глава 20

Конечно, Владе иногда говорили, что она бывает слишком зациклена на дочери и мало интересуется тем, чем должны интересоваться нормальные женщины в ее возрасте. Говорили, что часики тикают, а молодость-то тю-тю, и если она не найдет себе постоянного мужика хотя бы для здоровья, если не хочет замуж, то через пару лет на нее вообще никто не взглянет. Блаженной называли тоже, потому что дочка вырастет, и она в итоге одна останется. Старая и сморщенная.

Все это так некстати пролетело в голове. Вечно у нее какие-то дурацкие левые мысли.

А момент-то неподходящий, совсем не о том думать надо. Совсем не о том…

Потому что Марианна внезапно подалась к ней, глаза загорелись злостью.

- Хорошо тебе было, любимая доченька, да? А меня мать, семи не было, как сдала в интернат! Думаешь, мне там было сладко, пока ты конфетки жрала?! С тобой нянчились, в красивые платьица наряжали, а я!.. - она вдруг сбилась. - В обносках!

Влада слушала, чувствуя, что ее заливает холодным оцепенением. Могло быть все это правдой? Это же как живого инопланетянина встретить в модном торговом центре на распродаже - пятьдесят на пятьдесят, ни да ни нет, нельзя сказать однозначно.

Ей казалось, измена Егора была тем, что перевернуло ее мир. Нет, ее мир перевернулся сейчас. Узнать, что самое дорогое, надежное в твоей семье - ложь? Это рушило главное, выбивало почву из-под ног.

Нет-нет, думать об этом сейчас нельзя.

- Подожди, - проговорила она наконец. - Если так, то почему ты никогда не давала о себе знать?

Марианна расхохоталась. Зло, истерично, с застарелым надломом.

- Думаешь, я не наблюдала за вами? Хах! С тех пор как мне исполнилось четырнадцать. Издали наблюдала за вашей семейкой, и знаешь, какими тошными вы мне казались? Приторные, придурошные. Как семейство кролей! Папаша, бл***, командировочный, - она сплюнула и глухо выругалась. - Ребенка заделал и слился. И не поинтересовался потом ни разу!

Они с Марианной ровесницы, между ними месяц разницы. Влада мысленно прикинула, что это же родители уже были женаты. Интересно, мама знала? Они же с отцом всегда были как два голубка.

Но это все как-то отдалялось, уходило на второй план.

Наперед сейчас выходили совсем другие детали их прошлого.

- Тошные неудачники, - презрительно процедила Марианна. - Я не собиралась вам уподобляться. Потому что я лучше, умнее, красивее! Я всегда знала, что такая, как ты, мне не соперница.

Влада зажала рот ладонью, вспомнив вдруг, что Марианна всегда держалась так, словно знала то, чего не знала она. Вечное соперничество, стремление ее превзойти.

А Марианна вдруг развернулась к ней и прищурилась:

- Скажи, что они все находили в тебе? А? Ты же… Крольчиха. Безмозглая, вечно трясущаяся трусливая амеба! Двух слов не можешь связать внятно. Но они же раз за разом выбирали тебя! Все они, все, бл***. А я лучше. Не находишь, что это несправедливо, а?

Так вот откуда ноги растут.

- Но ты же в итоге добилась всего и устроилась в жизни гораздо лучше меня, - сказала Влада. - Ты смогла пробиться, карьеру сделала, не то что я. Мужчины вокруг тебя вьются.

- Мужчины?! - Марианна презрительно скривилась, отворачиваясь. - Твари. Все до одного.

Влада просто попыталась сгладить:

- Ты же состоятельная женщина, у тебя взрослый сын.

А та вдруг вызверилась:

- Да что ты обо мне знаешь?!

***

Что Марианна могла вспомнить?! Отвратительное детство с полупьяной матерью?! Которая нередко ее била, потому что она мешала той пить с дружками и устраивать «личную жизнь».

Ей не было шести лет, а она уже прекрасно понимала, что происходит в соседней комнате. А когда мать уходила из дома (а делала она это часто), ей приходилось оставаться с чокнутой бабкой. Грязь, нищета, попойки, вечные обноски. При этом на себя, свои шмотки и хотелки у матери находились средства. Это на нее всегда не хватало. В итоге, когда Марианне должно было исполниться семь, мать сдала ее в интернат и благополучно забыла.

