Глава 27

– Ты какой чай будешь? Черный или зеленый?– поворачиваюсь к Роману. Он сидит на кухне, выставив вперед длинные ноги.

- Любой. Какой ты предпочитаешь, - ловлю его жадный взгляд.

Спокойный уверенный мужик. Смотрит из-под опущенных век. Любуется. А рядом уже Байк улегся. Ну что за собака такая. Предатель самый настоящий. Завариваю чай. Аккуратно сную по кухне, боясь споткнуться о длинные ноги Суханова. Чуть было не наступаю на собачий пушистый хвост и прошу тихо.

– Байк. Иди уже к себе.

– Ты ревнуешь? – смеется Роман. – Байка ко мне? Серьезно.

– Что за глупости? – отмахиваюсь я. Опускаю глаза в телефон, стараясь хоть немного унять негодование. Если честно, Роман прав. Байкал - моя собака. И нечего тут ластиться к посторонним мужикам.

Прячу взгляд, по диагонали читаю сообщения Михайлова. Этот человек умеет все с ног на голову перевернуть. В том, что он мне изменил с Леной, оказывается, я и виновата. Нормальный человек?

«Диана, я больше не могу так. Давай помиримся. Пожалуйста. Я сейчас приду, и мы поговорим», – печатает он.

«Нет, я спать ложусь, – отвечаю торопливо. – Потом, Вова. Все потом».

«Он соскучился по тебе», – присылает фотку своего агрегата.

Михайлов, ты совсем дурак, что ли? У нас дети. Они ко мне в телефон частенько заглядывают. А тут… болт на весь экран.

«А других смешных фоток у тебя нет?» – печатаю и решительно откладываю смартфон в сторону.

– Кто там? – напрягается Роман. Кивает на мой гаджет, лежащий на столе.

– Бывший. Надоел, сил нет.

– Напиши ему, что ты чай пьешь, – смеется Рома.

– Чай? – кошусь на заварочный чайник.

– С Ромашкой, – улыбается Суханов, а меня разбирает смех. Шутка классная, но поделиться ею не с кем.

Хихикаем, как заговорщики. Даже воздух искрится между нами. Это и есть химия. Самая настоящая. Когда просто тянет друг к другу, и все понятно без слов.

Взаимное притяжение.

«Мне с Сухановым еще работать вместе», – кошусь на любовника. Будет ли у нас продолжение? Не знаю. Сейчас даже в радиусе пары метров полыхает. Кажется, еще чуть-чуть, и рванет.

– Ты чего такая напряженная? – подходит сзади Роман. Руки мягко и нежно ложатся на мой живот, чуть поднимаются вверх. Губы утыкаются куда-то в ключицу. И я снова оказываюсь в сладком плену.

– Ой, надо кости достать. Уже разморозились, – технично уворачиваюсь из объятий. Еще немного, и я точно не выдержу. Сдамся без боя. А у меня в соседней комнате дети спят.

Наклоняюсь к духовке. Достаю лежащий на подносе не до конца размороженный суповой набор. Кости намертво смерзлись в единое целое и не хотят отделяться друг от друга, хоть тресни.

А мне срочно надо. Еще вчера.

– Пусть еще оттают, – предлагает Роман. И снова тянется ко мне. А я увиливаю. Мне бульон, хоть тресни, сегодня сварить надо. Попить чай и технично выпроводить ночного гостя.

– Да ладно, достаточно. Сейчас и так разделаю, – подхватываю самый большой нож. Нет бы Суханова попросить, но я же привыкла все делать сама. И в горящую избу, и коня на скаку. Такая вся из себя звезда самоходная.

Поддеваю, стараясь разбить на части вечную мерзлоту. Нож соскакивает и бьет по ладони. Не в середину, иначе бы я точно не выжила, а по краю, впиваясь лезвием чуть ниже большого пальца.

– Ой, мамочки! – ойкаю в ужасе. Сжимаю рану инстинктивно. И не знаю, что делать дальше.

Роман в ту же секунду оказывается рядом.

– На, держи, – прижимает мне к ладони белое полотенце. Реву от жалости к себе, а полотенечко еще жальче. Я же его потом не отстираю.

Байк лает испуганно.

– Цыц, детей разбудишь, – велю ему сквозь слезы. И мой храбрый пес замирает около моих ног. Смотрит жалостливо и думает, небось: «В кого ты у нас такая дура?».

– Перевязочные средства где? – рявкает над ухом Роман.

– А? – охаю в ужасе. Представляю ящичек в ванной комнате с тампонами и прокладками. – При чем тут?

– Ну, я понял, – устремляется Суханов к выходу. – Сейчас принесу, – бежит к дверям.

А я тупо оседаю на стульчик в коридоре. Зажимаю раненую руку и как последняя дура смотрю на приоткрытую входную дверь.

Куда его вообще понесло? Испугался крови и убежал?

– Диана, я тут, – возвращается Роман с широким бинтом, перекисью водорода и еще какой-то мазилкой. И в ужасе косится на полотенце, пропитанное кровью. – В травму надо, малыш, – гладит меня по голове.

А у меня ком стоит в горле, и от боли я ничего не чувствую. Только ладонь Ромкину у себя на макушке. И мне кажется, от ее тепла легче становится.

– Нет, ты что? Какой травмпункт? – мотаю головой, а сама еле-еле шевелю губами от боли.

– Давай я посмотрю, – садится рядом на корточки Роман. – Перебинтую. Если кровь не остановим, придется ехать. Договорились?

– Д-да, – выбиваю зубами чечетку.

– Пойдем, – аккуратно поддерживая, Роман ведет меня в ванную. И даже стульчик несет следом. – Садись.

Аккуратно убирает в сторону окровавленную тряпку. Бросает ее в раковину. Достает из стерильного пакета квадратные марлевые тампоны.

– Потерпи, девочка, – аккуратно промывает рану перекисью и морщится. – Тут по-хорошему зашить надо.

Накладывает мне перевязку на руку и шепчет ободряюще.

– Ты молодец, Диана, храбрая моя девочка, – перебинтовывает руку. Заглядывает в глаза, а у дверей ванной Байк караулит. Голову на лапы положил, смотрит печально.

– А что это вы тут делаете? Мам! – раздается от двери сонный, но требовательный голос Алиски.

– Все хорошо, детка, – только и могу выдохнуть. Главное сейчас – ребенка не испугать.

– Твоя мама порезалась, я пришел ей на помощь, – поворачивается Роман к моей дочери.

– Как порезалась? А вы кто? – сыплет вопросами моя первоклашка. Морщит лоб, глядит настороженно. И так становится похожей на Михайлова, хоть плачь.

– Кости для Байка разделяла, – всхлипываю я с легким присвистом. От боли в глазах темнеет. И, может быть, Роман прав, и нужно ехать в травму.

– Меня Роман зовут. А тебя? – улыбается Суханов Алисе и продолжает спокойно. По-дружески. – Я живу на этом же этаже, только в другом крыле. Твоя мама мне сегодня помогла с котенком. А теперь вот и я, – разводит он руками и категорически мотает головой. – Диана, надо в травму ехать. Не нравится мне… – осекается на полуслове и совершенно серьезно просит Алиску. – Ты с братом побудешь? Я твою маму в больницу отвезу, ей руку полечат, и вернемся обратно.

– Надо позвонить папе, – решает моя своевольная дочь. Папина дочка – одним словом!

– Нет, он не успеет, – пресекает ее попытки Роман.