Глава 48 Счастье…

Глава 48 Счастье…

Мне снилось детство.

То самое время, когда мир казался огромным, жизнь — бесконечной, а мы считали себя абсолютно взрослыми. Река блестела на солнце, кузнечики стрекотали в высокой траве, а в воздухе пахло нагретой землёй и ромашками.

Мы с Виталиком сидели на старом пирсе, свесив ноги в воду. Друг был в те времена был щуплым, вихрастым, с вечно взлохмаченными волосами и цепкими серыми глазами, в которых постоянно поблескивала шкода.

— А я, когда вырасту, — сказала я, болтая ногами, — обязательно выйду замуж. За красивого, доброго и богатого. У нас будет много детей и большой дом с садом.

Я говорила это мечтательно, глядя куда-то вдаль, туда, где река сливалась с небом.

Виталик вдруг резко повернулся ко мне. Его лицо стало каким-то… злым. Непривычным.

— Не выйдешь! — как отрезал он.

Я опешила.

— Почему?

— Потому что я не позволю!

— Ты не можешь мне запретить! — возмутилась я. — Ты мне не отец и не муж!

Он сжал зубы, отвернулся и бросил глухо:

— Если ты выйдешь замуж, наша дружба разрушится. Ты уйдёшь в свою семью, и мы перестанем быть… мы перестанем быть вместе!

Я тогда только рассмеялась, назвала его собственником и перевела всё в шутку.

А сейчас, в этом странном полусне, я будто услышала его мысли — те, что он не договорил тогда.

«Если ты выйдешь замуж за другого — я потеряю тебя навсегда. А я не хочу тебя терять. Ты моя. Ты всегда была моей».

Я резко открыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле, в груди было тепло и тесно одновременно.

Я лежала в незнакомой постели — огромной, мягкой, с белыми простынями, пахнущими чем-то свежим и лёгким. За шторой угадывался рассвет, где-то внизу едва слышно шумел просыпающийся город.

И рядом — Виталик.

Он спал, повернувшись ко мне лицом, и в этом утреннем мягком полумраке выглядел совсем не так, как обычно. Не суровым директором, не сильным и несгибаемым мужчиной. Просто… мальчишкой. Тем самым, с пирса. Ресницы длинные, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и спокойное.

Я смотрела на него и не могла насмотреться.

Нахлынули воспоминания о прошедшей ночи — смутные, как кадры из старого кино, но волшебные, как сладкий сон. Его руки, которые вчера так бережно, но уверенно касались меня. Его шёпот в темноте — хриплый, прерывистый, от которого у меня всё внутри переворачивалось. И мои собственные пальцы, зарывающиеся в его волосы, и этот сладкий, головокружительный момент, когда не осталось ни страха, ни стеснения, только мы — и этот бесконечный, жаркий, почти безумный полёт. Я почувствовала, как щёки заливает краской, и поспешно отвернулась к окну, хотя смотреть на любимого хотелось до бесконечности

В голове всё перемешалось: обрывки сна и воспоминания о близости. И вдруг меня накрыло — горячей, почти болезненной волной осознания.

Виталик уже тогда мечтал стать для меня всем!

Я дура. Какая же я слепая, недальновидная дура!

А я не верила. Убегала. Комплексовала. Придумывала себе сотню причин, почему он не может ко мне ничего чувствовать.

— Господи… — выдохнула я беззвучно, прижимая ладонь к груди. — Какая же я идиотка…

Вновь посмотрела в его спокойное лицо и почувствовала нежность, приправленную стыдом. Сколько времени мы потеряли? Сколько месяцев я отталкивала его, боялась, пряталась, делала вид, что ничего не происходит?

А он всё это время ждал.

Просто ждал.

— Ты… — прошептала я, осторожно касаясь пальцами его щеки, — ты молодчина…

Виталик чуть пошевелился, нахмурился во сне, и я отдёрнула руку, затаив дыхание.

Но любимый не проснулся. Только придвинулся ближе, инстинктивно натягивая на меня одеяло, и что-то невнятно пробормотал.

Я улыбнулась. В глазах неожиданно защипало.

Боже, как же я люблю его! Как сильно!!! До боли. До дрожи. До этого странного, щемящего чувства в груди, которое не уходит даже сейчас, когда он рядом.

Я осторожно приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз.

Свет за окном становился ярче, золотистые лучи пробивались сквозь штору и ложились на его лицо, на плечи, на руки, которые ещё обнимали меня во сне.

Это наше утро. Наше. Первое из многих, я надеюсь.

— Если ты будешь так меня разглядывать, — раздался вдруг хриплый со сна голос, — я на тебя наброшусь!

Вздрогнула. Виталик улыбнулся, не открывая глаз.

— Ты не спишь? — выдохнула я.

— Теперь уже нет, — он лениво приоткрыл один глаз, и в этом взгляде было море тепла. — Ты так мило бормотала что-то… «идиотка», «дура»… Себя ругала? Правильно! А я еще и отшлепаю…

Я смутилась окончательно, но чтобы скрыть это, бросила с легким вызовом.

— Тебя тоже ругала.

— Меня? — он приподнял бровь, и в голосе появились знакомые насмешливые нотки. — За что?

Я не ответила. Вместо этого наклонилась и поцеловала его, едва коснувшись губ. Любимый ответил тут же, притягивая меня к себе.

— Виталик, — прошептала я, когда он наконец отстранился. — Ты помнишь то лето, наше последнее? Мы тогда много времени проводили на пирсе…

Он замер. В глазах мелькнуло что-то туманное — наверное, вспомнил.

— Когда ты сказала, что выйдешь замуж?

— Да. А ты рассердился.

Он помолчал несколько секунд, потом усмехнулся.

— Я и сейчас рассержусь, если ты выйдешь за кого-то другого.

Это была шутка, но у меня от волнения перехватило дыхание.

— Ты хочешь, чтобы я принадлежала только тебе? — прошептала хрипло.

Виталик смотрел на меня долго, внимательно, будто решался на что-то важное. А потом вдруг притянул к себе, уткнулся носом в макушку и выдохнул:

— Именно так! Только тогда я буду самым счастливым человеком на земле.

Я обняла его, чувствуя себя на седьмом небе. Это действительно со мной происходит? С Валеркой не было ничего подобного, ни разу! Он вообще Виталику в пометки не годится. Почему… почему наши пути так нелепо разошлись? Почему мы не нашли друг друга совсем юными? Но прошлого не вернуть. Остается только трепетно хранить настоящее…

Мы лежали так, обнявшись, целое утро, а за окном вставало весеннее солнце. Новое утро. Новая жизнь.

Я впервые в жизни ни о чем не жалею. Всё, что было — развод, боль, унижения, страхи — всё это привело меня сюда. К нему. К нашему утру.

— Виталик, — прошептала я.

— М?

— Я больше никогда от тебя не убегу.

Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и сказал:

— Я и не позволю.

Мы ещё долго лежали в этой гостиничной постели, говорили ни о чём и обо всём сразу, смеялись, молчали, целовались. А когда наконец поднялись, я подошла к окну, раздвинула шторы — и город встретил нас солнечным светом и шумом проспекта.

— Как думаешь, — спросила я, не оборачиваясь, — что там, впереди?

Виталик подошёл сзади, обнял, положил подбородок мне на плечо.

— Всё, что мы захотим, — сказал он просто. — Всё, что мы захотим, Наташа.

И я поверила. Потому что впервые в жизни мне не было страшно смотреть в будущее.

Ведь впереди — только счастье…