Эпилог

Марат

- Эти вредины сломали все наши горки!

- Потому что вы нас на них не пускали.

Со стороны - отец семейства отдыхает.

На деле - ничего я не отдыхаю. Я контролирую.

Одним ухом слушаю, как спорят зеленые гусеницы в мультфильме. Вторым - где моя женушка.

На одной руке у меня лежит двухлетний сын, уткнувшись носом мне в грудь. Сопит.

А на другой развалилась теплая, ещё невесомая дочка.

Краем мозга считаю: не забыть отправить утром юристу документы по новой точке.

Спиной чувствую, что плед с дивана скоро сползет на пол. И ещё четко знаю: если сейчас дернусь резко, то все проснутся.

И весь этот красивый спокойный семейный вечер пойдет по известному месту.

А у меня ещё планы.

Оба вроде уснули, но расслабляться рано. Сын может в любой момент открыть один глаз и потребовать воду, машинку, маму или срочно показать, где у трактора фары.

Дочь, если проснется, сразу начнет возмущаться и требовать маму с молоком, будто мы ее не в кровать несем, а в ссылку.

Раньше у меня вечера были проще.

Ресторан.

Документы.

Тишина.

Максимум женщина рядом, которая или на ночь, или до утра, или пока не надоест.

Тоже, в общем, неплохо.

Но если честно - это уже не катит.

Тогда мне казалось, что я живу правильно. Дело есть. Деньги есть. Квартира есть. Свобода есть. Никто мозг не ест. Никто игрушкой в лоб не целится. Никто ночью не кричит из кроватки. Никто не требует включить мультик про трактор в шесть утра в субботу.

А сейчас в доме вечный движ, на кухне то детская каша, то мои кастрюли, то Яра со своими списками, то няня, то курьер, то Самира с племянницей, и каким-то чудом именно сейчас я впервые живу не “удобно”, а по-настоящему.

Слышу шаги.

Легкие. Домашние. Свои.

Потом теплые губы касаются меня в губы коротко, сонно, будто я и не муж, а привычка, без которой вечер не складывается.

- Марат, - шепчет Яра. - Все уснули. Давай их в кровать.

Вот от этого “давай” у меня внутри до сих пор что-то правильно щелкает.

Открываю глаза.

Темно уже. Только телевизор мигает цветными лунтиками.

Сын реально вырубился, рот приоткрыт, ресницы на щеках. Дочка сопит, щекой в мою руку вжалась. Яра стоит передо мной в мягкой домашней кофте, волосы кое-как собраны, на лице усталость, нежность и то самое выражение женщины, которая за день сто раз всех собрала, уложила, накормила, проверила и все равно умудрилась остаться красивой.

Подмигиваю ей.

- Яр, смотри и учись.

Она закатывает глаза.

- Господи, какой ты хвастун. Только не разбуди никого.

- Не учи ученого.

Поднимаюсь с кресла медленно, аккуратно.

Каждого несу на своей руке. Только сильнее прижимаю к груди.

Оба уже тяжелые. Кулечки мои.

Яра идет рядом на цыпочках, поправляет дочке сползший носок.

Заносим их в детскую. Там полумрак от ночника, разбросанные кубики, книжка с медведем на полу и маленькая семейная катастрофа в каждом углу.

Да и плевать.

Укладываю сначала сына. Он ворчит во сне, переворачивается на бок и тут же находит рукой своего динозавра.

Яра укладывает дочь.

Выходим.

Закрываем тихо дверь.

И вот только тогда можно наконец выдохнуть.

Раньше бы я ух….

Теперь выключаю телевизор. Свет. Создаю тишину. Усаживаюсь на диван.

- Иди ко мне, - тяну ее к себе на колени.

Она привычно упирается ладонями мне в грудь, но уже не чтобы оттолкнуть. Просто так. Для формы. Для порядка. Моя бухгалтерша до сих пор любит делать вид, будто все под контролем именно у нее.

- Сегодня вспомнил, как жил тут один.

Яра тихо усмехается, утыкаясь лбом в мой.

- Ты раньше говорил, что один жил прекрасно.

- Врал.

- Да ладно?

