Глава 7

В тяжёлых воспоминаниях, страхах и в глухой тоске я долго не могла уснуть. Причём и делать что-то тонкое руками тоже не получалось. Достала недоделанный плед из очень толстой нити, который можно вывязывать прямо пальцами. Удивительно неуместный сейчас своей уютной эстетикой в разорённом семейном гнезде. Тем не менее, из чистого упрямства я, удобно устроившись на кресле перед чернеющим ночью окном, ковырялась потихоньку в несложной и монотонной работе. Ковыряя при этом и свои тяжёлые мысли. По кругу. Цепляя одну за другую. Бесконечной и неразрывной упругой нитью приевшейся жвачки. На прямое противостояние с Вадимом я пока не решусь. Я его просто не осилю, если честно. Он придавит меня своим авторитетом и бетонной плитой своего нечеловеческого отношения. Единственно, на что я способна сейчас – это избегать с ним контакта как можно дольше. В конце концов, не будет же он меня преследовать? Я, кстати, прочитала в интернете, что нас с сыном реально никто не может выселить из единственного жилья. Так что закон, вероятно, на моей стороне. Хотя это не точно. Мне, судя по всему, реально нужно проконсультироваться с юристом. Но как же стыдно и страшно! Да и денег особо нет… Стыдно признаваться перед чужим человеком в своей глупости. Рассказывать о том, как я своими руками оставила своего ребёнка нищим. Дело в том, что между нами с Вадимом был заключён брачный контракт. Три с лишним года назад муж попросил меня подписать договор, и я не стала ему перечить. И при разводе он мне объяснил, что тем контрактом я самовольно отказалась от всех имущественных претензий. Ну что сказать… То, что я считала своего мужа защитником и опорой, не оправдывает моей дурости. Впрочем, хорошо быть умной спустя время и оглядываясь назад. На момент подписания бумаг я думать не думала, что Вадим может быть со мной таким… таким бессердечным и злым. Чем страдать по прошлому, мне нужно сосредоточиться на настоящем. А сейчас основное – это заработать денег. Ночь прошла как-то. Утром пораньше мы с Максом уже ехали в город. - Мам, скажи, надоела эта слякоть до печёночек, — зевая, проговорил Максим, устраиваясь поудобнее. Меня кольнуло чувство вины за то, что я в выходной день ни свет ни заря потащила ребёнка неизвестно зачем с собой. Но я физически не могла оставить его одного в доме. Дом перестал восприниматься мной как безопасное место. Скорее, он ощущался ловушкой. И немножко склепом. Памятником моей неудачной семейной жизни. - Помнишь, — продолжал Максим, — мы в прошлом году летали с тобой на рождественские каникулы в горы? Классно было, скажи? - Да, я тоже с удовольствием вспоминаю снег Кавказа! – Печально улыбнувшись, ответила сыну и добавила, — причём тогда казалось, что там неудобно и не так комфортно, как хотелось. А сейчас – будто это было во сне и не со мной. Такая могучая, первозданная красота! Тогда я пожалела, что отказалась от поездки в Розу Хутор и выбрала Архыз. Но теперь, после развода, совсем по-иному отношусь к прошлому. Весь мой снобизм смыло ужасом грозящей нищеты. Вадим редко путешествовал с нами. Ему были неинтересно. Я старалась показать сыну как можно больше: и красоты нашей земли, и рукотворных человеческих чудес. Мне верилось, что значительно лучше воспринимается культура, к примеру, Италии, если увидеть эту благословенную землю своими глазами. Если прочувствовать дух и преемственность старины на собственном опыте. А мужу скучно с нами было скакать по прожаренной солнцем Тоскане или гулять по зелёным холмам старой Англии вокруг Стоунхенджа. Поэтому чаще всего мы отдыхали с сыном вдвоём, без вечно недовольного Вадима. Я усмехнулась, вспоминая, какими ошалелыми глазами смотрел на меня Вадим, когда однажды ещё крошечного сына я повезла в Суздаль. Там среди летнего зноя, глядя в окно настоящей избы на гуляющих вдалеке коровок, Максим мечтательно проговорил, отчаянно картавя: - Мам, а давай коровку купим домой! Затем подумал секунду и спросил с уморительной рассудительностью: - А инструкцию к ней нам выдадут? - В этом году мы точно никуда не поедем, — прервал мои воспоминания Максим и добавил, тщательно скрывая злость, — а папа мне предложил полететь с ним на Мальдивы. Помолчал немного и продолжил уже с явным раздражением: - Будто я девочка по вызову, прикинь! Он предложил мне прокатиться к морю, как какой-нибудь… - Макс! – прервала я его, укоризненно качая головой. - Мам! Но ведь это не справедливо, как он поступает! Он не имеет права выгонять нас! Я узнавал! Я вдохнула и собралась что-нибудь сказать, но сын перебил меня: - Я ненавижу его! Ты вот сейчас опять будешь его выгораживать, я же вижу, не дурак, но знай! Я его ненавижу! Он почти прокричал мне последние слова. Я, всхлипнув, притормозила и, свернув в первый попавшийся на проспекте поворот, затормозила. Выскочила на улицу и нырнула на заднее сидение к Максу. - Всё образуется, — обняла его, брыкающегося, прижимая ближе и приговаривая, — всё как-нибудь образуется! - Я б его… — хлюпнув носом, гнусаво заговорил сын сдавленным голосом, но я не дала ему сказать глупость! Прижала указательный палец к губам и зашипела сквозь него, почти свистя. Макс хмыкнул, вспоминая этот наш знак, и, обмякнув, прижался ко мне. И в этот момент совершенно не вовремя зазвонил мой телефон. - Марья! Где ты шляешься с утра пораньше? Мне срочно нужно съездить с тобой в одно место! – зарычал муж в трубку, не здороваясь и не утруждая себя манерами.