Глава 22

Интересно, как долго продлится эта безумная сказка?

Лежа на плече Суханова, бездумно таращусь на чистое сентябрьское небо. Вглядываюсь в бездонную синеву и ни о чем не думаю. Просто млею от прикосновений.

Ладонь любовника обхватывает мою грудь, даря тепло, радость и новую волну возбуждения.

– Ты замерзла? – почувствовав мою дрожь, Роман лениво тянется за пледом. Заботливо укрывает мне ноги. По-хозяйски заныривает рукой под плед, потом в мое широкое декольте.

– Хорошо-то как! – тянет мечтательно и неожиданно спрашивает. – Как думаешь, кто слил информацию рейдерам?

– Понятия не имею, – легкомысленно пожимаю плечами. Есть у меня своя версия, но делиться ею я ни с кем не собираюсь. Даже с Михайловым.

А с мужиком, которого знаю меньше суток, тем более.

“Да ладно! – тут же просыпается совесть и укоряет голосом бывшего. – Рассказать заводские сплетни ты не можешь, а вот в койку прыгнуть – это пожалуйста! Не узнаю тебя, Дина!”

“Ну и не надо!” – накручивая прядку на палец, морщу нос.

Секс для здоровья полезен. А свидетели долго не живут. Как Троянов…

Куда он там пошел жаловаться? В ОБЭП?

И домой не вернулся. Через три дня у реки нашли…

А я, как и он, точно знаю. И та сторона в курсе.

Присматривают. Небось они сегодня на озере за мной следили. Страшно-то как.

А у меня дети…

И с Михайловым уехать не могу. Пригрозили найти и расправиться.

Поэтому молчи, Диана, в тряпочку! Молчи! Правда никому не нужна.

И кто такой Суханов, ты не знаешь. На какой он стороне играет – тем более… Мелет что-то про Рустама и Анквиста. Рядом с ними его никто не видел. Может, врет.

– Ты почему напряглась? – мгновенно считывает реакцию моего тела Роман.

– Домой надо, – брякаю первое, что приходит в голову.

– А у тебя там скотина не кормлена… Куры, гусы? – фыркает Рома.

– Дети, – вздыхаю я. – Надо у свекров их забрать. Хоть один день дать отдохнуть.

– На неделе они с детьми? – уточняет Роман.

– Да, я же задерживаюсь постоянно. Они Алиску из школы встречают. Уроки с ней делают. Целый день возятся. Вечером Димочку из сада забирают. Помогают мне как могут, - приподнимаюсь на локте.

Ищу в глазах хоть какую-то реакцию. Но Суханов расслаблен и ленив. Может, просто из любопытства брякнул?

«Нет!» - вопит моя чуйка. Не расслабляйся, Диана!

– А бывший? – усмехается Роман. – Дурак он все-таки… Такую женщину бросить…

– Нет, он не дурак. Просто себе на уме.

– Он к тебе приехал. Решил вернуться? – укладывается рядом Роман.

– Навряд ли, – передергиваю плечами. И охаю, когда нахальные руки Романа забираются под подол.

– Пойдем, душ вместе примем, – хрипло предлагает мой прыткий любовник. Опрокидывает меня на спину. – Не хочу тебя отпускать… И ты уходить не хочешь, – проникает он внутрь.

– Ром, – пытаюсь остановить. Но куда там!

Роман вдавливает меня в подушки маленького тесного дивана. Задирает подол, утыкается носом в сиськи.

– Какая ты сладкая… Как мед, – порет чепуху, а я млею. Как последняя дура.

Яростный контакт на террасе плавно перетекает в совместный поход в душ.

И там снова Суханов прижимает меня к стене, приподнимает за бедра и насаживает на вздыбленный болт. Вот здоровье у человека! Любой кабан позавидовать может.

Даже охнуть не успеваю. Просто приноравливаюсь к ритму безумной скачки. Прикрываю глаза, обвиваю ногами накачанные бедра Суханова. Несусь в бешеном галопе, подчиняясь древним инстинктам. И прихожу в себя, только когда Роман опускает меня к себе на ступни. На темечко и на плечи льется вода. Ловлю губами мягкие струйки.

Фыркаю, когда мой рот сминается под натиском губ Суханова.

Но сейчас поцелуи ленивые, движения замедленные. Будто каждый из нас пытается запомнить вкус другого и поглубже запрятать воспоминания.

