Глава 4. Бывший муж хочет всё обратно

Глава 4. Бывший муж хочет всё обратно

Кайден приехал на следующее утро, не дождавшись ответа.

Эстелия узнала его экипаж ещё до того, как кучер свернул с горной дороги во двор. Тёмно-синий корпус с серебряным гербом Марвейров невозможно было спутать с местными каретами, а четвёрка породистых вороных лошадей выглядела здесь почти вызывающе роскошно.

Она стояла у окна бывшей библиотеки, держа в руке список расходов на следующую неделю, и несколько секунд наблюдала, как экипаж медленно пробирается между гостевыми повозками.

Именно гостевые повозки, судя по всему, стали для Кайдена первым сюрпризом.

Его кучеру пришлось остановиться у въезда, потому что возле конюшни разгружали два экипажа вновь прибывших семей. Олдер махнул рукой, предлагая объехать через левую сторону двора, однако там стояла телега с древесиной. В итоге герцог Марвейр, привыкший подъезжать к собственному дому по свободной парадной дороге, несколько минут ждал среди обычных повозок, пока ему освобождали путь.

Эстелия не почувствовала удовлетворения.

Почти.

— Это он? — спросила Тесса, появившаяся за её спиной.

— Он. И, кажется, надолго.

— Быстро.

— Даже ответа не дождался.

Письмо лежало на краю стола. Эстелия не ответила на него ни одной строчкой.

Тесса подошла к окну.

— Вы его ждали?

— Сегодня — нет.

— А выглядите так, будто ждали.

— Я пятнадцать лет была его женой. Если Кайден решает, что разговор должен состояться, расстояние редко его останавливает.

— Может, сказать, что вас нет?

Эстелия посмотрела на неё.

— И где же я буду прятаться? Это теперь мой дом.

Тесса задумалась.

— Ладно. Пусть сам ищет, как к вам подойти.

Карета остановилась у восточной галереи.

Кайден вышел первым.

За ним появился господин Ласнер.

Вот это уже было интересно.

Семейный поверенный Марвейров держал под мышкой кожаную папку, выглядевшую значительно толще той, которую принёс на ужин в день развода.

Эстелия положила список расходов на стол.

— Попроси Нейру предупредить Марту, что у нас два неожиданных гостя.

— Приборы на них ставить?

— Посмотрим, задержатся ли до обеда.

— Могу попросить Марту не стараться. Особенно если они за домом приехали.

— Марта всё равно невкусно не сумеет. Не оскорбляй её.

— Да, на это надежды мало.

Тесса направилась к двери, но Эстелия остановила её.

— И ещё. Ничего не менять.

— Что именно? Я собиралась только…

— Никаких лучших чашек, отдельного стола или особой комнаты. Если Кайден хочет увидеть «Семь облаков», пусть увидит их такими, какие они есть.

Тесса медленно улыбнулась.

— Вот это мне нравится.

— Вот и займись гостями. Я справлюсь.

Эстелия вышла в галерею.

Кайден уже стоял у стойки размещения.

Перед ним находилась молодая пара из Варрена, приехавшая утром. Девушка записывала имя в книгу, пока её муж расспрашивал Нейру, действительно ли ночные звёзды появляются каждый вечер.

Кайден смотрел на них.

Потом на заполненные страницы книги.

Потом на людей, проходивших через галерею.

Он ещё ничего не сказал, но Эстелия слишком хорошо знала его лицо.

В письме он, возможно, уже слышал слухи.

Но не верил им до конца.

Теперь поверил.

— Доброе утро, Кайден.

Он повернулся.

На мгновение они снова оказались супругами, встречающимися после долгой разлуки. Настолько привычным было выражение его лица и настолько знакомым — лёгкое движение головы перед приветствием.

Потом Эстелия увидела господина Ласнера за его плечом.

Прошлое вернулось на своё место.

— Эстелия.

Кайден осмотрел её.

Она выбрала утром простое тёмно-серое платье, которое не жалко было испачкать о старые стены и пыльные книги. Волосы собрала без украшений. На пальцах не было ни одного кольца, кроме тонкого старого перстня матери.

Вероятно, он ожидал увидеть её иначе.

Вероятно, ещё более вероятно — ожидал увидеть хуже.

— Ты не ответила на письмо, — сказал он.

— Оно пришло вчера.

— Хоть пару слов можно было передать. Я ждал.

— А я собиралась сначала разобраться в том, что ты написал.

Ласнер кашлянул.

Кайден посмотрел вокруг.

— Нам нужно поговорить.

Эстелия указала на дверь библиотеки.

— Пройдём в библиотеку.

— Наедине.

— Ты привёз поверенного. Значит, говорить будем о документах.

— Он понадобится позже.

— Пусть сразу послушает. Повторять дважды мне некогда.

Кайден нахмурился.

— Эстелия.

Она слишком хорошо знала эту интонацию.

Раньше после неё обычно следовало: «не сейчас», «не при людях», «мы обсудим это дома».

Теперь они уже были дома.

Только дом принадлежал не Кайдену.

— Проходи, — сказала она.

В библиотеке было теплее, чем в коридоре. За последние недели Эстелия успела превратить комнату в нечто среднее между кабинетом, складом документов и местом, где вечно оказывались забытые кем-то вещи.

На одном стуле лежали свёрнутые планы.

На втором — образцы тканей.

На подоконнике стояла коробка с металлическими крючками для фонарей.

Кайден остановился посреди комнаты.

— Ты здесь работаешь?

— Здесь у меня всё под рукой.

Его взгляд прошёл по столу.

Книга расходов.

Книга размещения.

Письма поставщиков.

Список свободных комнат.

Эстелия увидела, как он задержался на последнем.

— Садись.

Кайден не сел.

— Я думал, слухи преувеличены.

— Здесь много всякого рассказывают. Что слышал ты?

— Что ты открыла гостиницу.

— Я открыла курорт.

Он посмотрел на неё.

— Разница принципиальна?

— Да. Люди приезжают сюда не только переночевать.

— Прошло меньше месяца.

— Я помню, когда приехала. Работы было достаточно.

— И сколько здесь гостей?

— Сегодня двадцать три человека. К вечеру будет двадцать семь.

На лице Ласнера появилось неприкрытое удивление.

Кайден постарался его не показать.

— Двадцать семь?

— Четверых ещё ждём. Если дорога не задержит.

Он подошёл к окну.

Во дворе как раз проходили две женщины в дорожных накидках. Одна несла в руках небольшую корзину, другая что-то оживлённо рассказывала.

Ни одна не выглядела человеком, случайно забредшим в развалины.

— Ты открыла двенадцать комнат?

— Пока двенадцать. Больше не успели.

— Я помню этот дом. Там нельзя было использовать и пяти.

— Ты давно здесь был?

Он не сразу ответил.

— Много лет назад.

— Когда именно, Кайден?

— Лет двадцать.

Эстелия приподняла брови.

— Двадцать лет. И всё это время верил присылаемым счетам?

— У меня достаточно владений, чтобы не приезжать в каждое лично.

— Но кто-то же должен был приезжать. Здесь четыре года крыша стояла разрушенной.

Он отвернулся от окна.

— Мы не об этом приехали говорить.

— Тогда вернёмся к твоему письму.

