Глава 2

Пелагея

Полгода спустя…

– Простите, Пелагея Артёмовна, но мы не возьмём вас на работу, потому что вы…

– Толстая?

Усмехаюсь с горечью.

Даже интересно, какую формулировку ещё придумают?

– Нет, что вы, – менеджер блинной отводит взгляд. – Но да, на той точке, куда вы хотите устроиться, на самом деле очень узкие проходы, это совсем маленький киоск, а вы – женщина… крупная…

Да, конечно.

Я самая знаю.

Разведёнка за тридцать весом сто плюс килограммов.

А все мои стаж, опыт и дипломы – побоку.

– Вам запретили принимать меня, да? – спрашиваю прямо.

Менеджер мнётся. Честность она такая.

– Понимаете, Пелагея Артёмовна, после того видео…

Этого следовало ожидать.

Всего полгода назад я была шеф-поваром лучшего ресторана европейской кухни в городе, а теперь меня не берут на работу… никуда!

Наташа вела трансляцию прямо на канале нашего… простите, Мишиного ресторана.

Видео быстро стало вирусным и расползлось по «жёлтым пабликам».

«Толстуха жжёт в прямом эфире!»

«Запустила себя, вот мужик и ушёл!»

И ещё тысячи вариантов на тему, что я сама виновата.

Виновата, да.

В том, что любила. Не заметила подвоха. Считала, что в семью нужно вкладываться.

Миша уволил меня на следующий день. Ведь ни в одном документе «Самого вкусного дня» не значилось моё имя. Только в трудовом договоре, в котором Пелагея Артёмовна Шмелёва была просто шеф-поваром.

Лучшим, но только наёмным работником.

Я пошла устраиваться на работу сразу же, как получила на руки трудовую.

Отказ.

Везде.

Куда бы я ни пришла, на меня косились и заявляли, что репутация заведения для них дороже.

А когда я пришла на собеседование кухаркой в закрытый коттеджный посёлок, меня даже не пропустили на КПП.

Деньги заканчивались.

Был суд.

Была трудовая инспекция.

Которая сказала, что я нарушила корпоративную этику, напав на владельца ресторана, своего работодателя.

А суд назначил дополнительную экспертизу по имуществу, а потом ещё одну…

Пять месяцев назад нас с Мишей развели, а ещё через месяц я получила свидетельство о разводе.

И вот теперь я сижу перед менеджером блинной «Блины Сибири», куда, вообще-то, берут всех, и слышу очередной отказ.

Конечно, ведь я – психованная брошенка, без денег и связей, потому что носа не высовывала из кухни ресторана.

– Посиди тут, Пончик, – улыбался Миша. – А я займусь гостями.

Пончик.

Я думала, Миша называет меня так любя. Ведь я никогда не была стройной.

Поэтому была безмолвной тенью, а Миша принимал похвалы, которые предназначались мне.

– Наша шеф-повар очень скромная, – говорил он. – Не публичный человек, сами понимаете. Настоящему таланту нужна тишина.

Ага, особенно если вспомнить, что талант – это золотая монета.

– Послушайте, – в упор смотрю на менеджера. – Прошло полгода. Инфоповод сто раз поменялся. А гостям ваших блинных наплевать, кто испечёт им блин, главное, чтобы это было быстро. Я это умею.

– Но вы правда не поместитесь в том павильоне! – испуганно восклицает менеджер. – Там никто не помещается…

– А другая точка? – наклоняю голову.

Менеджер нервничает и быстро заглядывает в планшет.

– Есть павильон возле вокзала, – украдкой поглядывает на меня. – Там просторно и требуется продавец-блинопёк. Но это самая низовая должность…

– Я согласна, – улыбаюсь.

– Но с вашим опытом…

– Я. Согласна.

От улыбки сводит скулы.

Менеджер вздыхает и даёт мне бумаги.

– Давайте заполним документы. У вас весь пакет с собой, поэтому можете выходить…

– Завтра, – перебиваю. – Я выйду завтра.

– На подработку?

– На полный день.

– Но смена – сутки!

