Глава 21

С каждым толчком улетаю куда-то ввысь. Просто отвал башки. Даже в самых сокровенных снах не мог представить, что так может штырить. Ни от одной женщины мне голову ни разу не сносило. А тут…

Даже самому поверить сложно. А рассказать кому, не поверят.

Глубоко толкаюсь последний раз. Прикрываю глаза, всего лишь на минутку, и тут же слышу тихий голос Дианы.

– Рома, не в меня…

– Значит, ты невменяемая? – улыбаюсь счастливо. Гляжу на разомлевшую женщину в моей постели. Сейчас мне Диана кажется особенно красивой. Мягкой, нежной, совершенной.

Подскакиваю на ноги, несусь в ванную. Дорогой за малым не наступаю на мурчащего под дверью кота.

– Мурена, бл… – чертыхаюсь по дороге.

В ванной смотрю на свое отражение в зеркале и не узнаю. Оттуда на меня лыбится здоровый жизнерадостный кабан с болтом наперевес. Даже глаза горят от счастья.

«С одного только траха», – усмехаюсь мысленно. Вытираюсь белоснежным полотенцем. Надеваю черный махровый халат, по пути подбираю кота и возвращаюсь в постель.

– Как его назовем? – опускаю живность на пол около кровати. – Мурена? Мурчалло? Мурчилла? – ложусь рядом с Дианой. Собственнически прижимаю к себе. Целую в нос и спрашиваю тихо. – Что скажешь?

«Будто совместного ребенка называем», – мелькает в башке совершенно идиотская мысль.

– Амур, – поднимает на меня глаза Диана. И смотрит по-детски наивно. Взрослая женщина. Мать двоих детей, а в душе девчонка еще.

– Идеальное имя, – целую ее в нос, в глаза, в шею, спускаюсь ниже к ключице. Прокладываю дорожку из поцелуев к груди.

– Пусти, щекотно, – хохочет Диана, извивается в моих руках, возбуждает.

– Попалась! – переворачиваю ее на спину. Стягиваю с плеч дурацкую махровую тряпку. Вдавливаю Диану в матрас, нависаю над ней. – Я с тобой еще не закончил, – чувствую новый прилив сил.

«С такой женщиной и виагра никогда не понадобится!» – на короткий миг представляю себя в преклонных годах и Диану рядом.

«Глупости какие-то!» – отмахиваюсь от дурацких мыслей. Толкаюсь внутрь и под тихие стоны вбиваюсь как сумасшедший.

А потом без сил падаю рядом.

– Умотала ты меня, – шепчу, прижимаясь к невероятно желанной женщине.

«Скоро пройдет эйфория», – успокаиваю самого себя. И хоть сегодня у меня явно свистит крышечка, но пройдет неделя, месяц, и я успокоюсь.

Знаю себя. Никогда еще на одной телке надолго не залипал. И тут поженихаюсь и пойду дальше. Диане я точно ничего серьезного не предлагал. Да и она замуж не собирается. Ей после Михайлова отойти надо.

– Мы будем завтракать? – поднимает на меня глазищи цвета охры. – Я проголодалась, Ромочка, – утыкается носом мне в грудь.

– Да, сейчас, – чмокаю ее в макушку и поднимаюсь на ноги. Но как только моя босая ступня касается пола, вскрикиваю от острой боли.

– Амур, твою ж маму! – за шкирку отцепляю котенка от собственной голени. – Ну какого?

– Амурчик, ты соскучился, – переворачивается на живот Диана, подхватывает котенка. Тискает его, поднимает над уровнем глаз и заявляет со вздохом. – Ой, Рома-а, Амур не зря к тебе пришел. Вон какие амурки, – показывает на мохнатые кошачьи шары.

– Вот спасибо за комплимент, – усмехаюсь криво. Слышу сзади шаги, но не оборачиваюсь. Нашла с кем меня сравнить… С котом! Да после такого забега…

Открываю воду, не успевая подумать. А сзади уже мой торс обвивают руки Дианы. Голова ложится в ложбинку под шеей.

– Прости, не хотела тебя обидеть. Ты – лучшее, что случалось со мной… За всю жизнь, – мурчит она как кошка.

Порывисто поворачиваюсь, стискиваю девчонку в объятиях. Зацеловываю до собственной дрожи. А когда, отпустив, перевожу дух, предлагаю хрипло.

– Пойдем завтракать, а то я за себя не отвечаю.

Мы долго накрываем на стол на веранде. Притаскиваем туда все. Профитроли с сырной начинкой, какие-то пирожные, шоколад ручной работы, ананас. Деликатесы, купленные заботливой Ольгой. Последним я приношу блюдо с устрицами во льду и бутылку шампанского, а Диана тянет чайник с заваренным чаем.

Как вся эта жратва сочетается между собой, я не знаю. Но съесть придется все.

– Давай начнем с устриц, – предлагаю, подмигивая. А сам не могу отвести взгляд от фигуры Дианы, обтянутой тонким трикотажем.

Не платье, а сплошная провокация! Вроде простенькое, а меня торкает. Только подумаю, что под ним ничего нет… Вообще ничего! Так сразу мысли разные лезут в голову. И позы тоже.

– Тогда зачем мы все это притащили? – вздыхает Коза, оглядывая стол. – Я где-то читала, что устрицы нельзя ни с чем соединять…

– С белковой пищей, иначе будет белковое отравление, – открываю шампанское. Разливаю игристый напиток по бокалам, а затем с видом профессионала беру в руки маленькое льняное полотенце, кладу на него раковину.

Устрицы большие, хорошие, элитные фермерские

«Зачет тебе, Ольга!» – завожу нож между створками, проворачиваю до щелчка.

– Готово, – подаю Диане открытую створку. – Смотри, сначала надо сбрызнуть лимонным соком, – выдавливаю на моллюска несколько капель. – Теперь добавим соус.

– И что с этим делать? – охает испуганно Диана.

– Есть! – приказываю я.

– Оно там шевелится, – пищит моя Коза и добавляет еле слышно. – Рома, я не могу… Может, по-простому, а? Чай, ананас, пирожные? А устрицы ты потом сам поешь, ладно? – смотрит жалостливо.

– Хорошо, как скажешь, – убираю со стола блюдо. Отношу устрицы в холодильник. И всю дорогу туда и обратно думаю, какая необыкновенная девушка Диана Козина.

Любая другая на ее месте строила бы из себя профи. Ела бы, скрывая отвращение. Деликатес предлагают на халяву! Надо воспользоваться! А потом, проглотив моллюска, рассуждали бы о тонком молочном вкусе японских устриц и более минеральном у российских производителей.

Я, кстати, до сих пор не врубился, каким бывает минеральный вкус.

А Диана просто отказалась есть живое. Пожалела устричку бедную. Есть в ней доброта и жалость. Хорошая она девчонка. Только бы в воровстве не была замешана. Жалко будет, если попадется.