Глава 28

Марат

- И долго это?

Ярослава поднимает на меня взгляд поверх бокала. Щеки у нее уже слегка порозовевшие, глаза блестят. Сама такая размягченная, уставшая женщина, которую наконец-то накормили, усадили, дали выдохнуть.

И в этом состоянии она ещё умудряется думать, чем как магнитом манит.

Оказывается, мне нравятся и такие женщины. Прямо очень интересный подвид.

- Если по уму, то долго, - подпирает щеку кулачком и чуть наклоняется ко мне. - Если быстро получить картину, то нет.

- Рассказывай, только так, чтобы я тебя понял. Я же не бухгалтер.

Скольжу взглядом по ее губам, шее.

Распущенные волосы скользят по плечу. Господи, да что она делает вообще?

В расстегнутую на груди на две верхние пуговицы рубашку, вижу край черного белья.

Да твою мать.

Я сплю с ней несколько ночей и ни разу так не вело, как сейчас.

А она что делает? Именно. Просто сидит, говорит про учет.

- У тебя сейчас не сеть, а одна большая кастрюля.

- Это оскорбление?

- Это образ, - машет вилкой. - Все филиалы в одной куче. Общая выручка, общие расходы, общие поставки, общий персонал, общая каша из документов. Если кто-то хочет спрятать дыру, то в таком месиве это идеально делать.

- Ты уже говорила про дыру.

- Да? - переспрашивает. - Красивое сравнение. Нам надо разделить филиалы твои, рестораны, кафе, хотя бы в управленческом учете, иначе ты не поймешь, кто реально зарабатывает, а кто просто жрет деньги. Марат Алиевич, не сочтите за лесть, но ваш бизнес держится исключительно на вашей харизме.

Накалывает жестко мясо на вилку.

Как же мне это нравится.

Очень.

Пока другие женщины рядом со мной либо стараются понравиться, либо осторожничают, либо уже через пять минут начинают играть в “ах, Марат Алиевич, какой вы…”, эта сидит, ест мой ужин, пьет мое вино и с совершенно спокойным лицом сообщает, что у меня бизнес держится на честном слове и кавказском темпераменте.

- Хорошо, - киваю. - И как это делить?

- Начнем с простого. Каждый филиал должен жить как отдельная единица. Своя выручка. Свои терминалы. Свои чеки. Свои закупки. Свои списания. Свои смены. Свой остаток. Тогда ты хотя бы увидишь, какой ресторан что тебе реально приносит.

- Как это все… Можно я буду просто готовить?

- Тогда иди на кухню. Ты руководишь, хочешь-не хочешь, но разобраться надо, спокойно продолжает. - Тут несколько дней надо, чтобы понять, где течет.

- А если ничего не разделять? Как-то же жили до этого?

Она смотрит на меня так, будто я сейчас спросил, а можно ли в дырявом ведре носить воду и почему она вытекает.

- Тогда воровать у тебя будут долго, красиво и с удовольствием, - и подергивает плечами в такт музыке.

- Какой вдохновляющий прогноз, - улыбаюсь в ответ.

- А я не вдохновляю. Я предупреждаю.

Пальцы, которыми только что считала в воздухе мои будущие убытки, начинают тихо отбивать ритм по столу.

- Потанцуем?

- Что?

- Идем, потанцуем, - поднимаюсь.

Она сразу делает лицо “я приличная взрослая женщина, уберите от меня этот позор”.

- Я не умею ваши танцы.

- Сейчас научу.

- Марат, ну… - смущенно. - Мы, вообще-то, работаем. Я не могу и думать, и танцевать.

Протягиваю ей руку.

Она смотрит на нее пару секунд. Потом всё-таки кладет свою ладонь в мою.

Ладонь у нее теплая. Тонкие пальчики.

И я ведь обнимал ее, целовал даже, но сейчас вообще ее с другой стороны вижу.

Вывожу ближе к музыке. Люди вокруг заняты собой, но все равно посматривают. Конечно. Потому что директор ресторана не каждый день выходит танцевать с женщиной, которую никто не знает.

Ярослава тут же напрягается.

Плечи поднимаются. Спина слишком прямая. Глаза большие. Трезвеет.

Нельзя.

- Мне что делать? - шепчет, будто я сейчас на экзамен ее вывел.

- Просто стой красиво. Ручками подвигай.

- Марат…

Не могу не засмеяться.

- Яра, расслабься. Никто тебя не съест.

- Все будут смеяться.

- Кто будет смеяться, того уволю.

- Ты сейчас очень обнадежил.

Кладу ладонь ей на талию.

И все.

Все.

Вот тут мое тело сразу напоминает мне, что оно, вообще-то, живое, мужское и уже несколько дней очень недовольно тем, как я веду себя прилично.

Потому что талия у нее тонкая. Теплая. И платье под ладонью совсем не помогает мне быть уважаемым человеком.

- Так, - говорю, сам слышу, как голос чуть сел. - Корпус не зажимай.

- Я не зажимаю.

- Зажимаешь.

- Потому что ты стоишь слишком близко.

- А я должен орать тебе движения с другого конца зала?

- Это был бы неплохой вариант.

- Нет. Мне этот нравится больше.

Яра поднимает на меня глаза. И в них уже не только смущение. Там есть смех. И интерес. И вот это дурацкое живое любопытство, от которого я, вообще-то, давно должен был уже держаться подальше.

- Давай, - говорю. - Раз. Два. Не думай. Просто слушай. И двигайся. В нашей культуре, у мужчин и женщин разные роли в танце.

Ко мне выходят ещё гости, кто умеет зажигать. А на помощь Яре выходят две девушки, которые умеют танцевать.

Сначала она, конечно.… ужасная.

Смешная.

Зажатая.

Руки не туда. Шаг не туда. Плечи живут своей жизнью. Но это длится ровно пару минут. Потом музыка ее подхватывает. Я вижу момент, когда она перестает думать, как выглядит. И начинает просто двигаться. За девушками.

И вот тогда начинается беда.

Потому что Ярослава, которая вошла в кураж, - это уже не уставшая бухгалтерша.

Это женщина.

Живая.

Гибкая.

С азартом в глазах.

Она смеется, когда сбивается, снова ловит ритм, поворачивается ко мне, руки поднимает выше, чем надо, и сама же потом закатывает глаза от собственной смелости.

Мелодия сменяется на медленную, я не сдерживаюсь и притягиваю ее к себе. Приглашаю на танец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Марат Алиевич, а разве танцы в такой подозрительной близости разрешены?

- Для определенных лиц, да.

- А мы определенные? - усмехается так, что у меня внутри все стягивает в один тугой, очень мужской узел.

Я ее вчера на столе целовал для Лехи и так не хотел, как сейчас.

Но я и не просто хочу ее сейчас, это было бы слишком легко. Я хочу, чтобы она и дальше так на меня смотрела. Чтобы улыбалась и смеялась для меня. Как сейчас. Чтобы расслаблялась не вообще, а со мной.

Музыка заканчивается.

- Хватит танцев, пошли за стол, - подхватываю ее за талию.

У Яры часто вздымается грудь, на губах улыбка, глаза блестят.

- Ой, - спотыкается обо что-то и падает.

Почти. Успеваю подхватить.

- Кажется, нам пора домой, - усаживаю на стул.

- Тут так хорошо, я не хочу никуда уходить.

- Этому столику больше не наливать, - смеюсь над ней.

- Марат Алиевич, не мешай бухгалтеру морально разлагаться.