Роман выносит меня из душевой кабины, отделанной мрамором. Нежно вытирает, как маленькую, и, уткнувшись в ключицу носом, шепчет.

– Так кто, ты говорила, помогал рейдерам?

– Ты о чем? – поднимаю на него взгляд. Стараюсь говорить спокойно и беззаботно, но внутри уже скручивается узел тревоги, паники и… обиды.

Счастье, еще минуту назад разливавшееся по телу перламутровыми блесками, меркнет, будто его и не было.

Не дергаюсь, не спешу уходить. А просто хлопаю глазками.

– Ты о чем, Ромочка? Я не поняла.

– Это я просто так спросил, – обнимает меня Суханов. Целует в ложбинку ключицы, подхватывает на руки.

Нет, надо остановиться и больше никогда с этим типом не связываться.

– Давай чаю попьем, и я пойду, – обвиваю руками мощную шею. – У меня уже там все стерлось, – прячу лицо на груди любовника. – У меня кроме мужа никого… – выдыхаю тихонечко.

– Прости, – ставит меня на пол Роман. Снова целует. На этот раз очень нежно и медленно. – Не убегай из моей жизни. Мне кажется, ты закрылась. Мои вопросы тебя напугали, малыш? – гладит по лицу, по спине, по бедрам. И признается хрипло. – Не хочу тебя отпускать.

– Ром, мне пора. Детей забрать надо, – шепчу, прижимаясь к этому невероятному мужику. Наверняка потом вспоминать буду.

И не испорти он все своими вопросами… Я бы встречалась с ним тайно. А так… Лучше держаться подальше.

– Диана, прости, – целует он мои руки. – Не знаю, что нашло. Хочется понять, как на прибыльное предприятие вошли рейдеры. И кто им помогал… Но если не знаешь…

– Нет, – мотаю головой. – Я тогда очень испугалась, Рома. Ты представить себе не можешь, как было страшно… Люди в черной форме, в масках и с автоматами. Мы с девчонками тогда двери заперли. Под столы залезли… Думали, все, смерть за нами пришла.

– Не вспоминай. Не надо, – гладит меня по голове, как маленькую. Заглядывает в лицо. – Если б я знал, что ты пережила… Ни за что бы не спросил! – всплескивает руками.

– Да, было очень страшно, – прижимаюсь к нему всем телом. Дрожу, будто снова попадаю в тот злосчастный день. – Это ужасно, когда к ничего не подозревающим людям врываются вооруженные головорезы. Убиваю охрану, ставят своих. Когда ломают двери…

– Они ворвались к вам? – качает меня Роман. Убаюкивает в кольце рук.

– Нет, не смогли. Мы хорошо забаррикадировались. Ну и двери у нас в бухгалтерии крепкие, – улыбаюсь печально.

И замолкаю, заслышав с террасы задушевное «Ах, мамочка, на саночках, каталась я не с тем».

– Это свекровь звонит, – бегу со всех ног. Подхватываю трубку и платье заодно.

– Да, мама, – выдыхаю, будто пробежала стометровку. Прикрываюсь цветастой тряпкой, будто свекровь может меня увидеть.

– Диана, ты скоро придешь? У меня уже сил нет, – вздыхает она. – Твои дети нарисовали на обоях два круга. Сказали, что это портал в будущее, и швыряют туда игрушки.

– На обоях? В зале? – уточняю порывисто.

– Да. Это Вова их надоумил. Представляешь? – ябедничает она. – Завтра с отцом поедет, новые купит, и переклеит всю комнату, - добавляет она сердито.

«Браво, Михайлов! Браво!» – прячу улыбку.

– Что-то случилось? – обнимает меня сзади Роман. Целует в плечо.

– Дети балуются. Свекровь устала. Надо забирать, – обхватив обеими руками накачанный торс, шепчу тихо-тихо.

И отстраняюсь.

– Я пойду, Ром. Встретимся в понедельник на работе, – привстав на цыпочки, целую в щеку.

– А завтра? – с удивлением перехватывает он мою руку. – Не хочу тебя отпускать. Прости, сам не знаю, что на меня нашло.

– Проехали, – пожимаю плечами. Иду в спальню за своими трусиками и бюстгальтером. Одеваюсь неторопливо. И словно несмышленышу, поясняю Роману. – У меня же Алиска в первом классе. Уроки надо сделать… И с Димкой стишок выучить.

И с изумлением замечаю на лице Суханова точно такое же выражение, как и у младшего сына.

А как зе я, мама!