– Я умею работать.

Я только и делаю с шестнадцати лет, что работаю. Потому что видела, как маме тяжело: она работала в школьной столовой, а ещё мыла полы по вечерам.

Папы у меня не было.

Закончился.

Может, поэтому я сразу согласилась, как только Миша сделал мне предложение?

Просто искала опору. Мужчину, за которым смогу быть как за каменной стеной. А потом этими же камнями меня и побили.

– Поздравляю, Пелагея Артёмовна, – произносит менеджер тоном, будто соболезнует мне. – Вы приняты на работу в «Блины Сибири».

Работа.

У меня есть работа.

Вовремя.

Потому что платить за съёмную двушку мне в следующем месяце нечем.

Чёрт, надо было не выделываться, а брать «гостинку»!

Но я ведь считала, что всё у меня будет хорошо, и это – временные трудности…

Стоп.

Не впадать в уныние.

То, что я сняла именно двушку, было знаком свыше. Потому что иначе я никак не смогла бы помочь Томе. Подруге – единственной настоящей, которую Миша всегда презирал, считая нищебродкой.

А Томе просто не повезло встретить не того человека.

Как и мне.

Тома училась на два класса младше меня, но всё детство мы провели в одном дворе. Тома только кажется тихой и слишком терпеливой, но на самом деле она умеет за себя постоять.

Вот и сейчас она с маленьким сыном уже несколько дней живёт у меня. Я просто не могла бросить подругу в беде!

А Миша запрещал даже пускать Тому на порог…

А Наташу сразу принял с распростёртыми объятиями.

Козёл!

– Тётя!

Переступаю порог двушки, и ко мне тут же бежит сын Томы, которого она тут же перехватывает и шепчет:

– Сынок, тётя Лея устала…

– Пусти его, Том, – машу рукой. – Он мне не мешает. – А у самой сердце сжимается. Ведь я всегда хотела стать мамой… – Поздравь меня, – усмехаюсь. – Я устроилась на работу в «Блины Сибири»!

– Поздравляю! – Тома искренне улыбается.

Какой же она всё-таки светлый человек. И внешне, и внутренне. Я очень хочу, чтобы у неё с сынишкой всё было хорошо.

А у меня блины.

Сутки.

Размеренная жизнь.

Ведь в блинной ничего не должно произойти, правда?

***

– Пелагея! Тесто закончилось! – Ксюша – старшая смены – зовёт меня из подсобки.

– Иду.

Раз-два-три.

Я отдаю гостю блины, улыбаюсь:

– Спасибо, приходите ещё.

Гость бурчит что-то и уходит.

Быстро оглядываю зал: никого.

Неужели?

Значит, есть несколько минут…

– Пелагея, ну что ты копаешься? – недовольная Ксюша выглядывает из подсобки. – Тесто!

– Разве вы с Аней не можете его открыть? – беру из холодильника упаковку с жидким тестом.

– У нас учёт! – восклицает Ксюша. – И вообще: мы тут уже три года работаем, а ты – всего месяц!

Ксюша – неплохая девчонка. Ей всего двадцать один год. Как и её подруге Ане. Они уже поднялись по карьерной лестнице и считают, что можно немного расслабиться.

– Ты долго, – качает головой Ксюша, глядя, как я выливаю тесто. – Я понимаю, что раньше ты работала в ресторане, но здесь нужна скорость. Если тебе тяжело…

– Я справляюсь, – отвечаю коротко.

У меня нет выбора.

Я хочу нанять адвоката. Крутого «семейника», который поможет мне отсудить у Миши половину ресторана и счета.

– Брось! Только деньги и нервы потратишь!

Нет, мама, принципиально не брошу.

Хотя порой очень хочется, чтобы даже не думать о том, что могу встретиться с бывшим мужем и бывшей подругой.

Хорошо.

У меня всё будет хорошо.

Наверное.

Главное, чтобы не стало хуже.

Ксюша с Аней уходят в подсобку, а я убираю капли теста, протираю блинницу.

Входная дверь открывается, впуская пушистый апрельский… снег.

