Глава 4

Роман

Какой жидкий мёд.

Его явно разбавляют.

А директор заливал, что мёд покупают на пасеке.

Разберусь потом.

Потому что сейчас передо мной стоит она.

В фирменном красном фартуке, с поварским колпаком на голове.

Большая.

Красивая.

То, что называется кровь с молоком.

И эта самая кровь сейчас прилила к её лицу. Естественные полные губы приоткрываются, и она произносит:

– Чёрт! Я вас облила. Дайте сюда рубашку!

– Э… – чёрт, даже для меня это слишком! – Давайте сначала хотя бы познакомимся. Меня зовут Роман Юрьевич Медведев.

– Пелагея, – отвечает коротко. – Пятно нужно промыть горячей водой, а затем постирать.

– Я постираю, – киваю.

– Сами? – смотрит недоверчиво.

– Сам, – киваю. – Неужели вам попадались безрукие товарищи, которые не могут постирать рубашку сами?

– Попадались! – отвечает с вызовом. – А что до безруких… Сами виноваты! Нечего было меня трогать!

– Я не трогал! – поднимаю ладони. – Вернее трогал, но не там, где вы подумали.

– Не подумала, а почувствовала! – отрезает Пелагея. – Вы… пощупали меня!

Да не щупал я!

Просто хотел коснуться плеча, ничего криминального. Но Пелагея так быстро наклонилась, что я невольно потянулся следом и…

Чёрт, получилась какая-то ерунда!

– Простите, пожалуйста, – наклоняю голову. – Я не нарочно. Не хотел вас обидеть.

Пелагея моргает. Недоверчиво смотрит на меня.

Что её удивило?

То, что я извинился?

Или то, что потрогал…

– Пончик! Что ты там копаешься? Я хочу мёд!

Требовательный голос раздаётся из зала.

Дьявол, урыл бы!

Какого хрена этот наглец называет Пелагею пончиком? Да, она не стандарт, но она красивая! И эта родинка над губой ей очень идёт.

И самое главное: она передо мной не заискивает.

– Я клиент! – продолжает вещать гнидский голос. – А клиент всегда прав.

– Я сейчас, – произносит Пелагея, переливает мёд в дозатор и выходит из подсобки.

Иду следом.

Мне просто интересно посмотреть на этого любителя мёда.

Узнать, почему он так уничижительно называет Пелагею. И главное – понять, почему он до сих пор жив?

В зале всего один гость. И, кажется, я его знаю. Да, точно, это Михаил Шмелёв – владелец ресторана «Самый вкусный день». Правда, в последнее время, там стало совсем невкусно. По слухам потому, что Шмелёв уволил шеф-повара, которая была его женой…

Хочется потрясти головой.

Неужели Пелагея – бывшая жена этого Шмелёва?

Судя по всему, так и есть.

– Ты долго, – капризно тянет Шмелёв, когда Пелагея подходит к нему. – У меня блин уже остыл. Наверное, я напишу жалобу, что меня заставили ждать…

– Пелагея была занята, – делаю шаг к столику. – Мы обсуждали консистенцию мёда.

Шмелёв открывает и закрывает рот. Он чуть моложе меня, но выглядит лет на десять старше. Рыжий, но волосы на макушке уже начали редеть. Да и в целом он кажется какой-то сутулой псиной.

Судя по всему, он меня узнал. Я не так давно вернулся из Москвы в родную Сибирь, но общаюсь со всеми, с кем надо. И как выяснилось с кем не надо.

Шмелёв хлопает глазами и таращится на меня, его взгляд прикован к медовому пятну на моей рубашке.

– А, – произносит Шмелёв. – Пончик вас облила, что ли? Вы знаете, она неуравновешенная, вам стоит отправить её к психиатру…

– В советах и одобрении я не нуждаюсь, – отвечаю сухо. – И вам стоит пересмотреть способ общения с обслуживающим персоналом.

– А разве обслуга не для того нужна? – усмехается Шмелёв.

Так, он явно думает, что мы с ним ровня.

