25

— Это Рагнир ранил меня, — говорит Элай, расстёгивая передо мной мундир, стягивая рубашку. Открытый, обнажённый — он готов показать мне всё, что я хочу.

Я внимательно гляжу на его тело: генерал стал ещё мощнее, наростил мускулов! Но на нём много новых шрамов, и, рассматривая их, я чувствую, как подступают слёзы. Каждый раз, когда его ранили, — словно ранили меня! Я любила каждую клеточку своего мужа и страшно переживала. И переживаю до сих пор. Видит бог, мне не всё равно, что он пережил за эти годы.

— Перед сражением, в котором я получил ранение это ранение, — Данмар указывает на бок с ужасным шрамом, от которого расползаются чёрные линии на живот и на грудь, — меня ослабили. Демоны провели какой-то дикий ритуал, забрали часть моей силы и, в итоге, я не смог оправиться от ран и оказался при смерти. Отсрочил гибель ценой жизни своего дракона. Но даже это не позволило до конца не исцелиться: чёрная тьма засела внутри и теперь расползается по моему телу.

Данмар рычит, с трудом сдерживается, чтобы не выругаться красноречиво. Он очень зол на демонов, и, кажется, на меня тоже, за то, что опоила его. Но в присутствии женщины генерал никогда не позволял себе бранных слов.

Отмечаю, какой Элай теперь разговорчивый и податливый. Он глядит на меня во все глаза и гладит, трогает. Не может остановиться, хочет меня чувствовать. Хочет меня снова.

А мне так удивительно слышать его продолжительную речь после всех недомолвок. Он же всё теперь мне расскажет — только спрашивай!

Но по спине пробегают колючие мурашки. Ужас! Чёрная тьма демона — она медленно убивает Элая. И спасти его можно только, если убить того, кто его ранил! Или вернуть ему дракона — драконы способны исцелиться от демонических ран! Но дракона Элай может вернуть только… только взяв силу у нашего сына…

Но что вызывает во мне настоящий шок, это то, что из-за чёрной тьмы за Данмаром могут следить! Никто не знает, как точно работает демонова магия, но исключать нельзя и такого.

И я, словно ошпаренная, отстраняюсь от него и прячусь под меховое одеяло. Враждебно оглядываюсь по сторонам.

— Теперь ты поняла теперь, котёнок? — голос генерала вибрирует, как у зверя. Во взгляде бушует шторм. Он борется сам с собой. — Катюша, не мучай меня, дай мне что-то, что перебьёт эликсир правды. Я не могу тебе всё сказать… Р-р-р! И терпеть больше не могу!

Он стискивает зубы, рычит, борется с собой.

— Скорее, котёнок…

По его вискам текут капельки пота. Мышцы напряжены, словно сталь. Очень сложно противостоять каплям, невозможно! Я попросила рассказать его правду, и теперь она рвётся из него.

Данмар прижимает меня собой, снова хочет взять, словно вот его главная правда.

— Я дам тебе эликсир, Элай, но обещай мне две вещи, — шепчу я, упирая ладони в его грудь.

— Обещаю тебе, всё что хочешь, котёнок, — снова жадно целует, подминает меня под себя.

— Обещая, что, придя в себя, не накажешь меня за попытку выяснить правду. И что, расскажешь мне всё, что в твоих силах!

— Хорошо, любимая, я согласен, — шепчет он.

И от слова «любимая» сердце замирает.

Данмар застывает, борясь с собой, и позволяет мне выбраться из-под него.

Я достаю из чемоданчика блокатор, капаю в стакан и протягиваю ему. Он выпивает залпом, а затем вскидывает на меня взгляд.

Кровь стучит в ушах, словно бой барабана. Мы глядим друг на друга жаркими взглядами.

— Сейчас подействует, — шепчу я.

— Действует, — кивает он, прикрывая глаза.

Сглатывает. А затем медленно, словно нехотя, начинает одеваться: рубашка, мундир.

Дыхание генерала выравнивается, становится более глубоким. На лице вновь не прочесть эмоций. Суровый генерал Данмар.

— Одевайся. Поедем, Кать, — говорит он.

— Куда?

— Кое-что покажу тебе, но дорога долгая: три дня. До монастыря, — прищуривается, глядя на меня нечитаемым взглядом.

— Ты снова собираешься запереть меня там? — хмыкаю я. — Так не пойдёт.

— Я тебе кое-что там покажу. А потом ты поедешь в безопасное место с Людвигом, и я не должен знать о нём. Я попросил кардинала.

По телу пробегает невольная дрожь. Снова Данмар говорит о безопасности. Значит, мне точно что-то угрожает. И скоро я узнаю что.

Я киваю. Поправляю волосы, платье, надеваю пальто.

— Я возьму с собой сына, не могу его оставить.

— Хорошо, бери, — говорит он и неожаданно усмехается. — Я исполню обещание и прокачу его верхом. Меня это гложет.

Снова встречаемся горящими взглядами, но Данмар отворачивается первым.

Он словно нацепил броню. Молча застёгивает ремни обмундирования, глядя в стену.

Я бросаю украткой взгляд на мужчину и отмечаю, что движения его теперь полны силы, а кожный покров стал румяным. Близость с целительницей помогла ему восполнить силы.

И я хочу верить, что не поэтому он на меня набросился. Ведь не поэтому?

Я запираю чемоданчик, Данмар застёгивает ремень с ножнами родового меча, и мы замираем друг напротив друга.

— Ты сможешь оставить армию на целую неделю? — уточняю я.

Раньше Данмар не уехал бы от армии. А теперь готов покинуть военный лагерь, ради того, чтобы что-то мне показать?

— Противник не готов к бою, я это выяснил. У меня есть время решить личные вопросы.

Личные вопросы… Сердце щемит от его слов. Только что этот мужчина спал со мной, горячо, страстно… А теперь холодный, как лёд. Я знаю, что у него есть жена-принцесса, и мне выворачивает нутро. Так стыдно за эту постель. Всё так сложно. Кто я ему? Любовница? Легкий способ получить магическое восстановление?

Я внимательно гляжу на Данмара и не знаю, что думать. Мне горько.

Но я надеюсь, что получу для себя ответы в монастыре и решу.

— Я готова, идём? — говорю я, сжимая в руке чемоданчик.

— Идём, — Данмар открывает дверь и пропускает меня первой.

Мы ступаем в темноту коридора, но тут неожиданно он берёт меня за руку.