Да, во второй половине апреля у нас в Сибири идёт снег.

– Здравствуйте, – натягиваю улыбку. – Пожалуйста, выбирайте…

– Я знаю ассортимент, – улыбается лысый полный мужчина. – А вы, должно быть, новенькая?..

– Здравствуйте! – Ксюша выбегает из подсобки. – Да, Пелагея новенькая! Что стоишь? – шепчет мне. – Это – директор нашего филиала!

– И всех кафе-блинных вокзального района, – подмигивает мне директор. – А я к вам, девушки, с известием.

– К нам едет ревизор? – усмехаюсь.

– Кто? – Аня морщит лоб. – Это рэпер?

– Вы угадали, Пелагея, – смеётся директор. – На днях у нас будет м-м-м… тайный покупатель. – С этими словами он достаёт смартфон и показывает нам фотографию.

– О-о-о!

Аня и Ксюша благоговейно вздыхают.

А я смотрю на снимок и не вижу решительно ничего примечательного!

Ну мужик.

Ну красивый.

Лет тридцати пяти, с тёмно-русыми, модно подстриженными волосами, аккуратной бородкой и уверенным взглядом карих глаз.

Мой бывший муж тоже красивый.

Но это не мешает ему быть чертилой.

Директор, довольный произведённым эффектом, сообщает:

– Это, девушки-красавицы, наш молодой биг-босс, один из учредителей «Блинов Сибири». Он собирается открывать ресторан русской кухни и ищет сотрудников. Приходит и смотрит, кто лучше готовит, обслуживает гостей, а потом выбирает. Поэтому глядите в оба: вдруг вам повезёт, – и снова подмигнув, директор удаляется.

– Вот это мужчина! – Ксюша прикрывает глаза и прижимает ладони к груди. – Я бы для него… всё!

– И я! – подхватывает Аня.

– Ань, мы должны сделать так, чтобы он выбрал нас! – уверенно заявляет Ксюша. – Сегодня же поедем к «Кире Пластининой» и купим новые платья!

– С ума сошла? – восклицает Аня. – Это же половина нашей зарплаты!

– У той из нас, кого выберет босс, будут десятки таких платьев! – у Ксюши горят глаза.

– Шеф-повара хорошо зарабатывают… – протягивает Аня.

– Да я не о работе! – отмахивается Ксюша. – А о боссе! Он выберет одну из нас! Надо постараться сделать всё, чтобы из кухни попасть в постель, а потом замуж!

– Тогда поехали! – вскакивает Аня. – Ой… у нас же смена…

– Так ведь Пелагея здесь, – Ксюша уже натягивает пальто. – Пелагея, пожалуйста-пожалуйста, прикрой нас! – молитвенно складывает руки. – Сейчас посетителей мало будет, ты одна справишься. Мы потом за тебя выйдем, хорошо?

– Идите, – отвечаю коротко.

– Спасибо-спасибо! – прыгает Ксюша. – Мы из кассы денежку возьмём, потом вернём…

– В кассе пусто, – качаю головой.

Девчонки всё равно всю смену просидели в подсобке, поэтому не в курсе. Чёрта с два я отдам им деньги! Чтобы виноватой в случае чего остаться? Нет уж!

– М, ладно, – вздыхает Ксюша. – У меня есть кредитка…

За девчонками закрывается дверь.

Отворачиваюсь.

Дурочки.

Как есть дурочки.

Разве они не понимают, что у такого богатого и красивого, как этот босс, подобных готовых на всё резвушек – куча?

Но это не моё дело.

Пусть набивают шишки.

Главное, чтобы мне мозг не выносили.

Так, надо проверить, всех ли начинок хватает, и наклеить стикеры, если какие-то закончились…

Наклоняюсь. Беру стикеры.

Дзинь-дзинь.

Кто-то звонит. Значит, пришли покупатели.

Поворачиваюсь, и улыбка приклеивается к моим губам.

Напротив меня стоит бывший муж.

– О, какие люди! – улыбается Миша. – Обслужишь меня, Пончик?