Глава 37

– Просто безобразие какое-то! – пеняет мне Неля Осипова, строгая врачица и мама Димкиного одногруппника Дэни. – Диана… Леонидовна, ты кого била?

– Никого, – прикусываю губу. Голова пустая от тупой боли. Ромкино лекарство помогло. Без него было бы хуже. Но все равно боль никуда не ушла. Рука болит, аж плакать хочется.

– Тебе на больничном нужно побыть, – снова начинает Нелечка.

– Не могу. У нас на работе завал, – вздыхаю я. Наблюдаю, как Неля аккуратно и красиво сшивает мою ладошку.

– У вас вечно завал, – отмахивается доктор. – Когда уже завалитесь окончательно? – бурчит себе под нос.

– Больничный выпишите, пожалуйста, – доносится от двери голос Романа. Нелька поднимает голову и охает от неожиданности.

– Выпишем, конечно. Налицо временная потеря трудоспособности. А вы, простите, кто? Кто разрешил войти?

– Так мы вместе, – лучезарно улыбается Рома.

– Вместе работаем, – поправляю я. – Роман Александрович мой непосредственный руководитель…

– А-а… Хорошо, что непосредственный, – тянет с ехидцей Нелька. Смотрит строго из-под очков. – Хуже, когда посредственный, – отрезает кусок нити и кивает медсестре. – Перевяжите, Ольга Михайловна.

Вместе с Сухановым выхожу из травмпункта. Мажу взглядом по припаркованным неподалеку машинам, вдыхаю теплый осенний воздух.

Сейчас бы погулять, а не дома сидеть. Но не могу. Голова кружится, рука дергает. Домой надо. Домой.

– Прошу, – открывает переднюю пассажирскую дверь своей Белоснежки Суханов. Неуклюже плюхаюсь на сиденье и сразу же звоню Вовке.

– Вы где?

– В Агдальск с детьми уехали. Они же хотели, – огрызается бывший. Не говорит, но намекает. «Что же ты за мать, Диана? Воскресный день, погода хорошая, а ты, лахудра, на завод поперлась». – А ты на работе долго будешь? Может, потом поужинаем вместе? Маманя блинов нажарит… Как ты любишь… И Димка с Алиской тоже…

Заманивает. Не знает, как угодить. А мне смешно. Ну, где ты раньше был, майор? Всего-то на один день опоздал… Хотя кому я вру? Не встреть я Суханова, все равно бы не вернулась к бывшему. Предателей я не прощаю. Хотя и зла не держу на Вовку. Отплакала свое, отстрадала.

– Хорошо провести вам время, – роняю скороговоркой. Слушаю восторженные вопли детей по громкой связи и прощаюсь. И только отбив звонок, вспоминаю.

Надо было Вовку попросить вечером пригнать машину. А то сгинет моя ласточка в Шанских степях.

– Вот же ж, – вздыхаю нетерпеливо. Перезвонить бывшему, что ли?

– В чем проблема? – садится за руль Рома.

– Да хотела попросить Михайлова пригнать домой мою хондочку, и забыла! – роняю в сердцах.

– Дам указание, пригонят, – спокойно отвечает мне Суханов. – Ключи только оставь.

Выуживаю из сумки ключи. Отдаю их Роману.

– Вот теперь приходи ко мне со всеми своими проблемами, – кладет он мне на затылок руку. Целует нежно и осторожно, будто воду из родника пьет.

Хотя какой из меня родник? Сомнительный очень. Разведенка с двумя детьми и неугомонным бывшим.

– Со всеми проблемами? – улыбаюсь я. Флиртую немножечко. Знаю, что нравлюсь Роману, вот и пользуюсь.

– Абсолютно, – целует меня в лоб. Включает двигатель, прет, не обращая внимания на знаки, и как-то через дворы выезжает прямо на нашу улицу.

– Ну и навигатор у тебя в голове, – смотрю завороженно на мужчину. На своего мужчину. Пусть ненадолго. Но он мой.

«Потом придется сердце по кусочкам собирать», – думаю, любуясь профилем.

«Поздравляю, ты влюбилась!» – торкает шальная мысль. По спине бегут мурашки, и я застываю от неожиданности.

Влюбилась. Ой, мамочки! И что теперь делать?

Нет, я не фантазирую. Домик и двух деток не представляю. Ясное дело, на таких, как я, такие, как Роман, не женятся. Простушка самая обыкновенная. А Суханову ухоженная мадама нужна с маленькой собачкой. А у меня только Байк, ростом с меня саму. И дети… Ну кому они нужны кроме меня?

«Михайлову только», – проскальзывает в голове сомнение. Вроде обратно просится. Только веры ему нет.

«А Суханову есть?» – одергиваю саму себя. И снова замыкаюсь в собственных мыслях и сомнениях. Ромка против Вовки? Или наоборот?

«Нет! – решаю, когда машина въезжает на парковку. – Я даже думать о бывшем не хочу. Тем более, Роман рядом».

Он лихо паркует Белоснежку на свое место, недалеко от моего бокса, выходит первым и подает мне руку. Не отпуская, ведет к лифтам.

В просторной кабине, обитой со всех сторон фанерой, без сил прислоняюсь к Роману. Кладу голову на плечо, прикрываю глаза. Тотчас же сильная рука обнимает меня за плечи. Поддерживает, словно я могу упасть.

На короткий миг чувствую себя защищенной. И спохватываюсь, когда лифт тормозит на пятом. Надо же ключи достать!

– Пойдем ко мне, – направляет меня в противоположную сторону Роман. – Я соскучился, – целует в шею.

– Я тоже. Только рука болит, – выставляю вперед раненую конечность.

– Мы аккуратно, – шепчет он.

Искушает. И я сдаюсь. Когда еще случай представится?