- Ну хорошо. Не врал. Просто не знал, что может быть лучше.

И это тоже правда.

Один я жил удобно. Хорошо. Богато. Свободно.

Только, как выяснилось, без смысла.

Ресторан у меня был, да. И не один. Только шел я тогда в него без азарта.

Есть и есть. Работает и работает. Деньги капают - прекрасно.

Пожар потушил, дыру закрыл, новый повар пришел, старый ушел. Все на автомате.

Я и сам тогда будто болтался по своей жизни.

На автомате.

Без точки, ради которой хотелось бы не просто удерживать, а строить.

Сейчас - другое.

Сейчас у меня не просто бизнес. У меня дом. Жена. Двое детей, которых надо кормить, одевать, лечить, катать, смешить, а потом ещё в какой-то момент отпустить в жизнь так, чтобы не стыдно было.

И вот ради этого уже хочется не просто держать рестораны на плаву.

Хочется расти.

Но к этому надо было прийти.

После свадьбы я, наверное, с полгода только и делал, что готовил. Отрабатывал руками все, что копилось в голове.

Яра приводила все в порядок.

Потом я наигрался в шефа, натешился, насытился и, когда она родила сына, у меня как будто перещёлкнуло: хватит бегать от большого дела в красивые тарелки. И я взялся всерьёз.

Сейчас уже ещё две новые точки.

Одна почти на запуске, вторая на ремонте. Яра по документам главный бухгалтер над всем этим безобразием, но по факту дома сидит куда больше, чем в офисе. Не потому что я ее “посадил”, а потому что она, умница моя, нашла и выстроила такую систему, таких людей себе подобрала, что теперь не тянет все на себе, а только приглядывает.

Проверит, дернет, если надо, одним взглядом кого угодно в чувство приведет - и обратно к детям или ко мне под бок.

- Над чем завис? - спрашивает она, поглаживая меня по плечу.

- Над том, что хорошо ты мне жизнь испортила.

- Я? - поднимает брови.

- Конечно. Жил себе мужик спокойно. Один. Ел, когда хотел. Спал, когда хотел. Деньги тратил на себя. Никто ему в шесть утра не прыгал на живот.

- Бедный.

- Очень. А теперь у меня жена, сын, дочь, список покупок на холодильнике, детский пластилин в кармане пиджака и новые рестораны. Кошмар.

- И что ты будешь делать?

Наклоняюсь и целую ее в лоб.

- Жить. Куда я денусь.

Мужчина, конечно, может все.

Дом поднять. Бизнес построить. Деньги заработать. Даже мир вокруг себя выстроить так, чтобы все ходили по его правилам.

Только без женщины это все остается просто стенами. Коробкой.

А хочется, чтобы внутри кто-то смеялся, ел, спал, орал и ждал тебя домой.

И женщина делает так, что это становится домом.

Смотрю на Яру. На ее усталые глаза, на мягкие домашние волосы, на губы, которые до сих пор лучшее, что случалось со мной и в хорошие, и в плохие дни.

- Ты чего так смотришь? - шепчет она.

- Считаю.

- Счет не твой конек.

- Нет, считаю, что мне повезло в жизни.

- А я как будто где-то обсчиталась. Вышла замуж за пенсионера.

- Я тебе дам, - шлепаю ее, - обсчиталась она. Сейчас я тебе пенсионера покажу, пойдешь у меня в третий декрет.

Подхватываю ее и несу в спальню.

- Нет, Марат, ну пожалуйста. Я только от этих двух отошла.

- Я тогда ещё один ресторан открою. Будешь тогда там ночевать.

- Ладно, погорячилась. Беру свои слова назад.

- Кстати, мне денег стало не хватать на семью. Повысишь мне зарплату?

- Ой, ну не знаю, это мне надо с моим начальником говорить. А у него все через постель. Я попала в какой-то замкнутый круг, Марат Алиевич, - мурлычет мне и распаляет ещё сильнее.

- Сейчас порешаем твои проблемы.

И я несу ее по темной гостиной в нашу спальню наверх, где за дверью наконец-то тишина, ночь и вся моя правильная, поздно найденная жизнь.

_____

Конец