, но и Егора с Настей, которые идут ко мне.

Настя одета в белое льняное платье, которое всего на пару тонов светлее её бледной кожи, её тёмно-каштановые волосы собраны в свободную косу, свисающую через левое плечо, а её огромные медово-карие глаза сияют на солнце.

— Привет, ребята! Рад, что вы пришли!

Лицо Коли сияет от восторга. Егор при этом выглядит так, будто старается не выглядеть взволнованным, но выражение лица Насти заставляет меня на мгновение замереть. Она улыбается, но я вижу, что её что-то беспокоит.

— Я пойду посижу на трибуне. Коля, слушайся Матвея и делай, что он говорит, хорошо?

Коля кивает, пока Егор обнимает Настю и шепчет ей что-то на ухо, от чего она закатывает глаза и насмешливо улыбается ему, прежде чем повернуться и направиться к трибунам.

Мы сразу же окунаемся в игру, давая Коле краткий курс по основам футбола с другими ребятами из его возрастной группы, большинство из которых новички, так что ему легко удаётся втянуться.

К концу игры уже три часа дня, и все дети отправляются попить воды и перевести дух, но Егор и Коля, несмотря на усталость, сразу же бросаются помогать мне собирать инвентарь.

— Эй, с твоей мамой всё в порядке? — Я не собирался спрашивать это Егора, но я успел заметить, как расстроенно Настя выглядела, когда думала, что никто не смотрит. Теперь мне стало любопытно, что же её так тревожит.

— Не знаю. Дедушка звонил сегодня утром нашему папе, и там всё... сложно. — Расплывчатый ответ, но по крайней мере он вносит ясность.

Егор помогает мне собрать все конусы и убрать остальное, прежде чем подойти к матери. Я смотрю на них, а в это время Гриша и Тоха подходят ко мне.

Я смотрел на Егора и видел себя в его возрасте. Та же злость, то же желание защитить мать, та же неспособность контролировать ситуацию. Мне потребовались годы, чтобы понять: иногда лучшее, что можно сделать, — это просто быть рядом и ждать, пока человек сам решит открыться. Я не собираюсь давить на неё. Если ей нужна помощь, она попросит. Но я буду здесь, готовый выслушать.

— Так, как там твоя фотомоделька? — Гриша часто использует это слово, но по какой-то причине меня бесит, когда он так говорит о ней. Тем более, мужик в свои сорок лет, называющий женщину «фотомоделькой», — это просто верх пошлости!

— Она живёт по соседству со мной. Её муж — козёл. У неё только что был развод, и она очень уставшая женщина. Отвали от неё.

Гриша поднимает руки в жесте капитуляции, но улыбается. Тоха настолько увлечён игрой ребят на поле, что не замечает нашего разговора. Там, на трибуне, сидят мальчики с Настей, и создаётся впечатление, что у них там серьёзный разговор.

Всё внутри меня сжалось, когда я невольно огрызнулся на Гришу. Я не ожидал, что буду защищать женщину, которую знаю всего сутки, так рьяно. Но я не мог иначе. Я видел, сколько боли она скрывает за своей улыбкой.

Может быть, я слишком остро на всё реагирую, но я устал смотреть, как хороших людей топчут те, кто не заслуживает даже их внимания. И если для того, чтобы дать ей передышку, мне придётся отчитать собственного друга — что ж, я готов пойти на это.

— Я так понимаю, развод был скандальным? — Тоха произносит это скорее как утверждение, чем как вопрос, но я даю ему быстрый ответ, основываясь на том, что успел узнать от Егора.

— Её бывший муж изменял ей с её же сводной сестрой, а потом просто оставил Настю и мальчишек, когда она его застукала. Дети переживают это очень тяжело, насколько я вижу, но я с ними знаком всего сутки. — Тоха кивает, прекрасно понимая, так как сам недавно пережил развод, тоже по причине измены.

— Чёрт, да она красотка! Почему мужик стал бы изменять, если у него дома ждала такая женщина? — Гриша прав, ни капли не ошибается. Настя — потрясающая женщина, но также невозможно не заметить, как сильно она любит своих сыновей.

— Понятия не имею. Она кажется очень милой женщиной, и дети у неё отличные.

Мы все смотрим, как Егор отворачивается от Коли и матери, и тут я замечаю, что по щекам Насти текут слёзы, которые Коля пытается стереть.

Мы смотрим, как она что-то говорит Коле, и, хотя он колеблется с минуту, затем медленно переходит туда, где сидят в траве несколько других ребят, ожидая, пока за ними приедут родители.

— Я пойду проверю, как она.

Гриша дарит мне насмешливую улыбку, пока Тоха кивает, явно соглашаясь с моим решением.

Я сделал шаг в её сторону. Я не знал, что скажу ей, но точно знал: я не могу позволить ей плакать на глазах у чужих людей, когда она думает, что никто не смотрит.