Эстелия села за стол.

Кайден всё-таки занял кресло напротив.

Ласнер остался у двери.

— Я прочитала твоё письмо, — сказала Эстелия. — Теперь хочу увидеть документ.

Кайден посмотрел на поверенного.

Ласнер открыл папку.

— Госпожа Ровенар, речь идёт не столько об одном документе, сколько о совокупности старых семейных соглашений.

— Покажите всё, на что ссылаетесь. По очереди.

Поверенный вынул несколько листов.

Один был новым.

Два — копиями.

Последний выглядел старым даже издалека: плотная пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, большая тёмно-красная печать.

Эстелия не прикоснулась.

— Где хранилась эта бумага?

— В архиве Марвейров, — ответил Ласнер.

— Когда вы её нашли?

— Позавчера.

— Позавчера. И сразу ко мне.

Кайден раздражённо произнёс:

— Я понимаю, на что ты намекаешь.

— Хорошо. Значит, понимаешь и моё недоверие.

— Никто не подделывал документы.

— Я спросила, когда их нашли.

— Но подумала.

— После того вечера я многое думаю, Кайден.

Ласнер положил старый лист перед ней.

Эстелия наклонилась.

Почерк оказался сложным, с длинными старомодными завитками. Некоторые слова почти стёрлись.

Она прочитала первую строку.

Потом вторую.

Дальше медленнее.

Документ был составлен более ста лет назад между одним из прежних герцогов Марвейров и королевской казной.

В нём действительно упоминались «Семь облаков».

Источники.

И горный проход.

Причём последнее повторялось дважды.

— Что именно, по-вашему, это меняет? — спросила она.

Ласнер заговорил осторожно:

— Имение передавалось дому Марвейров не как полностью свободное земельное владение. Право на него связано с обязательством содержать проход и обеспечивать доступ короне к источникам.

— Это я уже знаю от ревизора.

— Не совсем. Здесь сказано, что владение не может быть разделено или передано за пределы основной наследственной линии без согласия короны и семейного совета.

Эстелия ещё раз прочитала нужный абзац.

— «Передано за пределы основной линии».

— Именно на этот пункт мы и ссылаемся.

— При разводе собственность передал мне действующий глава дома Марвейров.

— Это и есть спорный вопрос.

Она посмотрела на Кайдена.

— Ты сам мне его передал. Ты же глава дома.

— Моя подпись не отменяет старое соглашение.

— Только вспомнили вы о нём, когда здесь появились гости.

— Ты думаешь, я приехал тебе мстить?

— Я хочу понять, почему сто лет бумага никому не мешала, а теперь из-за неё я должна отдать дом.

Кайден откинулся в кресле.

— Потому что я распорядился проверить всё после твоего письма.

— После моего письма?

Он замолчал.

Эстелия медленно прищурилась.

— Кайден, я тебе не писала. Кто тебе сообщил?

Ласнер отвёл взгляд.

Кайден понял ошибку.

— Я оговорился. Мне написали из округа.

— От кого?

— Какая теперь разница, кто именно?

— Для меня есть разница. Кто следит за тем, что я здесь делаю?

— От людей, которые сообщили, что ты начала распродавать имущество.

Вот оно.

Не звёзды.

Не гости.

По крайней мере официально.

— Про проданную обстановку тебе донесли?

— Донесли? Ты вывезла светильники, зеркала, кресла. Это не безделушки.

— Всё это было в договоре. Если вещь не отмечена как личная собственность Марвейров, она моя. Ты читал и подписал.

— Потому что считал речь о заброшенном доме.

Эстелия замолчала.

Ответ оказался честнее, чем он, вероятно, собирался.

Кайден понял это через секунду.

Но было поздно.

— Так вот почему ты тогда не возражал. Заброшенный дом и отдать не жалко, — сказала она.

— Я считал владение убыточным.

— И проверять, что отдаёшь, незачем.

— Теперь я знаю больше, чем в тот вечер.

— О чём? О том, что у меня есть гости?

— Второй источник открылся.

Эстелия посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

Кайден ничего не ответил.

Ласнер снова заинтересовался папкой.

Эстелия почувствовала, как внутри вместо гнева возникает холодная ясность.

— Откуда, Кайден?

— Новости доходят до столицы.

— Быстро же они дошли.

— Ты сама видела, насколько быстро распространяются слухи.

— Про звёзды тоже слышал?

Его молчание стало ответом.

Эстелия откинулась на спинку кресла.

— Вот теперь я понимаю, почему ты так торопился.

— Не делай из этого то, чего нет.

— Тогда объясни, что я не так поняла.

— В передаче допущена ошибка. Её нужно исправить.

— Тебе ошибкой кажется то, что я сумела здесь остаться.

Он сжал губы.

— Мы обсуждаем собственность.

— Да. Мою.

Эстелия подтянула старый документ ближе.

— Допустим, эта бумага действительна. Допустим, она действительно требует согласия семейного совета и короны. Почему ты предлагаешь мне вернуть всё добровольно, вместо того чтобы просто признать передачу недействительной?

Ласнер посмотрел на Кайдена.

Очень коротко.

Но Эстелия заметила.

— Потому что вопрос можно решить без суда, — ответил Кайден.

— Без суда тебе удобнее. Но почему ты не уверен в суде?

— Суд займёт месяцы.

— Я готова подождать.

— И всё это время статус владения будет спорным.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Комиссия не сможет продлить разрешение на использование источников, пока не будет ясно, кто законный владелец.

Эстелия медленно поднялась.

Вот настоящая угроза.

Не отобрать дом немедленно.

Поставить под сомнение собственность до момента проверки.

Если комиссия не продлит разрешение, курорт закроют.

А потом можно спорить сколько угодно.

Гости исчезнут.

Работники останутся без дохода.

Второй источник снова окажется за закрытыми воротами.

— Ты знал о проверке два года, — сказала она.

Кайден напрягся.

— Знал. Уведомления приходили.

— И не сказал мне, когда подписывал бумаги.

— Я не думал, что ты действительно поедешь сюда через три дня.

— Ты рассчитывал, что я не останусь.

— Я думал, ты увидишь состояние дома и выберешь городской вариант.

Эстелия невесело улыбнулась.

— Значит, вот зачем ты согласился так легко.

— Не начинай.

— Хотел, чтобы я сама попросилась обратно? Или чтобы сказала, что без тебя не справилась?

— Я хотел дать тебе выбор.

— Только про закрытие не сказал. Хороший у меня был выбор.

Кайден встал.

— Ты сама потребовала это имение.

— Зная, что через месяц у меня могут отнять источники.

— Я не заставлял тебя отказываться от содержания.

— Ты был уверен, что я сама его попрошу.

Он не ответил.

Эстелия почувствовала усталость.

Не ту, что приходила после десяти часов работы.

Другую.

Старую.

Знакомую по последним годам брака, когда каждый серьёзный разговор с Кайденом превращался в борьбу не за решение, а за право назвать происходящее своим именем.

Она больше не хотела этой борьбы.

— Ладно, Кайден. Давай закончим. Что именно ты предлагаешь?

Кайден явно воспринял вопрос как первый шаг к согласию.

Голос стал спокойнее.

— Городской дом остаётся в силе. Я увеличу содержание.