В интернате было несладко: голодно, холодно, грязно, приходилось сталкиваться с детской жестокостью и жестокостью воспитателей. Но в интернате все же было лучше, чем с родной матерью. И там, несмотря ни на что, были какие-то перспективы.

Именно там Марианна поклялась себе, что никогда не станет такой, как мать. Что выбьется в люди и у нее будет все по высшему разряду. Но время шло, интересы ширились и росли. Когда Марианне исполнилось четырнадцать лет и на руках появился паспорт, она стала искать биологического отца.

Нашла. Смотрела издали и даже не подошла, настолько все было ей противно. Но. За любимой папашиной доченькой Владочкой Марианна следила пристально.

В итоге она поступила в тот же институт. И да, она превосходила «сестричку» во всем. Но, бл***, вот в чем была вселенская несправедливость. Почему-то парни, да даже преподаватели, предпочитали сестричку Владу. Эту тупую бледную овцу, способную только блеять.

Надо ли говорить, что Марианну это бесило страшно, она стремилась превзойти «сестричку» во всем. И у нее это выходило. Она могла отбить каждого парня, который гипотетически положил бы на Владу глаз. Не говоря уже про мажоров и непризнанных королей курса. За них Марианна готова была драться зубами, потому что она умнее, красивее и лучше.

В конце концов она нашла лучший путь.

Затащить декана в постель было сложно, но у нее все получилось. Хотя этот урод выбирал между ней и Владой. Это был новый уровень возможностей. А дальше - дело было на мази.

Если бы не та проклятая вечеринка по вписке.

В которую Марианна и влезла-то только потому, что местный мажор собирался предложить это Владе.

***

Это была крутая компания, так называемая элита курса. Парни с параллельного потока, у всех папаши при деньгах. Упакованные, избалованные всеобщим заискиванием мажоры, попасть в их компанию мечтал каждый. Девчонки визжали от счастья, если им перепадало просто пройтись рядом.

И чтобы вот в такую компанию попала ее тупая сестрица Влада? Марианна видела, что этой овцой заинтересовался сынок одного из «отцов» города, его папаша имел пост в администрации города.

Могла она такое допустить? Да никогда!

Марианна просто задвинула идиотку назад, закрывая собой, вышла вперед и сказала с улыбкой:

- Парни, она не в теме.

В компании раздались смешки. Тот, у кого дома должны были собираться, оглядел ее, остановившись взглядом на груди (а грудь Марианны была что надо). Потом смерил взглядом Владу, которая как испуганная мышь пряталась за ее спиной. Облизнулся и сказал:

- А ты права, Синицына. Знаешь правила?

- Конечно, - улыбнулась Марианна.

Что там могло быть, чего она не знала?

У нее на тот момент уже были отношения с деканом, но разве Марианна могла пропустить такой случай? В конце концов, у нее что, там счетчик стоит? Подумаешь, одна вечеринка, Малевину об этом знать совершенно необязательно. Ее не убудет, так почему не развлечься, попробовать что-то новое. К тому же анонимность.

***

У того мажора, что устраивал вечеринку, родители уехали на месяц в Испанию. Весь дом был в его распоряжении, хоть на голове стой. А дом там был охрененный: два бассейна, семь спален, две гостиные, мансарда, лужайка, зона барбекю. Все ломится от богатства.

В первый момент у Марианны, когда она только попала, глаза разбежались. Сразу возникли мысли, что неплохо было бы заиметь это все. И ведь ничего нереального, с ее-то данными.

Если бы она знала, чем в итоге все обернется.

Сначала было весело, собрались перед домом на лужайке, разносили коктейли. Сразу не заметишь, что в коктейлях было что-то намешано, а потом уже и все пофигу стало. Девчонки хохотали, голыми прыгали в бассейн. А кое-где уже откровенно сосались парочки и образовывались тройнички. Но это пока что было весело.

