Глава 28

– Те-те-телефон, – словно по азбуке Морзе, выстукивает зубами Диана. Бледная от болевого шока, растерянная.

– Мамочка, я принесу, – срывается с места Алиса.

– Рома, забери у нее, – шепчет Диана белыми, чуть обветренными губами.

– Да зачем он тебе? – морщусь недовольно. Но забираю из рук девочки трубку. Получаю в ответ укоризненный взгляд Козы и недоумевающий – от Алиски.

– Мы тебя запрем. Ты за старшую, – поясняю чужому ребенку. – Не волнуйся. Я отвезу твою маму в травмпункт, и приедем обратно. Ты видишь, повязка уже мокрая. Надо срочно к врачам.

– Да, – всхлипывает малышка. – Мамочка! – кидается к Диане. Плачет. Обнимает за ноги обеими руками. – Можно я с тобой поеду?

«Вот объяснил же. Все по пунктам разложил», – накрывает меня волна раздражения.

«Это ребенок», – пытаюсь унять эмоции.

Тут все смешалось. И страх за Диану, гнев на самого себя. Какого не отобрал у нее дурацкий нож? За каким хреном сидел и смотрел, как Коза острым разделочным ножом по говяжьим костям лупит?

Долбоящер хренов.

– Детка, надо ехать, – еле слышно убеждает дочку Диана. Обнимает ее за плечи, а на светлую плитку в коридоре уже падают первые капли крови.

Твою ж налево!

– Диана, – аккуратно вывожу из квартиры, предварительно сняв с крючка ключи. Захлопываю дверь. – Давай я тебя понесу, – обнимаю за плечи.

– Я сама, – вздыхает она. – Больно очень, Рома, – положив мне голову на плечо, прикрывает она глаза.

Нет, так дело точно не пойдет. И до травмы мы будем добираться полгода. А надо сейчас и срочно.

– Иди сюда, – подхватываю на руки. Прижимаю к себе, словно самый ценный груз. Тащу к лифту, не чувствуя тяжести . А там уже на площадке дежурит Пашка. В роль соседа вживается. Благо дом новый. Можно любому голову задурить. – Мужик, будь другом, отвези нас в травму, – прошу его по-соседски, словно впервые вижу.

– Не вопрос, командир, – передергивает он плечами. – У меня тачка во дворе припаркована, – как только лифт останавливается на первом этаже, спешит к выходу. – На заднем сиденье вам с женой будет удобно, – стебется, входя в роль.

– Кхм…– прокашливаюсь я. Смотрю в упор, давая понять, что дурацкие шутки сейчас неуместны.

– Мы не… Он не… – пытается возразить Диана. Прикрывает глаза, стараясь справиться с болевым шоком.

– Молчи, – тихонечко целую в висок. – Сейчас приедем. Хорошо, человек добрый попался, – уговариваю, как могу. И всю дорогу прижимаю Диану к себе, словно силенок ей даю. Шепчу ласковые словечки. – Поговори со мной, – прошу в который раз.

– Не могу, – вздыхает тяжело Диана. Держит руку наперевес, словно грудного ребенка убаюкивает. Ловлю несчастный взгляд из-под полузакрытых век и с облегчением киваю на вывеску городской больницы. – Приехали, Диана. Сейчас помогут.

И чуть не вою от досады, когда мы медленно входим в приемный покой. Людей не протолкнешься. И все травмированные или отмороженные.

Какие-то алкаши с перебитыми носами, девки под кайфом и тетка с открытым переломом ноги.

«Коза тут кровью истечет, пока до нее очередь дойдет», – схожу с ума от ярости. Усаживаю Диану на первый попавшийся стул.

Ищу в телефоне номер Тимофея Морозова. Хорошо, хоть сегодня вечером с ним обменялись.

«Тима, помощь нужна. Тут Диана Козина руку ножом проткнула. Бытовая травма, но серьезная», – печатаю быстро.

«Сейчас вызовут ее», – приходит ответ, и тут же в коридор выглядывает медсестра.

– Диана Андреевна, проходите, – подходит к нам. – А вы ее муж? – помогает подняться.

– Да, – киваю я, вжившись в роль.

Подхватываю Козу за талию. Осторожно завожу в кабинет. А у самого сердце ёкает. Жена, не жена. Некогда объяснять.

Главное, Коза мне не чужая.

«А какая?» – поднимается внутри волна ехидства.

Помогаю Диане усесться на кушетку. Сам становлюсь рядом у стены.

– При каких обстоятельствах произошла травма? Мы обязаны сообщить в полицию? – назидательно вопрошает худенькая докторша в миниатюрных очочках.