— Назови сумму.

Он назвал сумму.

Ласнер едва заметно поднял глаза.

Сумма была действительно большой.

Такой, на которую Эстелия могла бы жить в столице без необходимости когда-либо зарабатывать самой.

— Кроме того, — продолжил Кайден, — я готов передать тебе небольшой дом за городом. Полностью, не во временное пользование.

— О каком доме ты говоришь?

— У Лайденского озера.

Эстелия знала это место.

Красивый дом.

Небольшой парк.

До столицы меньше часа.

Когда-то она сама говорила Кайдену, что хотела бы провести там лето.

Он запомнил.

Странно.

— Ты предлагаешь мне именно тот дом?

— Тот самый. Ты ведь хотела там жить летом.

На несколько секунд стало больнее, чем она ожидала.

Не потому, что захотела принять.

Потому что пятнадцать лет брака действительно нельзя было вычеркнуть одним разводом. Кайден помнил какие-то её желания. Она помнила его. Между ними оставались сотни мелочей, которые не исчезали вместе с подписью на бумаге.

Но дом у озера принадлежал той Эстелии, которая жила рядом с ним.

Нынешней он был не нужен.

— Нет. Я не перееду к озеру.

Кайден не поверил.

— Ты даже не подумала.

— Подумала. Просто тогда я хотела совсем другой жизни.

— Эстелия, будь разумной.

— Не начинай опять решать, что для меня разумно.

— Ты рискуешь потерять всё.

— Знаю, что рискую.

— Ты вложила сюда свои деньги.

— Свои, Кайден. Я помню.

— Если передача будет отменена, ты получишь компенсацию только за подтверждённые улучшения.

— Все расходы записаны. Ты знаешь, я не выбрасываю квитанции.

— Ты не понимаешь.

— Тогда скажи прямо, что ты имеешь в виду.

Он шагнул ближе к столу.

— Это место не стоит войны.

Эстелия посмотрела на него.

— Когда ты отдавал его, здесь никто не собирался воевать.

— И сейчас я говорю не о деньгах.

— Тогда о чём? Говори.

Кайден замолчал.

Она ждала.

— Об источниках, — сказал он наконец. — Если они действительно начали меняться, дело становится сложнее.

— Ты что-то о них знаешь?

— Недостаточно, чтобы объяснить.

— Но достаточно, чтобы захотеть их обратно?

— Я приехал, потому что старый документ может создать тебе проблемы.

— И лучшее, что ты придумал для меня, — забрать дом.

— Перестань искать оскорбление в каждом слове.

— Я больше не могу принимать твои слова на веру. Ты сам к этому привёл.

Ласнер прикрыл глаза.

Кайден тяжело выдохнул.

— Я не хочу с тобой враждовать.

— Тогда не отнимай у меня дом.

— Он может не принадлежать тебе по закону.

— Тогда будем разбираться по закону.

— Значит, отказываешься?

— Отказываюсь.

— Даже от дома у озера?

— Ты услышал. Я остаюсь здесь.

Кайден долго смотрел на неё.

Потом перевёл взгляд к окну.

Во дворе появился Бран с группой гостей. Он что-то рассказывал, показывая в сторону старой горной дороги.

— Ты изменилась, — сказал Кайден.

Эстелия ожидала услышать это когда-нибудь.

Почему-то сейчас фраза показалась почти смешной.

— Тебе и раньше случалось не понимать меня.

— Я прожил с тобой пятнадцать лет.

— И привык, что в конце я уступлю. Но это ведь не значит, что я всегда с тобой соглашалась.

Он резко повернулся.

Эстелия не стала продолжать.

Слишком легко было превратить разговор о собственности в суд над их браком.

Она не хотела.

— Господин Ласнер, я хочу копию документа.

Поверенный кивнул.

— Копию подготовим.

Кайден возразил:

— Это семейный архив.

— На этой бумаге основана твоя претензия ко мне. Я должна иметь возможность её проверить.

Ласнер посмотрел на Кайдена.

Через секунду тот коротко кивнул.

— Хорошо, дадим копию.

— Прошу сделать это сегодня.

— Ласнер подготовит.

В дверь постучали.

Тесса заглянула внутрь.

— Простите, госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн приехал.

Кайден стал совершенно неподвижен.

Эстелия заметила.

И, к собственному раздражению, сразу поняла почему.

В столице уже могли ходить слухи не только о звёздах.

— Пригласи его сюда, — сказала она.

Тесса исчезла.

Кайден холодно спросил:

— Он часто приезжает?

— Когда требуется для проверки.

— Каждое его посещение необходимо?

— Он проверяет курорт. Ту самую проверку, о которой ты предпочёл промолчать.

— Я помню, кто такой Кальдэн.

— Тогда ты и сам знаешь, зачем он здесь.

Кайден стиснул челюсть.

Эстелия почувствовала почти детское желание добавить что-нибудь особенно неприятное.

И не добавила.

Она больше не была обязана доказывать бывшему мужу, что может заинтересовать другого мужчину.

Тем более что между ней и Рейнаром ничего не было.

Кроме споров.

И ещё одного разговора, который она вспоминала чаще, чем следовало.

Дверь открылась.

Рейнар вошёл без привычного дорожного плаща, в тёмном сюртуке, на котором серебряная застёжка у воротника выглядела единственным украшением.

Увидел Кайдена.

Остановился.

— Герцог Марвейр.

— Герцог Кальдэн.

Приветствие прозвучало безупречно вежливо.

Эстелия вдруг поняла, что предпочитала их обоих, когда они говорили менее вежливо.

Рейнар перевёл взгляд на папку Ласнера.

— Я помешал?

— Вы вовремя, — сказала Эстелия.

Кайден одновременно произнёс:

— Мы ещё не закончили.

Рейнар посмотрел сначала на одного, потом на другую.

— Госпожа Ровенар, мне подождать?

— Нет, оставайтесь. Кайден требует вернуть «Семь облаков». Вы тоже должны это услышать.

Рейнар не изменился в лице.

Только взгляд стал внимательнее.

— На каком основании?

Ласнер поднял старый документ.

— На основании семейного договора о владении землёй и коронными источниками.

Рейнар протянул руку.

— Позволите прочитать?

Ласнер колебался.

Кайден кивнул.

Рейнар подошёл к окну, где света было больше, и принялся читать.

Эстелия наблюдала за ним.

В отличие от неё, старый почерк не заставлял его останавливаться на каждом втором слове.

Он дошёл до абзаца о передаче за пределы наследственной линии.

Вернулся выше.

Прочитал ещё раз.

— Где оригинал?

— Хранился в столичном архиве, — ответил Ласнер. — Мы привезли сам подлинник.

Рейнар поднял глаза.

— Вы возите семейный документ столетней давности по горной дороге?

Ласнер слегка смутился.

— Герцог счёл вопрос достаточно важным.

— Очевидно, весьма важным.

Кайден произнёс:

— Документ действителен?

— Печать выглядит настоящей. Подписи тоже. Но я не специалист по семейным архивам Марвейров.

— А по коронным соглашениям?

— Могу судить о них в пределах своих полномочий.

Эстелия поднялась.

— Что вы видите в этом соглашении?

Рейнар положил лист на стол.

— Здесь действительно есть ограничение на передачу владения.