Мозги отшибло потом. Она так и не поняла, чем ее накачали и пустили по кругу все хором. Наутро она лыка не вязала, ей было плохо, синяки по всему телу, что и где было порвано, узнала только спустя время в кабинете гинеколога. Там же она узнала, что подхватила целый букет нехороших болезней.

Но если бы это было все.

Чуть позже она узнала, что беременна. И что у нее довольно редкая генетическая патология, удвоение матки. Если она избавится от беременности сейчас, с большой долей вероятности детей у нее не будет больше никогда. Это был шок.

Тогда было трудно вывернуться, но она смогла убедить Малевина, что ребенок от него.

Ох, с каким отвращением Марианна вспоминала, сколько пришлось подлаживаться, льстить и заискивать, заглядывать в глаза этому мужчине. А он кроил косую рожу.

Для Малевина этот ребенок был некстати, потому что декан был женат. Правда, его брак давно уже трещал по швам, но он зачем-то упорно держался за свою корявую, сухую как палка жену. У него от нее было двое барчуков, один учился на первом курсе, другой заканчивал школу.

Такие же избалованные мажоры, привыкшие к вседозволенности. Хорошо быть крутым за спиной у денежного папаши. Попробовали бы они пробиваться сами, как пришлось ей!

Еще неприятный момент заключался в том, что Марианна сама не знала точно, от кого беременна. Это мог быть и Малевин, и кто-то из тех уродов на вписке, накормивших ее дурью и пустивших по кругу. Она долго сомневалась, потом все же решила, что декан надежнее.

Тех ребяток она пыталась раскрутить на бабки тоже. Затея была так себе, ее чуть не закопали в лесополосе, но один из мажорчиков все же зассал. Его удалось прогнуть и кое-что с него содрать. В полицию Марианна даже не думала обращаться. Там не было варианта, иначе, открой она только рот, ее тогда бы точно зарыли где-нибудь в лесополосе.

Это был тяжелый период. Она кое-как защитила диплом и смогла удержаться рядом с Малевиным. Пусть не женой, любовницей тоже было не так уж плохо. В конце концов, добиваться своего она умела, это просто вопрос времени.

В общем, из той дикой передряги, в которую она вляпалась, Марианна сумела выкарабкаться с минимальными потерями.

Самое страшное случилось потом.

Когда ребенок родился.

И да, сначала вроде бы ничего не предвещало беды. И роды прошли на удивление хорошо, при ее генетической аномалии - так и вовсе. Конечно, ее кесарили, тут по-другому было никак. Но она легко перенесла операцию, у нее даже шрам так удачно оказался расположен, что полностью скрывался потом под узенькими трусиками купальника. И на фигуре беременность не отразилась нисколько, она из роддома вышла такая же стройная, словно и не рожала.

Вот только ребенок.

Мальчик был крепенький, но с отклонениями, которые стали заметны почти сразу после рождения. И дальше все становилось только хуже. Малевину и здоровый-то ребенок от Марианны особо не был нужен, а уж больной тем более. Он не хотел им заниматься изначально, а когда выяснилось, что мальчик неполноценный и никогда не выровняется, он сделал анализ ДНК. Тест не показал совпадения. Малевин просто выпер Марьяну на улицу. Она осталась одна в аховой ситуации с дебильным неговорящим ребенком на руках.

В этом была высшая несправедливость.

А все потому, что тогда она закрыла Владу собой! Не поступи она так, ничего бы этого с ней с ней не было. Из-за нее, из-за ублюдочной «сестрицы», ее жизнь превратилась в полное дно.

Но ведь и это было только начало.

Остаться одной с ребенком-инвалидом на руках. Без жилья. Ей пришлось здорово вертеться. И ладно бы сын, которого она назвала Олегом (как отца, которого у нее не было, и потому что имени его отца она не знала), был каким-нибудь тихим лежачим церебральником! Иногда она мечтала, чтобы сын тихо лежал и пускал слюни. Нет, он был неуправляемый, бегал, дергался и орал. Жить с ним на съемной квартире был не вариант, няньку найти - колоссальная проблема. Сесть с ним дома - тоже не вариант, ей нужны были деньги, чтобы как-то существовать.

