Глава 14

-Извините ещё раз! – проговорила я и добавила зачем-то очевидное, — Продолжим? - Дом, о котором вы говорили, принадлежал родителям? Они живы? – невозмутимо спросил Самуил Яковлевич, отворачиваясь за какими-то документами и давая мне возможность взять себя в руки. - Нет. – Хрипло ответила я на вопрос. - Вы вступали в наследство? – быстро спросил юрист. Вспомнила свою растерянность, своё непонимание и горе. Невозможность ни оплакать, ни высказать никому накативший ужас. Как наяву окунулась в то, прежнее своё состояние беспомощности и одиночества. Отчаяния, которым накрыло меня с головой в то время. Всем, абсолютно всем: от организации похорон до оформления бумаг занимался Вадим. Я помню, как он приехал как-то домой и начал орать на меня, упрекая в финансовой безграмотности моего отца. И как впервые тогда упрекнул деньгами. Папиными долгами. У меня почему-то и мысли не возникло о наследстве. Хотя сейчас, после вопроса адвоката, я понимаю, насколько это логично и верно. - Я не знаю… Но муж всегда говорил, что я должна быть благодарна, поскольку он из своих денег выплатил долги за отца… — проблеяла я, ненавидя себя за эту слабость. - Я понимаю правильно? – Чуть громче допустимого проговорил адвокат, продолжая с нажимом, — Вы получили наследство с обременением? С кредитом? И муж выплатил из семейных денег этот кредит? Так? И попрекал вас вашими же деньгами, получается? А вы верили… Он замолчал, поймав своё высказывание в полёте, но я не заметила оговорки юриста по поводу моих способностей. Я отреагировала на другое: - Из семейных? - Всё заработанное им во время существования вашего брака – семейные деньги. И при разделе всё имущество делится пополам. Всё – это совсем всё. И бизнес, и акции, и недвижимость, а также возможно оспаривать крупные подарки третьим лицам. – Уже спокойно пояснил юрист. - Но… — выдавила я из себя и замолчала. Я была в замешательстве. То есть, всё, чем столько раз попрекал меня Вадим – просто ложь? Его манипуляция? Обман? Но зачем? Какой-то нечеловеческий, жестокий и мерзкий водевиль… - А где теперь этот ваш дом? Вы ведь не продавали его? – сквозь шум в ушах добрался до моего сознания голос Самуила Яковлевича. - Он, между прочим, не входит в имущество, подлежащее разделу при разводе. Он ваш по закону, – продолжал адвокат, размеренно и спокойно. И самообладание, кажется, возвращалось ко мне. - Я не знаю, – ответила коротко и отпила ещё глоток воды. - Алименты тоже повисли в воздухе? – сделал пометку в бумагах юрист, и я кивнула, соглашаясь. Самуил Яковлевич что-то писал у себя в бумагах, а я молчала. Тишина, повисшая в кабинете, укрыла меня пуховым платком. Правда, пусть даже обнажившая моё феерическое невежество и наивность – это лучшее, что может быть у меня в данный момент. - Ещё раз спрошу, – негромко заговорил адвокат, — Что вы хотите? Будете делить бизнес? Недвижимость? Акции? Счета? Активы? - Я не могу вам заплатить сейчас. – Ответила я ему в тон. - По поводу оплаты мы договоримся в зависимости от объёма работы, – усмехнулся Самуил Яковлевич и чуть надавил голосом, — Жду ваш ответ. Я сделала глубокий вдох, резкий выдох и проговорила, твёрдо глядя в глаза своему адвокату: - Я буду делить всё. Я хочу безопасности и немного мести. За всё… Замолчала и добавила про себя: «хочу отомстить хотя бы частично за свою глупость тоже. За мою поруганную доверчивость, в том числе!» - Сегодняшнее происшествие, когда ваш муж незаконно удерживал несовершеннолетнего против его воли, будем включать отдельным иском? – быстро переспросил меня юрист. Я проглотила, чуть было не вырвавшуюся из меня реплику, про то, что Вадим – отец Максима. Наверное, если адвокат задаёт такой вопрос, то этот иск тоже возможен. И решительно кивнула головой, соглашаясь с предложенными вариантами. - Мне ещё посоветовали: определить, с кем будет проживать Максим, — произнесла сдавленным горлом. Мой адвокат улыбнулся, сверкнув зубами, и при всём своём благообразии напомнил мне чем-то хищника перед охотой. - Прекрасно! – Обрадовался Самуил Яковлевич и бодро спросил, — Тогда давайте обговорим мой процент от объёма выигранного для вас имущества? - Мой муж — непростой человек и попытается на вас давить и перекупить, – улыбнулась я. - Не сомневаюсь. Поэтому я и хочу заранее обговорить с вами процент! Не в моём положении крутить носом и торговаться. И Самуил Яковлевич это прекрасно понимает. Так, полагаю, он затеял разговор о процентах потому, что не видит во мне адекватного клиента, способного оценить его работу. Вот и подстраховывается на берегу, так сказать. Он сначала назвал сумму в двадцать процентов, но потом засмеялся, оценив, вероятно, неверно моё замешательство, и мы с ним сошлись на пятнадцати. Хоть когда-то моё свойство впадать в ступор сыграло мне на руку! Максим дожидался меня в коридоре перед кабинетом адвоката, и когда я вышла, поднялся навстречу бледный и решительный. - Что случилось? – взволнованно спросила сына. Максим, зыркнув на Самуила Яковлевича, ничего мне не ответил. Воспитанно простился с юристом и когда мы с ним вышли на крыльцо и уже подходили к машине, только тогда произнёс странным тоном: - Папа звонил.