Кайден едва заметно расслабился.

Эстелия увидела.

— Но вы перечитали что-то ещё. Что вас смутило?

Рейнар посмотрел на неё.

— Но соглашение составлено до последнего изменения статуса горного комплекса.

— Что это означает?

— Через несколько десятилетий после этой бумаги корона изменила порядок использования источников. Я видел упоминание в окружном архиве.

Кайден нахмурился.

— Какое изменение?

— Не помню точную формулировку.

— Но вы считаете, что оно отменяет документ?

— Пока у меня нет оснований это утверждать.

— Тогда зачем вы ссылаетесь на него?

Рейнар посмотрел на него спокойно.

— Чтобы не решать спор по одной бумаге, когда существуют более поздние.

Кайден повернулся к Ласнеру.

— Вы их видели?

Поверенный покачал головой.

— В семейном архиве ничего подобного не было.

Эстелия спросила:

— Где они могут быть?

— В окружном архиве. Возможно, часть здесь.

— В самом доме могли оставить экземпляр?

— Старые курорты такого статуса обычно хранили собственные книги владения.

Бран говорил о старых книгах гостей.

Планы здания нашлись.

Финансовые записи сохранились частично.

Но ничего похожего на архив владения Эстелия пока не видела.

— Где его искать?

— Если он сохранился, — сказал Рейнар, — вероятнее всего, в старой административной части дома.

Эстелия посмотрела на него.

— Значит, придётся открывать закрытую часть.

— Если искать здесь — да.

— Лишь бы там хоть что-нибудь сохранилось.

Кайден вмешался:

— Это ничего не меняет. Пока вопрос не решён, любые действия с имением должны быть остановлены.

Рейнар повернулся к нему.

— Для этого одного вашего требования недостаточно.

Слово прозвучало спокойно.

Кайден прищурился.

— Вы считаете, я должен позволить продолжать распродажу?

— Спор о праве собственности сам по себе не останавливает хозяйственную деятельность действующего владельца.

— Если передача может быть признана недействительной…

— Но ещё не признана. Сейчас в реестре владелицей значится госпожа Ровенар.

Эстелия почувствовала, как напряжение немного отпускает плечи.

Не полностью.

Рейнар продолжил:

— Однако королевская проверка осложняется.

— Что это меняет для меня на комиссии?

— Потому что комиссия должна рекомендовать продление разрешения конкретному владельцу. Если до проверки будет официально заявлен имущественный спор, нам придётся установить, кому именно принадлежит право обращения.

— Если он так и останется требованием на словах?

Кайден ответил раньше:

— Не останется. Заявление будет подано.

Эстелия посмотрела на него.

Вот и закончились предложения решить всё мирно.

— Тогда, — сказал Рейнар, — мне придётся задержаться.

Кайден нахмурился.

— Это ещё и ваше дело?

— Я веду проверку источников. Если спор связан с договором, регулирующим их использование, вопрос входит в мои полномочия до передачи его в столичную комиссию.

— Сколько займёт проверка?

— Сейчас не назову срок. Сначала нужно собрать документы.

— То есть ждать неизвестно сколько.

Эстелия не удержалась:

— Вот с этими ответами я и живу последние недели.

Рейнар бросил на неё взгляд.

— Со мной вы не живёте. Но за ответы готов отвечать.

В комнате стало настолько тихо, что Эстелия услышала, как за стеной кто-то уронил металлический предмет.

Кайден медленно повернул голову к ней.

Она закрыла глаза на одно мгновение.

— Кайден, речь о проверке.

— Именно о ней, — подтвердил Рейнар.

Ласнер внезапно обнаружил невероятный интерес к краю папки.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Вы нарочно так сказали?

— Неудачно получилось.

Кайден произнёс холодно:

— Полагаю, теперь мне известно достаточно.

— Тогда на сегодня закончим. Мне ещё нужно работать.

Он повернулся к ней.

— Я остановлюсь в Равенне.

— Там сейчас проще найти комнату.

— Ласнер останется со мной. Мы получим официальные копии документов из столицы.

— Передайте копии и мне.

— Если передумаешь…

— Моего согласия ждать не нужно.

— Ты даже не знаешь, что найдётся в архиве.

— Поэтому и не буду соглашаться вслепую.

Кайден на секунду сжал губы.

Потом коротко поклонился Рейнару.

— Герцог Кальдэн.

— Герцог Марвейр.

Эстелии он не поклонился.

Просто посмотрел.

В этом взгляде оказалось больше старого, чем во всём разговоре.

Раздражение.

Непонимание.

И, возможно, что-то похожее на сожаление.

Но ей уже было неважно, как именно это называлось.

Кайден вышел.

Ласнер задержался.

— Госпожа Ровенар.

— Слушаю вас.

Он понизил голос.

— Я действительно не видел этого документа в вечер подписания.

Эстелия изучала его лицо.

— В это верю.

Поверенный явно не ожидал.

— А о королевской проверке вы знали?

Он отвёл взгляд.

Вот и ответ.

— Тогда после окончания дела объясните мне, пожалуйста, кто решил скрыть это от меня. Я хочу услышать имя, господин Ласнер.

Он посмотрел на неё.

— Я понял вас, госпожа Ровенар.

— Я буду ждать ответа.

Ласнер ушёл следом за Кайденом.

Эстелия дождалась, пока дверь закроется.

Потом повернулась к Рейнару.

— Только не спрашивайте сейчас, как я себя чувствую.

— Я собирался спросить о документах.

— Дайте мне минуту. Потом спросите.

— Конечно.

— И не смейтесь над тем, что было.

— Мне не смешно.

Он действительно не улыбался.

От этого было ещё хуже.

Эстелия подошла к окну.

Кайден пересекал двор.

Гости расступались перед ним, не зная, кто это. Одна женщина даже улыбнулась.

Он ответил машинальным кивком.

Затем увидел террасу.

Второй источник.

Золотистый пар.

Остановился.

Всего на несколько секунд.

Но Эстелия заметила.

Рейнар, стоявший рядом, тоже.

— Теперь он понял, — сказала она.

— Увидел источник?

— Увидел, что именно пытается забрать.

Рейнар не ответил.

К обеду Кайден уехал в Равенну.

К вечеру половина гостей уже знала, что «какой-то герцог из столицы» приезжал к хозяйке и выглядел недовольным.

Тесса утверждала, что она никому ничего не рассказывала.

Эстелия почти верила.

Почти.

— Даже Мирене? — спросила она.

— Особенно Мирене.

— А с ней почему такая строгость?

— Потому что ей не надо рассказывать. Она сама всё узнаёт.

Это было похоже на правду.

Эстелия решила не тратить силы.

Вместо этого они вместе с Рейнаром начали искать старую административную часть.

Спор начался через семь минут.

— Это не здесь, — сказал Рейнар.

— Что не сходится?

— План не совпадает.

Эстелия развернула большой лист на столе бывшего приёмного зала.

Старый чертёж оказался выцветшим, но различимым.

— Вот центральная лестница.

— Лестница на месте.

— Вот большой зал.

— Зал тоже совпадает.

— Значит, комнаты за ним — административная часть.

— Подождите, за ним здесь другое обозначение.

— Я не туда смотрю? Покажите.