Когда-то Марианна клялась себе, что она ни за что не поступит, как мать?! Она еще раньше сдала ребенка в специализированный интернат. Ему не исполнилось и четырех.

И да, ей очень хотелось забыть его там и бросить. Не видеть никогда. Но она приходила. Смотрела на него, проклинала все и плакала.

Но ей ведь нужно было поддерживать имидж, чтобы никто не заподозрил, что у нее есть такая позорная тайна.

Вспоминала ли она тогда о Владе? Да она что ела не помнила!

Первый год было очень тяжко. Именно тогда она встретилась с Барковым. Тот ей помог, но эксплуатировал ее страшно, для него ей приходилось проворачивать очень многое. И он же в какой-то момент «заказал» ей кое-что испортить. Вернее, убрать Егора Пожарского, потому что тот лез куда не надо и его делам мешал. К тому же Стас хотел поиметь Владу.

То, как он ее описывал. Беленькая, нежненькая, домашняя. И слюни пускал.

Бл***…! Когда до Марианны дошло, что это он про ее сестрицу Владу, она ненавистью просто полыхала.

Ибо за что?! Несправедливо! Почему у этой непуганой овцы должно быть все: и папа с мамой, и муж, и ребенок. Нормальный! А у нее вот так? Да, она развалила тогда ее семью и сделала это с удовольствием. Потому что ей было плевать.

Но потом началось другое.

Дети ведь растут, они меняются, не меняется только несчастье. Сын рос, становился агрессивным и сильным, с ним было труднее сладить. Каждый раз, посещая его, она хотела уйти и с концами, но каждый раз возвращалась. Сколько она пыталась возить его к бабкам, еще какие-то методики пробовать. И все это тайно.

Потому что Марианна Синицына должна была оставаться успешной. И она была успешной, даже строила карьеру и параллельно проворачивала с Барковым его дела.

Постоянно на антидепрессантах, она как-то жила. О том, что у нее сын невербальный аутист, знал только Барков. Пока она была полезна, он немного помогал. А несколько месяцев назад сказал, что надо подтянуть к делу одного перспективного парня. Евгения Жаркова. Марианна сразу заподозрила, что Стас хочет заменить ее. А потом она узнала, что он женат на дочке Егора и Влады.

У ее ненавистной сестрицы взрослая дочь. Замужем. Ребенка ждут.

Она словно свихнулась. Теперь она постоянно следила за ними, даже квартиру купила в том же доме, где жила Влада. Все это не без вмешательства Стаса Баркова. Зачем ему это было, она не спрашивала. Знала, что этот урод мутит и хочет от нее избавиться.

Но даже не это! Она не могла понять - КАК?!

***

Все это бессвязным потоком лилось на Владу. Она была в ужасе, слушала и слова не решалась вставить. Хорошо еще, что Марианна в какой-то момент отвернулась к реке и не смотрела на нее.

А до Влады наконец дошло, как будто пыльным мешком по голове стукнуло, что нельзя бездействовать. Она полезла в сумку, быстро вытащила второй телефон. Набрала, едва попадая пальцами, контакт Егора, выставила беззвучный режим и снова спрятала. Сердце колотилось как бешеное, но, к счастью, та не заметила и не обернулась.

Только спустя минут пятнадцать, когда это кошмарный поток откровений иссяк, Синицына повернулась к ней лицом.

- А сегодня я специально пришла посмотреть на твою дочь, сестренка. И знаешь что?!

- Что? - эхом выдохнула она.

Но Синицына, кажется, не слышала. Видно было, что эта несчастная устала, ее дико трясет, и она давно уже на грани истерики.

- Скажи, - шагнула к ней. - Чем ты лучше меня?

Влада сглотнула, но проговорила ровно:

- Ничем.

- Тогда почему у тебя нормальная дочь, а мой сын… - у нее голос сорвался. - Должен мычать?!

- Я…

Влада хотела сказать, что не знает. И что на самом деле это лотерея. К сожалению, дети с РАС теперь рождаются очень часто, и чья тут вина, неизвестно. Просто так вышло.

Но не успела.

В пространство под мостом въехала сначала одна машина, а следом еще другая.