– Зачем? – охает Диана. – Я сама поранилась. Мозговые кости отделяла… Собаке суп варить собиралась…

– А муж ваш где был? – строго косится на меня врач.

– Муж? Какой муж? – охает Диана, переводит взгляд на меня и добавляет скороговоркой. – Это мой сосед Роман Александрович. Я ему потом позвонила, когда руку порезала. А так одна дома была…

Смотрит честными глазками и ресницами хлопает. Даже я поверил!

Молодец, девчонка!

Скажи она сейчас, что был рядом, последовали бы полицейские разборки. А так Диана одним махом меня спасла.

«Молодец!» – любуюсь, не скрывая восхищения.

– А, ну раз сосед, за дверью подождите, пожалуйста, – припечатывает меня недобрым взглядом медсестра.

Выхожу. Плюхаюсь на стул рядом с помощником. Сжимаю пальцы, сплетенные в замок. Понуро опускаю голову. Лишь бы все сшили нормально…

– Я смотрю, ты уже вжился в роль, – стебется Пашка.

– Да пошел ты, – отмахиваюсь от дурацких шуточек. И неожиданно понимаю главное. Диана не так проста, как кажется. Может глазками похлопать и обаять. Манкая, совершенно невероятная девушка. Добрая, наивная…

«Ты ошибся, дружище», – бьет по шарам неприятная догадка. Диана – железобетон, прикидывающийся зефиркой. Никого не выдаст, даже испытывая ужасные страдания. Партизанка хренова.

Надо будет к ней присмотреться повнимательней.

– Все хорошо? – подскакиваю с места, как только Диана выходит из кабинета с перевязанной рукой.

– Зашили, – словно трофей, показывает мне левую руку. – Как теперь работать, ума не приложу.

– Больничный дали?

Коза кивает.

– Вот и будешь дома сидеть, – беру за здоровую руку. – Пойдем. Павел ждет. Отвезет нас обратно.

– Ой, спасибо! – поворачивается к нему Диана. Улыбается виновато. – Извините, что побеспокоили вас.

– Ничего страшного. Всегда рад помочь, – расплывается в улыбке мой помощник. А мне его треснуть хочется.

«Хорош лыбиться», – зыркаю недобро. А вслух прошу вежливо.

– Павел, может, поедем? У Дианы дети одни остались дома…

– Ах да! – суетливо бежит к дверям мой боец. Взяв Диану под руку, веду следом.

– Может, что-то в аптеке надо купить? – киваю на красный неоновый крест.

– Да, обезболивающее, – на автомате отдает мне рецепт Диана. Входим медленно. Покупаю.

Снова, как супружеская парочка преклонных лет, плетемся через большой полутемный холл. Выходим на улицу. Бредем по полутемной аллее. Кое-где мерцают фонари, отбрасывая тени на темный газон. А вдали цитаделью высятся корпуса. Неприятное зрелище.

– Хочешь, побуду с тобой до утра? – предлагаю тихо и сам удивляюсь собственной прыти. Не хочу я Диану одну оставлять. Мало ли какая ей помощь понадобится? Дети маленькие. Рядом никого.

«Откуда такие порывы? – спрашиваю самого себя. – Когда б тебя волновали проблемы телок? Максимум ты всегда откупался деньгами».

Но сейчас меня тянет к Диане, словно магнитом. Не могу без нее. Не хочу.

Рядом будто медом намазано.

– Ты мне помоги квартиру открыть и ветровку снять, – просит она еле слышно. – Я таблетки выпью и усну. Не надо со мной сидеть.

– Нет, останусь рядом. Буду на коврике караулить, – мотаю головой. И всю дорогу держу Козу за руку, будто она испариться может.

- Аккуратно, - бегу открывать дверцу с ее стороны.

Шутливо чмокаю в нос в тамбуре. По-хозяйски вставляю ключ в скважину. Пытаюсь открыть, но замок почему-то проворачивается.

– Кхмм… Странно, – замечаю, откашлявшись, и в ужасе представляю, как сейчас буду вызывать МЧС. То-то мои соучредители завтра поржут. Меньше недели в городе, а уже все службы на уши поднял.

Изнутри, в квартире, что-то щелкает. Дверь открывается, и на пороге замирает Вова Михайлов. В домашних трениках и растянутой майке.

– Вернулись? – смотрит как на двоечников. - Спасибо, Рома, от всей нашей семьи, – кивает мне, будто сто лет знает. – Диночка, ну как же так? – пропускает бывшую жену в квартиру и захлопывает дверь прямо перед моим носом.

«Один – ноль в пользу Вовы», – усмехаюсь горько. Выхожу из полутемного тамбура и иду к аналитикам. Кажется, я поплыл с этой Козой.

А лучшее средство прочистить мозги – поработать. И до утра времени много.