Рейнар положил палец на тонкую линию.

— Это не стена.

— Тогда что за линия?

— Здесь был проход.

— Там сейчас стена.

— Мы сравниваем разные годы.

Она посмотрела на план.

— Вы хотите сказать, её построили позже?

— Похоже на то. Нужно сверить с другим планом.

Эстелия прищурилась.

— Вы опять оставили мне это «возможно».

— Дом перестраивали не по моему распоряжению.

— А отвечать приходится вам. Сочувствую.

Они перенесли планы в библиотеку.

Бран принёс ещё два свёртка.

Первый показывал устройство западного крыла после ремонта примерно шестидесятилетней давности.

Второй был настолько старым, что часть обозначений Эстелия не могла прочитать.

Рейнар мог.

Это раздражало.

— Что здесь написано?

— «Служебная галерея».

— А здесь?

— «Канцелярия источников».

Эстелия замерла.

— Источников? Я правильно услышала?

Он указал.

— Канцелярия источников.

— Вот это нам и нужно.

— Хорошо бы она сохранилась.

— Рейнар.

Он посмотрел на неё.

Она впервые назвала его без титула вслух и поняла это только после того, как слово прозвучало.

Пауза оказалась короткой.

Но заметной.

— Я слушаю.

Эстелия решила не исправляться.

— Мы её нашли на плане. Почему вы всё ещё сомневаетесь?

— Потому что плану больше ста лет, а дом перестраивали минимум трижды.

— Ну не исчезла же она без следа. Давайте искать.

Бран стоял рядом и слушал.

— Я не помню никакой канцелярии.

— Отец не рассказывал?

— Он здесь не работал.

— А дед? Он мог знать?

— Работал конюхом. В главный дом почти не ходил.

Рейнар показал на план.

— Вход должен быть за большим залом.

Бран нахмурился.

— Там склад.

— Со склада и начнём.

Эстелия сложила план.

— Я знала, что зря продала часть фонарей.

— У вас осталось девяносто с лишним, — напомнил Рейнар.

Она повернулась.

— И фонари вы пересчитали?

Он едва заметно усмехнулся.

— Ночью я смотрел освещение. Трудно проверять его с закрытыми глазами.

— Ничего от вас не спрячешь.

— Кое-что ещё удаётся.

Большой зал был закрыт с самого приезда Эстелии.

Не потому, что находился в особенно плохом состоянии. Напротив, крыша над центральной частью сохранилась лучше западного крыла.

Проблема была в размере.

Огромное пространство требовало такого количества работы, что Эстелия в первый же день решила не тратить на него ни времени, ни денег.

Теперь они вошли внутрь через боковую дверь.

Бран открыл ставни.

Серый дневной свет проник в зал полосами.

Когда-то здесь действительно могли проходить большие приёмы.

Высокий потолок поддерживали массивные колонны.

На дальней стене сохранился потемневший герб с семью облаками.

Паркет под слоем пыли кое-где всё ещё блестел.

Большая часть мебели отсюда уже ушла на продажу или была перенесена в другие помещения.

Эстелия остановилась посреди зала.

— Я начинаю жалеть, что не открыла его для гостей.

Рейнар осмотрел потолок.

— Сначала нужно осмотреть перекрытия.

— Я только пожалела. Столы пока сюда не несу.

— Тогда успеем проверить.

— Вы сейчас так довольны, будто я наконец вас послушалась.

— А вы не послушались?

— Послушалась. Но похвалы за хорошее поведение мне уже поздновато ждать.

Бран тихо хмыкнул.

Рейнар сделал вид, что не услышал.

За большим залом находилось помещение, которое Бран называл складом старых ковров.

Ковров там почти не осталось.

Зато стояли разобранные ширмы, пустые сундуки, старые карнизы, четыре сломанных стула и половина деревянной статуи, происхождение которой никто не смог объяснить.

Рейнар развернул план.

— По размерам не совпадает.

— Где не хватает места?

— Комната должна быть длиннее.

Эстелия оглядела стены.

— На сколько?

— Примерно на десять футов.

Она прошла от одной стены к другой.

— Может, ошибка плана?

— Такое бывает.

— Но вы так не думаете.

— Пока больше похоже, что комнату разделили.

Бран подошёл к дальней стене.

— За ней лестница.

— Подождите, какая лестница?

— Служебная, вниз.

Рейнар нахмурился.

— На плане её нет.

— Она точно есть. Я сам по ней хожу.

— Куда ведёт?

— В нижний коридор и хозяйственные подвалы.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— План старше лестницы?

— Или лестница старше этого плана и её почему-то не обозначили.

— Разбираться с этим домом можно до старости.

Они вышли в коридор.

Служебная лестница действительно начиналась за узкой дверью.

Каменные ступени шли вниз.

Эстелия взяла один из фонарей.

Рейнар забрал его у неё.

— Я сама умею держать фонарь.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Так отдайте.

— Потому что у вас в другой руке план.

Она посмотрела на лист.

Он был прав.

Это раздражало ещё сильнее.

— Хоть бы раз оставили мне возможность поспорить.

— Уверен, вы её ещё найдёте.

Бран шёл последним.

Нижний коридор оказался холодным.

Здесь стены не штукатурили. Камень оставался открытым, местами покрытым светлым налётом.

Слева находились кладовые.

Справа — помещения, которыми уже давно не пользовались.

Одна дверь не открылась.

Вторая вывела в старую винную комнату, почти пустую.

Третья — к лестнице в подвал.

Рейнар остановился.

— Не тот уровень.

Эстелия вздохнула.

— Опять мимо?

— Мы слишком низко.

— Вы сами сказали идти вниз.

— Потому что план показывал перепад уровня. Но канцелярия не могла находиться здесь.

— Что нас отсюда исключает?

— Там есть окна.

Он указал на старый чертёж.

Эстелия приблизила фонарь.

Действительно.

Три маленьких прямоугольника на внешней стене.

— Тогда она выше.

— Или была выше до перестройки.

— Ещё одну перестройку надо учитывать. Хорошо.

Бран потёр бороду.

— Под большим залом есть ещё один уровень.

Эстелия повернулась.

— Между залом и этим коридором?

— Небольшой. Не под всем залом.

— Почему вы раньше не сказали?

— Я и не подумал, что вам туда нужно.

— Я спрашивала показать весь дом.

— Я понял, что вам для жилья показать. Туда никто не ходит.

Эстелия закрыла глаза.

— Мне теперь и нежилое нужно, Бран.

— Там нечего смотреть.

— Вы сами там были?

— Дверь заколочена лет тридцать.

Она открыла глаза.

— Вот с неё-то и надо было начинать.

Рейнар посмотрел на смотрителя.

— Покажите дверь.

Бран повёл их дальше.

Коридор сворачивал за старой кладовой.

В конце стоял высокий шкаф.

Бран вместе с Рейнаром отодвинули его.

За шкафом оказалась узкая дверь.

Настоящая.

Деревянная.

С тремя поперечными досками.

— Вы прятали её шкафом? — спросила Эстелия.

— Да не я его ставил. До меня стоял.

— Хоть раз за него заглянуть не захотелось?

— Госпожа Ровенар, если в старом доме открывать каждую заколоченную дверь, можно всю жизнь провести в пыли.

