Глава 25

– У тебя кто-то появился? – стоит мне войти в калитку, заговорщицки шепчет свекровь. Аж пышет негодованием.

– А? Что? – смотрю на нее изумленно.

– Мужчина, Диночка, – печально улыбается мне она. – А я думала, ты моего обалдуя дождешься, – вздыхает с укоризной.

– А он в армии был? Или на зоне? – сердито роняю на ходу.

– Что ты?! Что ты! – взмахивает руками, будто крыльями, наша бабуля. – Типунь тебе на язык.

– Два года целибата вполне достаточно, – отрезаю я, выдавая себя с потрохами.

Опускаю голову, стараясь скрыть смущение. Иду через двор, не смотря по сторонам.

Захожу в дом и зову сына и дочку.

– Быстро собирайтесь! – замираю в дверях.

Но вместо детей выходит их папаня.

– Дин, ну что за спешка? Горит где? Давай поужинаем вместе. Мама борща наварила…

– Мы пойдем, – заявляю упрямо.

И свекровь не оставляет, не настаивает. Просто стоит молча рядом. Догадалась, видимо, что я с мужиком была.

– Мам, – настойчиво окликает ее Михайлов. – Приглашай…

– Мне домой надо, – мотаю головой. – С Алисой еще прописи делать.

– А что, много задают? Первый класс вроде, – лениво интересуется Вовка. А сам матери подмигивает: «Ну что же ты!».

Мать пожимает плечами. А я, воспользовавшись заминкой, прикрикиваю на детей.

– Я кому говорю!

Малыши неохотно собираются.

– Мама, мы в полтал игвали! – радостно докладывает Димка, а Алиса отворачивается. Знает, что попадет.

Заглядываю в зал, где прямо на стене нарисованы два черных круга.

– Бесподобно, – поворачиваюсь к бывшему.

– А чо такова? – трет он затылок. – Завтра новые поклею. Все равно ремонт делать собирались, – морщит нос и выходит куда-то.

Алиска тянет портфель, а Димка – любимую бетономешалку.

– Псе. Мы готовы, – заявляет он пыхтя.

– Тогда выходим. До свидания, – целую в щеку свекровь, застывшую статуей.

Открываю дверь, а следом уже топочет Михайлов.

– Провожу вас, – впопыхах натягивает он ветровку.

И выйдя на улицу, берет меня за руку.

– Отпусти, – выдергиваю пальцы.

“Вот как так произошло? Роднее мужа человека не было. Мой первый и единственный мужчина. До сегодняшнего дня”.

Даже самой удивительно.

– Что так? – ухмыляется Михайлов. Но руку прячет в карман. – Ты другая сегодня. Прям секси-секси, – подмигивает мне. – Давай сойдемся, Дина. Я готов тебя простить…

– Ты нормальный? – зыркаю недовольно.

Догоняю детей. Беру их за руки, иду вперед. А внутри все вибрирует от злости.

Простит он меня! А я тебя простила, козел драный?

– Я ш папой пойду, – бурчит Димка.

Бросает мою руку и бежит к отцу.

– Папочка! – лезет на руки.

Обнимает за шею. И Вовка покрепче прижимает сына к себе.

Догоняет нас с Алиской.

– Дин, – бухтит над ухом. – Ну, дай мне шанс. Не гони, – просит порывисто. – У тебя все будет…

«Это у тебя все было! – так и хочется закричать в голос. – А ты потерял! Просто наплевал на семью. Думал, прокатит… Не прокатило».

– Вов, – останавливаюсь у входа в арку. Тыкаю пальцем в грудь бывшего. И осекаюсь… Рядом Алиска прыгает. За руку дергает. И Дима с любопытством смотрит.

Вот как послать Михайлова при детях? Я точно не могу.

– Потом поговорим, Вов, – забираю сына. От выжидательного взгляда Михайлова до костей пробирает. Ну и пусть!

«А как быть с детьми?» – кошусь на их расстроенные личики. Стараюсь не реагировать.

– Мы пойдем, – коротко киваю бывшему.

Но Вовка хватает меня за рукав.

– Погоди, – рыкает глухо. – Там что-то затевается… Говорят, варяг с основными инвесторами сегодня встречается. В “Волне”.

– А я тут при чем?

– Большие разборки грядут. Ж.пой чую. А ты, Дин, можешь оказаться в эпицентре событий. Беспокоюсь о тебе…

– Ты бы раньше думал… Когда к Лене захаживал, – шиплю змеей. И самой себе противна.

– Я предупредил. И всегда помогу. Только свистни, – ухмыляется он. Разворачивается и уходит.

– Я думала, папа с нами побудет, – плаксиво тянет Алиса.

– У него свои дела. Я тебе уже объясняла, – как крейсер, пру через двор.

– Он с нами хотел, а ты не пустила, – бурчит она недовольно.

– У всех свои дела, – отрезаю, чуть повысив голос. – У тебя уроки, у папы встречи важные…

И самой смешно от дурацких оправданий.

«Сколько еще мне тебя выгораживать, Михайлов?»

Покрепче беру детей за руки.

– Аккуратно, тут лужи, – предупреждаю на автомате.

Замечаю машину Суханова и чувствую, как в душе разливается тепло.

“Ты трусы надела?” – войдя в кабину лифта, получаю сообщение.

Отвечаю коротко и прикрываю глаза.

Мамочки, что происходит?

Еще вчера я с тоской вспоминала Михайлова, а сегодня…

Хочу Романа.

Вот такая я порывистая и спонтанная.

Только как теперь работать вместе? Я с ума сойду.

А дома ставлю стирку, проверяю прописи у Алиски и пытаюсь взвесить все за и против.

Детям нужен отец. Никакой чужой мужик их не будет любить так, как родной папаня. И они не полюбят никого другого.

Помириться с Михайловым?

Сердце перестает биться, стоит только подумать.

Просто останавливается, и я умираю от безысходности и обиды.

За саму себя. За собственную жертвенность дурацкую. Не появись в моей жизни Рома, я бы простила Михайлова. А он так и будет гулять, а со мной жить по привычке.

Не хочу! Теперь не хочу.

За дверью слышны голоса. Кто-то разговаривает в тамбуре.

А затем раздается крик.

– Кто тебе букеты дарит, падла? Кто такой Р? Рустам, что ли?

Р?

Роман!

Запахивая халат на бегу, вылетаю в тамбур.

А там курьер с букетом и соседка с расплывающимся под глазом бланшем. Рядом ее разъяренный сожитель.

– Козина Д. Л.? – обалдело спрашивает меня курьер, пожилой дядечка в фирменном жилете.

– Да, это я! – забираю букет алых роз. И на глазах изумленной публики скрываюсь в квартире.

Все. Я в домике.

Подальше от чужих взглядов и комментариев.

Навстречу мне уже выбегают дети.

– Опять цветы?! От кого? – корчит недовольную мордочку Алиска и заявляет решительно. – Мама, давай ты помиришься с папой!

– Ты уроки сделала?– парирую на автомате.

– У меня буква «В» не получается, – жалуется Алиса и ноет, как обычно. – Помоги мне.

Ставлю букет в воду. С такими темпами у меня ведер не останется.

Улыбаюсь довольно и чувствую себя живой. Женщиной себя ощущаю!

Мне же никто такие букеты не дарил. Не ухаживал за мной толком.

У Михайлова все просто было. В кино сходили на последний сеанс, потискались на местах для поцелуев. А потом, когда мои родаки на дачу уехали, устроили ночь любви. С лепестками роз и свечами.

Это я как дура готовилась!

А Михайлов трусы чистые надел, и красавец.