Глава 33

Марат смотрит на меня так, будто я не пощечину ему влепила, а бухгалтерию его спалила окончательно.

Зря, что ли?!

Потом в глазах у него что-то резко меняется.

- Яра! - рычит на всю комнату.

Одной рукой затыкает мне рот. Второй хватает за талию и дергает, заваливая на кровать. Я впечатываюсь спиной в матрас.

- Мммф! - пытаюсь возмутиться ему в ладонь и увернуться.

Марат падает на меня. Его руку чувствую под своей спиной. Ногой, согнутой в колене, раздвигает мои бедра и придавливает к дивану.

- Тихо, - шипит он так близко, что у меня по коже сразу мурашки. - Хочешь все испортить?

Пытаюсь сказать: пустите меня, но выходит только очень унизительное мычание.

А потом он убирает ладонь с моего рта - и тут же затыкает меня поцелуем.

Ах ты…

Упираюсь ладонями ему в плечи, чтобы оттолкнуть.

Точно что-то было между нами! И чего я ему там наплела… Мамочки…

Цепляюсь за его плечи, чувствуя под ладонями напряжение мышц.

Снова пытаюсь оттолкнуть, как замираю, когда слышу, как в комнату открываться дверь.

Черт.

- Да вы надоели! Можно тише! - кричит нам Алексей.

Нельзя же теперь при нем ругаться.

Обнимаю Хасанова за шею и издаю стон.

Только для дела. Исключительно для дела.

Вообще ни разу не потому, что губы у него с утра такие же наглые и горячие. И вообще, когда лежишь под ним, быстро теряешь нить спора.

Глаза сами закрываются.

- Да, - шепчет в губы и начинает двигаться, толкаясь в меня. И хоть ничего нет-то на самом деле, но я его чувствую. А Алексей вообще все видит.

- Лех, отвали, а? - Марат отрывается от меня и хрипит. - У нас выходной, мы хотим потр* * *ся.

Рука Марата совершенно беспардонно скользит по моему бедру, талии и сжимает грудь. А там, между прочим, под этой сорочкой действительно ничего нет.

Твою ж…

- Гостиницу снимите! Орете на весь дом!

- Уши заткни и выйди.

Я, чтобы добить картину, закидываю на Марата одну ногу.

Исключительно ради роли.

- Да вы вообще… - Леха аж воздухом давится. - Это моя квартира!

- Свали! - отшивает его Марат и снова целует меня. Телом вжимает меня в матрас, будто специально напоминает: не дергайся, играем дальше.

А я и не дергаюсь.

Очень, между прочим, подозрительно не дергаюсь.

Леха стоит ещё секунду.

Потом, видимо, понимает, что зрелище ему не по нервам.

- Больные, - шипит и хлопает дверью.

Тишина.

Замираем с Маратом, но не отстраняемся, как бдуто ждем продолжения от Алексея.

И мое “исключительно для дела” только что как-то очень быстро превратилось в “ой, а можно ещё секундочку полежать”.

- Вы что вообще себе позволяете, Марат Алиевич?, - уворачиваюсь от него и шепчу.

- Спасал твое лицо.

- Слезьте с меня.

- Вчера у вас был поприятнее характер.

- Вчера вы вели себя как мужчина.

- Мммм… а сегодня как кто? - поднимается на локтях и смотрит в глаза.

- Мужчины настоящие так не поступают!

В коридоре шорох.

Марат толкается в меня бедром чуть смещаясь на край так, чтобы диван скрипел. И снова. Снова.

- Как так? Ты только что чуть всю контору не спалила!

- А я не про сейчас! Я про ночь!

В коридоре стук.

- А я проснулся от пощечины. У каждого свое доброе утро? - Толкается в меня со скрипом дивана и какой-то злостью медвежьей, хотя это я вообще-то злюсь. На секундочку!

Нависает надо мной, большой, горячий, наглый, и спорить с ним в таком положении - это вообще отдельная форма унижения.

- Слезьте уже с меня!

- Доиграем Спектакль. Зритель ждет кульминацию.

- Обойдется этот зритель!

- Нет уж!

Он снова толкается бедром в диван - уже сильнее, так, что я невольно хватаюсь пальцами за его плечи, потому что мебель под нами жалобно стонет.

- Ау! - вскрикиваю.

- Так за что я был утром польщен вашей рукой, сударыня, - взгляд в меня жестче и темнее.

- Как будто вы не знаете! - пытаюсь сбросить его с себя.

- Нет, не знаю!

- Ты… Вы… я уснула, а вы воспользовались ситуацией!

- Кто?! - перехватывает руки и заводит за голову.

Ночнушка моя на груди натягивается, оголяя стратегически важные объекты.

- Ты что, правда думаешь, - шепчет он мне в губы, - что я бы воспользовался?

Я открываю рот - и не нахожу, что сказать.

Потому что да.

Потому что нет.

Потому что я не знаю.

Потому что от того, как он сейчас на меня смотрит, вообще все мысли разъезжаются.

И ещё одно движение.

Да!

Чуть сильнее.

Нет… То есть да!

Скрип.

Шлепок по попе.

И я снова от неожиданности вскрываю. И останавливается.

Нет-нет-нет-нет-нет…!

Стоять. Ещё бы мне… чуть-чуть.

- Яра, если бы я решил тобой воспользоваться, ты бы сейчас не гадала.

И тут диван под нами издает какой-то совсем жалобный треск. Мы оба на секунду замираем. И передняя половина с тихим, обиженным хрустом подается вперед и падает.

Мы вместе с ней катимся на пол. Марат мужественно перекатывается на спину, а я оказываюсь сверху на нем. В целости и сохранности.

- Ой, - говорю я.

- Да твою ж… - выдыхает Марат. - Не ударилась?

Черт?! Так что, не было ничего? И ночью не было. И сейчас не было.

А я, может, уже готова.

Ну и хорошо, что не было и я ничего не пропустила. Плохо, что плохо на него подумала.

Щеки горят. Сердце колотится.

Леха снова заваливается к нам.

- Вы зачем мой диван разломали? Новый покупать будете.

Марат натягивает на меня одеяло.

Я утыкаюсь ему в шею лицом.

Как мне стыдно и смешно одновременно.

- Лех, я просил, отвали, а? Мы не закончили ещё.

- Да вы задолбали! Все утро!

- Ты не с той ноги, что ли, проснулся? Щас тебе завтрак сделаю. Не боись, отойдешь. Может, встанете с меня, изнасилованная мадам, - язвит.

- А кто вам вообще разрешал меня трогать и переодевать? - поднимаюсь и накидываю халат.

- Я сам себе разрешил.

- И какие я должна сделать выводы? Я просыпаюсь раздетой, в обнимку с вами и ничего не помню, вы.…

- Я тебя переодел, уложил и ушел в душ, - отрезает он. - Все.

- Все?

- Ты вот сейчас так говоришь, как будто расстроилась.

И вот тут мне становится по-настоящему стыдно.

- Расстроилась. Что подумала так на вас. Совсем забыла, что вам нравится другой тип женщин.

Поэтому и не перешел черту.

Марат тоже быстро одевается, спинку дивана отодвигает в сторону. Кому-то ее чинить надо.

Я точно не умею. Алексей подавно. Остается только Марат.

- И какой?

- Высокие длинноногие блондинки, с бюстом не меньше тройки и в возрасте до двадцати пяти лет. Я ни под один параметр не подхожу.

- Ну так чего тогда боялись?

Действительно.

- Раз в год и палка стреляет.

- Моя чаще раза в год.

И выходит из комнаты, оставляя одну со сломанным диваном.