— А я-то удивлялась, почему всё время нахожу новые комнаты.

— Я здесь сорок два года, госпожа. Все двери не переоткрываешь.

Рейнар осмотрел доски.

— Они старые.

— Вот, как я и сказал.

— Но не тридцать лет.

Бран нахмурился.

— А на сколько выглядят?

— Точно не определю. Но моложе.

Эстелия подошла ближе.

Гвозди действительно выглядели не так, как на старых окнах западного крыла.

Ржавые.

Но не полностью разъеденные.

— Кто мог заколотить позже?

Бран пожал плечами.

— Фарен сюда доступ имел. Кто ещё — не знаю.

Эстелия сразу подумала о бывшем управляющем.

— Ему зачем закрывать старую дверь?

— Прежде надо выяснить, он ли закрывал, — сказал Рейнар.

Они сняли доски.

За дверью обнаружилась короткая лестница вверх.

Не вниз.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Всё-таки не зря вниз ходили. Отсюда наверх можно.

— Теперь поднимемся.

— Очень удобно оказаться правым после того, как мы обошли половину подвала.

— Без подвала эту лестницу не нашли бы.

— Да, да, я уже оценила.

Лестница закончилась возле каменной стены.

Не двери.

Стены.

Эстелия подняла фонарь.

— И ради этого мы снимали доски?

Рейнар постучал костяшками по камню.

Глухо.

Потом чуть левее.

Звук изменился.

Он постучал ещё раз.

— Здесь пустота.

Бран подошёл.

— За стеной большой зал.

— Значит, между нами и залом ещё что-то есть.

Эстелия провела рукой по камню.

Кладка отличалась от окружающей.

Не сильно.

Но если знать, куда смотреть, разница становилась заметной.

Камни были меньше.

Раствор светлее.

— Это замуровали позже, — сказала она.

— Кладка заметно другая.

— Насколько позже?

Рейнар поднял фонарь.

— По одному камню не датирую.

— Десять лет? Сто? Хоть порядок.

— Несколько десятилетий. Может, больше.

Эстелия вспомнила старый план.

Канцелярия источников.

Комната, которая должна была находиться за большим залом.

И стена, закрывающая проход к ней.

— С другой стороны тоже стена?

— Поднимемся и посмотрим.

Они вернулись наверх.

На этот раз прошли через большой зал вдоль дальней стены.

Эстелия считала шаги.

Рейнар тоже.

Она заметила это на двадцать шестом.

— Вы считаете?

— Пытаюсь прикинуть расстояние.

— Сколько насчитали?

— Тридцать два.

— У меня тридцать один.

Он посмотрел на неё.

— У нас разный шаг. Так измерять неточно.

— Значит, считать нужно было чем-то надёжнее собственных ног.

Бран, шедший за ними, пробормотал:

— У меня двадцать девять.

Они остановились у большого герба с семью облаками.

Эстелия приложила ладонь к каменной стене.

— Где-то здесь.

Рейнар начал осматривать поверхность.

Герб был выполнен не на отдельной панели, а прямо на кладке. Семь облаков расходились полукругом вокруг высокой горы.

Эстелия видела его раньше, но не разглядывала.

Теперь заметила странность.

Нижнее облако справа отличалось по цвету.

Совсем немного.

— Рейнар.

Он подошёл.

— Нашли что-нибудь?

Она указала.

— Этот камень меняли.

— Либо он иначе вытерся. Посмотрим края.

— Могли бы хоть раз согласиться сразу.

— А если вы ошиблись?

— Тогда скажете. Только сначала посмотрите.

Он провёл пальцами по краю изображения.

— Здесь шов.

— У других облаков есть такие швы?

— У этих не вижу.

Бран поднял фонарь выше.

В верхней части герба тоже обнаружился тонкий разрыв.

Рейнар отступил.

— Это не просто герб.

— Он что-то закрывает?

— Похоже на отдельную панель.

Эстелия посмотрела на огромную каменную поверхность.

— Она слишком большая.

— Может, двигается только часть. Нужно найти контур.

Они очистили край от пыли.

Потом второй.

Через четверть часа обнаружили прямоугольный контур.

Высотой почти с человека.

Шириной примерно в четыре фута.

Дверь.

Замурованная настолько тщательно, что без плана никто бы её не заметил.

Эстелия почувствовала то самое любопытство, которое появилось в ночь пробуждения второго источника.

Только теперь к нему примешивалась тревога.

— Можно открыть?

Рейнар посмотрел на кладку.

— Можно сломать.

— Ломать я и сама предложила бы. Без этого можно?

— Вопрос в том, что за ней.

— Если там канцелярия, нам всё равно придётся войти.

— Если план показывает именно её.

— У нас спор о собственности. За стеной могла сохраниться документация. Я хочу туда попасть.

— Сегодня нет.

Эстелия повернулась к нему.

— Что ещё надо проверить?

— Потому что мы не знаем, что держит эта кладка.

— Вы боитесь за всю стену?

— Именно. И если она стала частью опоры после перестройки, вы можете получить половину потолка в большом зале на голову.

Она посмотрела вверх.

Потолок находился высоко.

Очень высоко.

— Вы хоть понимаете, как мне хочется войти?

— Понимаю. Поэтому и не хочу, чтобы вы полезли под непроверенную кладку.

— Я до сих пор ничего себе на голову не уронила.

— Давайте и дальше так.

Бран отошёл на шаг.

Эстелия скрестила руки.

— Что предлагаете?

— Позвать Хорвена и Терена. Пусть посмотрят кладку с обеих сторон. Если проход можно открыть без риска, вскроем завтра.

— Раньше никак?

— Только после их осмотра.

— Кайден уже подаёт спор.

— За ночь документы не исчезнут.

Эстелия посмотрела на замурованную дверь.

— Кто-то уже однажды позаботился, чтобы их никто не нашёл.

Рейнар стал серьёзнее.

— Вы думаете, стену заложили из-за документов?

— Допускаю. Мне очень не нравится, что её спрятали.

— Проверим и это. Пока мы видим лишь заложенный проход.

Она посмотрела на него.

— С вами даже испугаться нормально не получается.

— Я не прошу не бояться. Прошу подождать.

— Да слышу я. Просто дайте мне поворчать.

Уголок его рта дрогнул.

Эстелия почувствовала, что тоже почти улыбается, и раздражение стало ещё сильнее.

— В архиве Марвейров лежал документ, позволяющий Кайдену оспорить передачу. Здесь есть замурованный проход в помещение, которое на старом плане называется канцелярией источников. Даже если это совпадение, я хочу проверить.

— Я тоже хочу туда попасть.

— Только стоите между мной и стеной.

— До утра. А потом посмотрим вместе.

— В моём возрасте уже жалко тратить сутки на ожидание.

Он посмотрел на неё.

— Вы сейчас серьёзно про возраст?

— Не цепляйтесь к словам.

— Тридцать девять — не причина разбирать стену ночью. До утра подождать можно.

Эстелия прищурилась.

— Откуда вы знаете мой возраст?

Рейнар понял, что сказал.

— Из документов.

— В какой бумаге это понадобилось?

— Материалов проверки.

— Для проверки комнаты и источника нужен мой возраст?

— В деле есть сведения о владелице.

— С датой рождения?