– Сфера услуг нужна для такого, чтобы вы сами не пахали от зари до зари, – отрезаю. – И никакого права обращаться таким образом с моими сотрудниками у вас нет.

– Но вы разве не видели видео в новостях? – теряется Шмелёв. – Вообще-то, Понч…

– Пелагея. Эту девушку зовут Пелагея. И нет, не смотрел. Я соблюдаю информационную гигиену и не лажу по помойкам.

Шмелёв, наконец, затыкается. Быстро доедает блин и убирается прочь, оставив на столе мусор.

– А ещё меня называл свиньёй, – слышу бурчание Пелагея. – Сам-то… хряк!

– Он – ваш бывший муж? – спрашиваю прямо.

– Да, – Пелагея тянется убрать мусор, но я перехватываю жирные бумажки и бросаю их в урну.

– И вы были шеф-поваром в Шмелёвском ресторане?

– Десять лет, – усмехается невесело.

– А вы можете приготовить мне блин?

– Здесь заводское тесто, – поправляет колпак. – Вкус будет одинаковым у всех блинов.

– Нет, – качаю головой. – От повара зависит… всё.

– Какой блин хотите?

– «Царский».

Пелагея продолжает недоверчиво смотреть на меня.

Я знаю, что «Царский» блин с горбушей и красной икрой у всех получается по-разному и никогда – вкусно.

Но когда Пелагея ставит передо мной картонную тарелочку с толстым ароматным блином, все мысли пропадают.

Как она это сделала, чёрт возьми? Почему стандартный блин у неё получился… таким?

– У вас рубашка в меду, – напоминает Пелагея.

– Я постираю, – отзываюсь. – Сколько вы здесь работаете?

– Месяц.

– Почему здесь? Вас возьмут в любой ресторан.

– Потому что у меня «волчий билет», – она открыто глядит мне в глаза. Её глаза серые, в обрамлении на удивление чёрных ресниц, хотя сами волосы у Пелагеи – светлые.

Пелагея.

Редкое, красивое имя.

Как же оно сокращается?

И эта родинка…

– Что вы сделали? – заставляю себя продолжить диалог.

Губ Пелагеи касается улыбка: она явно вспоминает что-то приятное.

– Надела на голову Мише жирную блинницу.

– За что?

– Он изменил мне с моей подругой.

Вот как.

Видимо, Шмелёв почувствовал силу и решил, что та, благодаря которой он преуспел, ему больше не нужна. И уже начинает расплачиваться за это, потому что рейтинг «Самый вкусный день» падает вниз стремительным домкратом.

– Вам нравится работать в «Блинах Сибири»? – наблюдаю за Пелагеей, за выражением её лица.

Она хмурит брови, на миг отводит взгляд.

Конечно, нет.

Она явно не привыкла напрямую общаться с гостями и жалеет, что пришла. Не могу её за это винить. Потому что она пришла. Она здесь.

И в моей власти сделать так, чтобы этой большой красивой девушке стало… хорошо.

– Я открываю ресторан русской кухни, – прямо смотрю Пелагее в глаза. – Директор наверняка вас предупредил. Такой, лысый.

– Ага, – кивает.

– Мне нужны сотрудники, которые любят и умеют готовить, – продолжаю. – С опытом, мотивированные. Соц.пакет, полис ДМС, «белая» зарплата, премии, гибкий график, если надо подстроиться под детей…

– Не надо, – отвечает коротко, как выстрел. – У меня… нет детей.

В груди что-то колет.

У меня тоже нет детей.

Однажды я почти стал…

Неважно.

– А моя репутация? – прищуривается Пелагея. – Я же «Толстуха жжёт».

– Наплевать, – отрезаю. – Я – бизнесмен. И, если вы согласитесь, ваш будущий босс.

– У меня уже был бывший – босс, – бросает. – Я больше не хочу.

– А я вас – хочу.

Брови Пелагеи ползут вверх.

Кажется, она сейчас потянется за половником. И будет права.

– Как шеф-повара, – поправляюсь. – Будьте моим шеф-поваром, Пелагея!

Скрещиваю пальцы, какие только могу.

И через бесконечно долгое мгновение мне прилетает ответ…