Глава 36

Марат

- Яра?

Стоит в дверях с таким лицом, будто не в кабинет директора влетела, а пришла лично мне смертный приговор зачитывать.

И все, что у меня до этого вяло шевелилось, моментально оживает.

Злость. Интерес. Тело.

Даже раздражение какое-то почти радостное.

Как банку с краской в мое бледное, замыленное утро забабахала.

Ну конечно.

Вот теперь все на месте.

- Ты что тут делаешь?

Зачем спрашиваю? Как будто и так не ясно.

- Работаю, Марат Алиевич, - цедит и переводит взгляд на Анжелу. - А вот вы что тут делаете?

Работает она.

Надо же.

А может, следит?

Ведьма.

Днем морозится от меня, утром пощечину дает, ночью… ладно, ночью не считается.

А сейчас стоит, глаза мечут искры, и ее явно колбасит от того, что увидела.

Что за херня.

То не подходи.

То не трогай.

То “вы непорядочный мужчина”.

А теперь ревнует?

- Маратик, - тянет Анжела и ведет рукой по груди, - почему она входит к тебе всегда без стука. Кто это?

- Это мой бухгалтер.

Яра дергает подбородком. Слышит. Конечно слышит. И бесится от этого ещё сильнее.

Не уходит мой бухгалтер. Чего-то ждет? Арррр!

- Что такое, Ярослава?

- Ну, если вам не интересно… что происходит, то…

- Подождать оно не может?

Смотрит в глаза.

Вот черт!

Выгнать бы ее! Но нет! Снова ведусь, дурак.

- Анжел, сходи пообедай. Я сейчас дело одно решу и спущусь.

- Марат… - надувает губы. - Только не долго.

- Иди, скажи, что за мой счет обед.

- Хорошо, дорогой.

Смеется и целует меня в щеку.

- Я тебя жду.

Ведет зубками по нижней губе.

Но сейчас это не заводит.

Анжела разворачивается и идет к двери, окидывая Яру взглядом с ног до головы. Таким женским, липким, оценивающим.

Яра в ответ складывает руки на груди.

Я встаю, обхожу стол.

Прохожу мимо Яры и закрываю дверь на ключ.

Никто из моего персонала не позволяет себе зайти ко мне в кабинет вот так, без стука. Кроме одного, которого я даже уволить не могу.

Щелчок замка звучит в кабинете слишком громко.

- Это ещё что такое? - разворачиваюсь и иду на Яру.

- Я вообще-то по делу пришла.

- Да? А ты по какому такому делу всегда ко мне приходишь именно тогда, когда я занят? Следишь, что ли, за мной?

- Что?

- Ты слышала.

Яра отступает назад.

Раз.

Другой.

Пока не упирается бедрами в край стола.

Вот тут и останавливается.

Я ставлю ладони по обе стороны от нее, тоже упираясь в стол, и нависаю сверху. Не касаюсь. Пока. Но расстояния там уже не остается.

Она задирает голову и смотрит прямо в глаза.

Злая.

Уязвленная.

Красивая, черт ее дери.

- Вы что, - шипит, - обвиняете меня в том, что я слежу за вами?

- Да.

- Нет.

- Да, Яра.

- А я сказала нет.

- Не зли меня.

- Я вообще-то работаю на вас и пришла рассказать...

- Ты работаешь в другом ресторане.

- Сегодня решила в этом.

- Именно в этом?

- Именно.

- Именно в тот момент, когда я сюда приехал?

- А я откуда знала, что вы сюда приедете? - вскидывается она. - Вы же по делам уехали. Очень, смотрю, деловые дела.

Ох ты ж.

Вот оно.

Слышу ревность. Чистую. Без бухгалтерии. Без прикрытия.

И меня это бесит так же сильно, как и вставляет.

- То есть ты не следила?

- Нет!

- Не следила, - повторяю. - Просто случайно оказалась здесь. Без предупреждения. Без звонка. Без стука. Опять.

- А у вас что на табличке написано: “Директор”? Я и пришла к директору.

- Ты пришла ко мне.

- Не льстите себе.

- Яра….

Она дышит чаще. Щеки уже не просто розовые - горят.

- Выбешиваешь, - говорю честно.

Больше даже, что стоит, прижатая к моему столу, злится, врет, что ей все равно, а сама готова была взглядом сожрать и Анжелу, и меня, и, наверное, весь этот кабинет заодно.

- Взаимно.

Ну все тебе. Будешь теперь отрабатывать ещё и другое.

Хватаю ее одной рукой за заднюю поверхность шеи, второй - за поясницу и дергаю на себя.

В губы эти, к которым нельзя без повода прикасаться, впиваюсь и всасываю.

Она дергается. Естественно. Ладонями упирается мне в грудь.

- Ты что творишь? - пытается вырваться.

- То, что давно хотел.

- Ты с ума сошел?

- Не исключено!

И целую снова. Жестче касаюсь ее языка своим.

И с тем количеством злости, которое у меня на нее скопилось за последние сутки, сжимаю ладонями.

Хочется ее придушить маленько, место показать, завалить куда-нибудь и наказать.

И за ее пощечину.

И за ее “вы меня использовали”.

И за ее “мне все равно”, когда, очевидно, что не все равно.

Она сопротивляется сколько может, а потом расслабляется.

И вот это уже очень плохо.

Потому что в тот момент, когда она отвечает, у меня внутри все срывается окончательно.

Скольжу с поясницы на живот, нащупываю пуговицу на брюках.

Щелчок пальцами и доступ ко всему телу получен.

- Марат Алиевич! - стук в дверь.

Отвалите.

Ещё стук.

Яра первая приходит в себя.

- Марат Алиевич!

- Уволен, - рычу на весь кабинет.

Яра отталкивает меня.

- Ты что себе позволяешь? - шипит, дыша так, будто только что марафон пробежала. - Я тебе не какая-то там!

И с размаху влепляет мне пощечину.

Голова у меня даже чуть в сторону уходит.

Опять.

Ярослава выскальзывает из рук и идет в сторону двери на ходу застегиваясь.

Провожу языком по внутренней стороне щеки.

Смотрю на ее растрепанные волосы. На припухшие губы.

На злость, стыд и то, как ее всё ещё колотит.

Хватается за ключ.

- Какая это “какая-то”? - кидаю в спину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ни хрена не понимаю. Или уже старею, или женщин возрастных мне не понять. Вот знал же, что с такими не надо связываться. Много знают, много думают, много понимают. Не вот эта побрякушка для секса под именем Анжела.

Стук в дверь повторяется.

- Марат Алиевич? Это срочно.

Щелкает замком.

- Внизу меня подожди.

- А я уволена, - открывает дверь и уходит.

- Да я не тебе!

- А я сама!