— Бывает, что и дата.

— А вы, конечно, прочли всё.

— Обычно я читаю дело целиком.

Эстелия несколько секунд смотрела на него.

— Скоро выяснится, что в вашем деле обо мне больше, чем я сама помню.

— Не настолько подробное дело.

— Хоть это утешает.

Бран, стоявший рядом, вдруг очень заинтересовался кладкой.

Эстелия решила прекратить разговор первой.

— Ладно. Дождёмся утра.

— Спасибо.

— Я не признала себя неправой. Просто пусть Хорвен посмотрит.

— Меня и это устроит.

— Только не радуйтесь так явно.

— Я ещё ничего не сказал.

Он снова не улыбался.

И снова это было хуже.

Хорвен пришёл через час.

Терен Ладис — к вечеру.

Они осматривали стену почти до темноты.

Эстелия пыталась присутствовать рядом, но через двадцать минут Марта нашла её в большом зале.

— У нас проблема.

— Что случилось на кухне?

— Гости хотят ужинать на террасе.

— Там уже накрывают?

— И идёт дождь.

Эстелия посмотрела в окно.

Действительно.

Мелкий.

Но упорный.

— Пусть ужинают внутри.

— Говорят, ради террасы и приехали.

— Под дождём-то что им понравилось?

Марта посмотрела на неё так, словно ответ был очевиден.

— Потому что облака поднялись прямо к террасе.

Эстелия вздохнула.

Вот чем отличался курорт от семейного дома.

В семейном доме дождь менял планы.

Здесь дождь создавал зрелище.

Она оставила мужчин со стеной и пошла решать вопрос со столами.

Через два часа гости ужинали под навесом восточной галереи, наблюдая, как белый туман идёт через двор.

Один ребёнок утверждал, что облако зашло прямо в комнату.

Тесса попросила не поощрять его.

Эстелия пообещала.

Потом выяснилось, что это правда: окно в десятой комнате снова не закрылось до конца.

К девяти вечера дождь закончился.

Звёзды над нижним бассейном появились, как обычно.

Второй источник продолжал светиться золотистым паром.

А в большом зале Терена и Хорвена всё ещё не было.

Эстелия вернулась.

Они стояли возле замурованной двери.

Рейнар сидел на подоконнике, просматривая старый план.

— Есть решение? Я уже извелась.

Хорвен вытер ладони о штаны.

— Открыть можно.

— Сегодня успеете?

— Завтра с утра.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

Он ничего не сказал.

Это было хуже любого комментария.

— Почему не сейчас?

— Потому что мне нужны два человека и распорки.

— Рабочих мы найдём. Олдера позвать?

— У меня нет желания делать эту работу ночью при фонарях.

— Я могу принести ещё фонарей.

— Дело не в количестве фонарей, госпожа Ровенар.

Хорвен был одним из немногих людей, которые совершенно не впечатлялись её тоном.

— Если хотите, можете взять молоток сами.

Эстелия задумалась.

Рейнар поднял голову от плана.

— Даже не думайте.

— Не успела даже спросить.

— А я уже понял, что хотите.

— Вы слишком внимательно за мной наблюдаете.

Терен кашлянул.

Хорвен перевёл взгляд с одного на другого.

— Я приду в семь утра.

— Может, к шести?

— К семи успею собрать людей.

— Хотя бы к половине седьмого.

— Не обещаю того, чего не сделаю. В семь.

Эстелия сдалась.

— Хорошо. Буду ждать.

Хорвен ушёл первым.

Терен задержался у двери.

— Я тоже буду утром.

— И вам не терпится?

— Хочу посмотреть, что там.

— Наконец-то хоть кто-то меня понимает.

Когда он ушёл, Бран отправился закрывать галерею.

В большом зале остались только Эстелия и Рейнар.

Снаружи было слышно, как гости возвращаются от источника.

Кто-то смеялся.

Кто-то позвал ребёнка.

Эстелия подошла к замурованному проходу.

— Кайден вернётся завтра.

— Скорее всего. Долго он ждать не станет.

— Он подаст официальное заявление.

— По тому, что сказал, — подаст.

— Если документ действителен, комиссия остановит продление разрешения?

Рейнар отложил план.

— Такое решение возможно.

Эстелия повернулась.

— Мне бы хоть раз услышать от вас определённое «нет».

— Я не могу обещать решение комиссии.

— А что вы сами решите?

Он помолчал.

— Моё решение зависит от того, что мы найдём.

— Если за стеной пусто?

— Тогда от действующих документов.

— Которые сейчас не в мою пользу.

— Этого мы ещё не установили.

— Но сказать, что всё хорошо, тоже не можете.

Рейнар встал.

— Эстелия.

Она замерла.

Он впервые назвал её по имени без «госпожи Ровенар».

Без титула.

Без официальной дистанции.

Она подняла взгляд.

— Я слушаю.

— Подождите. Мы ещё ничего не проиграли.

— А я боюсь снова остаться с собранными сундуками. За этот месяц мне одного раза хватило.

Фраза прозвучала спокойнее, чем она чувствовала.

Рейнар не ответил сразу.

Эстелия пожалела, что вообще сказала.

Не потому, что это было неправдой.

Потому что слишком личным оказалось признание.

— Кайден уже не решает за вас, — сказал Рейнар.

Она усмехнулась.

— Он пока этого не понял.

— Возможно, не скоро поймёт.

— И здесь никаких обещаний.

— Я могу сказать, что вижу сам.

Он показал в сторону галереи.

— Вы запустили дом, он приносит деньги. Гости хотят возвращаться. Даже второй источник заработал. Это всё уже есть, независимо от того, что говорит Кайден. А спор и комиссия ещё впереди.

Эстелия слушала.

— Так вы меня всё-таки успокаиваете?

— Я напоминаю, что вы успели сделать.

— Это у вас как называется?

— Перечень фактов, если вам нужно название.

Она неожиданно рассмеялась.

— Могла бы и сама догадаться.

— Я опять не то сказал?

— Только вы могли утешить человека перечнем фактов.

— По крайней мере, не обещал того, чего не знаю.

— Вот за это и спасибо.

Несколько секунд они стояли напротив друг друга.

Потом Эстелия посмотрела на стену.

— Вы думаете, там действительно сохранились документы?

— Надеюсь. Но завтра станет ясно.

— Но хотите узнать.

— Разумеется, хочу.

— Вам самому это интересно?

— Моя проверка от этих бумаг тоже зависит.

— Только поэтому?

Он чуть прищурился.

— А какую причину вы хотите услышать?

Она сразу пожалела о вопросе.

— Простите. Не следовало спрашивать.

— Тогда остановимся на проверке.

Эстелия кивнула.

Правильно.

И очень хорошо.

Особенно хорошо.

Она пошла к двери.

— Спокойной ночи, герцог Кальдэн.

— Спокойной ночи, госпожа Ровенар.

Расстояние вернулось на место.

И всё же по дороге в свою комнату Эстелия поймала себя на том, что злится.

Не на Рейнара.

На себя.

Ей было тридцать девять лет.

Она только что закончила пятнадцатилетний брак.

Бывший муж приехал отнимать её новое имущество.

Через несколько дней должна была решиться судьба курорта.

За старой стеной, возможно, находились бумаги, от которых зависело всё.

И именно сейчас её совершенно не должно было интересовать, почему королевский ревизор впервые назвал её по имени.

Совершенно.

В семь утра Хорвен пришёл с двумя рабочими.

Эстелия уже ждала его.

Рейнар тоже.

— Вы вообще спали? — спросил мастер.

— Немного поспала, — ответила Эстелия.

— Сколько?

— Хорвен, давайте лучше про стену.

— Значит, мало. Отойдите, будем начинать.

Работа началась с края кладки.

Хорвен запретил разбивать середину.

Сначала сняли несколько небольших камней возле старого дверного проёма.

Потом ещё один.

За ними открылась тёмная щель.

Эстелия подошла ближе.

— Есть пространство.

— По звуку определили верно, — сказал Рейнар.

— По звуку я верила хуже.

— Теперь можно убедиться.

Хорвен велел им отойти.

Следующие полчаса прошли мучительно медленно.

Камень за камнем.

Раствор.

Пыль.

Снова камень.

Когда проём стал достаточно широким, из темноты потянуло холодным воздухом.

Терен поднял фонарь.

— Помещение есть.

Эстелия почувствовала, как внутри всё сжалось.

Не страх.

Ожидание.

Ещё несколько камней.

Потом Хорвен остановился.

— Хватит.

— Больше не разбирать?

— Чтобы войти — хватит.

— Так мы до двери ещё не добрались?

— Настоящая дверь дальше.

Эстелия подошла.

За разобранной кладкой действительно находился узкий проход длиной около двух шагов.

И в конце — дверь.

Не деревянная.

Каменная.

Невысокая, тёмная, с металлическим кольцом вместо ручки.

На поверхности был вырезан тот же знак, что над большим залом.

Семь облаков вокруг горы.

Но здесь между ними находилось ещё кое-что.

Тонкие линии соединяли облака между собой.

Эстелия подняла фонарь.

— На гербе наверху этого нет.

— Там облака не соединены, — подтвердил Рейнар.

Терен наклонился ближе.

— И на современных печатях нет.

— Что могут означать эти линии?

Никто не ответил.

Эстелия коснулась металлического кольца.

Холодное.

Она потянула.

Дверь не двинулась.

— Заперта?

Рейнар встал рядом.

— Или заклинила. Попробую.

Эстелия повернула голову.

Он заметил.

— Что вас смутило?

— Ничего. Просто приятно, что вы тоже не сразу понимаете, как тут всё устроено.

Терен засмеялся.

Рейнар взял кольцо.

Потянул сильнее.

Без результата.

— Может, замок с другой стороны, — сказал Хорвен.

— Тогда зачем кольцо с этой? — спросила Эстелия.

Никто не знал.

Она ещё раз осмотрела знак.

Семь облаков.

Семь источников.

Два уже работали.

Пять молчали.

В центре горы был вырезан маленький круг.

Эстелия провела пальцем по углублению.

Круг оказался почти идеально гладким.

— Это не украшение.

Рейнар наклонился.

— Что заметили?

— Остальная резьба грубая. А здесь поверхность стёрта.

— От прикосновений?

— Будто сюда много раз клали руку.

Она нажала.

Ничего.

Сильнее.

По-прежнему ничего.

— Видимо, не так просто, — сказал Рейнар.

— Вам очень нравится, что я опять не справилась с дверью?

— Нравится, что вы ещё способны сердиться на дверь.

Эстелия отступила.

— Я устала ждать. Кайден требует землю, комиссия вот-вот приедет, а мы стоим перед комнатой с документами и войти не можем.

— Зато комнаты заняты, — напомнил Рейнар.

Она посмотрела на него.

Потом всё-таки улыбнулась.

— Вот как у вас получается меня успокоить и разозлить одновременно?

— Видимо, практика.

Терен всё ещё изучал символ.

Внезапно он сказал:

— Подождите.

Все повернулись.

Он показал на нижний край двери.

Там под слоем пыли виднелись несколько мелких знаков.

Эстелия присела.

Рейнар поднёс фонарь.

Старые буквы.

Очень старые.

Она смогла разобрать только первое слово.

— «Когда»?

Рейнар провёл пальцем по надписи, очищая её.

Прочитал вслух:

— «Когда дом снова примет тех, кто пришёл не за золотом…»

Эстелия подняла голову.

— Можете прочесть продолжение?

Он очистил вторую строку.

Часть букв была повреждена.

— «…первое небо откроется над водой».

В большом зале никто не говорил.

Эстелия вспомнила звёзды над первым источником.

Рейнар продолжил, уже медленнее:

— «Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт… второе облако вернётся к камню».

Золотой источник.

Проданная мебель.

Ремонт.

Гости.

Эстелия почувствовала, как холодный воздух из прохода касается лица.

— Ниже ещё что-нибудь написано?

Терен протёр нижнюю часть.

Третья строка оказалась короче.

Рейнар прочитал:

— «А дверь увидит лишь тот, кто разбудит два».

Все четверо одновременно посмотрели на каменную створку.

Потом на Эстелию.

— Не ждите, что я сейчас всё объясню. Я сама ничего не понимаю.

Рейнар перевёл взгляд на маленький круг в центре символа.

— Может, она уже отозвалась на вас. Попробуйте круг ещё раз.

Эстелия медленно подошла.

— Словно живая. Хотелось бы верить, что это просто слова.

— В старых горных соглашениях метафоры редко ставили на двери.

— Значит, не просто. Хорошо, попробую.

Она положила ладонь на гладкий круг.

Камень оставался холодным.

Несколько секунд ничего не происходило.

Хорвен начал было что-то говорить.

И тогда из глубины двери донёсся негромкий звук.

Как будто внутри сдвинулся тяжёлый засов.

Эстелия убрала руку.

Рейнар шагнул ближе.

Каменное кольцо дрогнуло само.

Едва заметно.

Но дрогнуло.

Терен прошептал:

— Получилось. Попробуйте ещё раз.

Эстелия не двигалась.

За дверью находилось что-то, что не открывали десятилетиями.

Возможно, старые книги.

Возможно, доказательство её права на «Семь облаков».

Возможно, объяснение того, почему источники начали оживать именно сейчас.

А может быть — очередная проблема, которая сделает всё ещё сложнее.

Она посмотрела на Рейнара.

— Если что-нибудь начнёт падать, вы меня оттащите. Вы ведь проверяли стену?

— Проверяли все. А отвечать мне одному?

— Вы настояли на ожидании. Я успела возложить на вас все надежды.

— За ночь стена крепче не стала. Просто мы теперь знаем, что держит кладку.

— Тогда оставайтесь рядом. Так мне спокойнее.

Он посмотрел на неё несколько секунд.

— Останусь.

Эстелия снова положила ладонь на каменный круг.

На этот раз внутри двери что-то щёлкнуло отчётливее.

По старой резьбе семи облаков пробежала тонкая золотистая линия.

Одна.

Потом вторая.

Два облака засветились.

Пять остались тёмными.

Каменная дверь медленно отступила внутрь на ширину ладони.

Из щели пахнуло сухим холодным воздухом и старой бумагой.

Эстелия посмотрела в темноту.

За дверью действительно была комната.

А вдоль дальней стены стояли высокие шкафы.

Полные книг.