54

Данмар приходит в себя, стягивает простынь, рассматривает повязку на боку и осторожно садится, поднимая на меня взгляд.

В его глазах ещё не рассеялся туман, но за мглистой пеленой сна уже вспыхивают огненные молнии.

Генерал зол.

А я потеряла так много сил после операции, что не могу встать. Сижу на стуле, подрагивая всем телом от слабости и страха. Если демоны узнали, кто я, они пошлют за мной целую стаю. Я до сих пор помню, словно это было вчера, как оказалась среди них, красноглазых чудовищных монстров, когда меня перебросило в этот мир. Они гнались за мной, хотели убить, но Данмар меня спас. Я не хочу снова попасть к ним.

Данмар сощуривается, трёт виски и замирает, словно прислушивается к себе.

— Зараза отступила, Кать. И паутина сошла, — произносит он, осматривая свою грудь, живот, руки.

Площадь поражения уменьшилась процентов на семьдесят — да, это достижение.

Генерал прикладывает ладонь к виску, трёт лоб.

— И я… больше не слышу Рагнира, — Данмар усмехается. — Какая же ты умница, Катенька! Спасибо! Но ты не должна была лишать меня сознания. Я каждый день борюсь в демоном внутри себя, который прорывается мне в голову. Он хочет знать всё, что знаю, я! Докопаться до самых глубин, зацепиться за что-то, извести мою душу и свести с ума, чтобы я стал жалкой оболочкой, его рабом. За эти пять лет, я почти не спал, котёнок, — хрипит Данмар. — Позволял себе лишь слегка дремать, чтобы Рагнир не взял надо мной власть. Я должен был сказать тебе. Но и ты не должна была делать то, о чём не предупредила! Лишать меня сознания. Катя, почему ты молчишь⁈ — генерал понижает голос.

Я сглатываю, нервно облизываю губы и обхватываю себя руками. Меня сковывают жуткий страх и чувство вины.

— Что такое? — Данмар слезает со стола и берёт меня за плечи, заставляя поглядеть ему в глаза. — Ты что дрожишь, Катенька?

— Но ты бы не выдержал… — шепчу я. — Мне пришлось… сделать тебе наркоз, иначе ты получил бы болевой шок и всё равно потерял сознание. Но вытащить тебя было бы гораздо сложнее.

Данмар прижимает мою голову к своему животу, обнимает меня. Молчит.

— Я отсекла часть твоей печени, Элай. Это очень серьёзно. Но целительная магия потом восстановила органы. Не волнуйся, ты сможешь полноценно воевать уже через несколько дней.

По моему телу пробегает волна колючих мурашек.

— Тогда чего ты боишься, Катя? Я наговорил лишнего в бреду, да?

— Рагнир тебя точно больше не слышит? — я поднимаю на генерала глаза.

— В данный момент нет. Как будет дальше — покажет твоё лечение, — глядит на меня сурово.

— Ты назвал моё имя: Катя, и сказал, что все эти годы любил меня и прятал.

Генерал ударяёт ладонью по столу.

— Проклятие!

Я вздрагиваю. Данмар шумно дышит, мечется.

— Ладно. Ладно, — говорит он. — Я немедленно отправлю вас с Ричардом отсюда. Всё по плану, не будем медлить. Кардинал Людвиг увезёт вас, с вами отправится взвод лучших воинов-магов. Никто не знает, куда вы поедете, кроме кардинала. Ему я верю.

Я быстро киваю.

— Я могу взять с собой Эмму? — спрашиваю я.

Данмар глядит на меня хмуро.

— Хочешь взять её?

— Хочу, — отвечаю я.

— Хорошо, — кивает он.

Данмар опускается на колени рядом со мной, берёт мою ладонь и прижимается к ней лицом. Чувствую, как под ладонью дрожат его губы.

— Как же я скучаю по тебе. Как же я скучаю по тебе, Катя…

Он целует мои пальцы, ладони.

— И люблю безумно.

По телу проносятся волны жара от его нежных поцелуев. В животе скручивается тугая спираль, и дыхание перехватывает.

— Я был страшно зол на тебя. Брал против твоей воли, как дикий голодный зверь, — шепчет он хрипло. — Я тебя не уважал за потерю детей. Но теперь знаю правду и раскаиваюсь безумно, Катя. Безумно раскаиваюсь. Прости меня. Прости меня, пожалуйста. Вернись ко мне. Я весь мир к твоим ногам положу. Носить на руках буду! Когда война закончится, будем спокойно жить, тихо, как всегда хотели. Заведём ещё детей. Будь моей снова, Катюша, я только об этом мечтаю!

Он сжимает мою кисть и глядит в глаза.

Синева в его взгляде становится совсем прозрачная и близкая. Генерал открылся передо мной, сбросил щит.

Пальцы покалывает от желания прикоснуться к его лицу. Сердце протяжно болит, щемит. Этот мужчина имеет надо мной огромную власть, меня тянет к нему, как мотылька к огню. А это опасно, смертельно опасно. Я не хочу больше страдать, как страдала.

— Вернуться, Элай? — говорю с горькой усмешкой. — А потом снова кто-то тебе что-то такое скажет, и я буду опять в опале? Давай, не отступать от плана, господин генерал. Мы уедем с кардиналом. Ты победишь. Потом вернёшься и дашь мне жить своей жизнью. С сыном будешь видеться, разумеется. Но не со мной. Ты обещал, если я вылечу тебя, помнишь?

Тяжело произносить эти слова, ведь Элай Данмар единственный на свете мужчина, которого я хочу, но я не смогу так жить — всегда бояться. Я пытаюсь быть сильной и плотно сжимаю губы.

Лицо Данмара застывает, словно маска. Он снова холодный, бесстрастный, суровый генерал.

Он поднимается, берёт свою сорочку и начинает одеваться.

— Хорошо, Катя, — произносит он строго, стрельнув в меня взглядом. — Я исполню твоё желание, как обещал.

И почтительно кланяется, не сводя взгляда, в котором бушует буря.

— Я провожу тебя к детям и помогу собраться — вы немедленное уезжаете, — говорит он.

Мы выходим во двор, и генерал тут же раздаёт приказы адъютантам о подготовке кортежа. Мы двигаемся к дому, где находятся дети. Ноги тяжело идут по присыпанной снегом дорожке.

— Возьми меня за руку, — произносит Данмар, выставляя вперёд локоть. И в ответ на мой возмущённый взгляд добавляет: — Или я понесу тебя. Ты измождена после операции.

Нет, я не хочу, чтобы он меня нёс на руках, и берусь за локоть.

— Вы поедете на моём экипаже, там ты сможешь отдохнуть и поспать, — с заботой говорит он.

И это так диссонирует с его образом стального и холодного великана, которым он кажется теперь на улице, в окружении своих солдат. Я с вниманием обвожу его взглядом. Снег падает на его широкие плечи — Данмар настоящий ледяной великан.

Мы входим в дом, и Рик радостно бежит к отцу, обнимает его.

— Привет, папа!

— Привет, сынок, — рокочет генерал довольно, присаживается на колени и целует Ричарда.

Эмма тоже выходит из комнаты и с робостью глядит на высокую фигуру отца.

— Иди сюда, моя девочка, — зовёт Данмар, раскрывая и для неё объятия.

Эмма подбегает, и Данмар прижимает к себе обоих детей, целует в макушки и гладит по головам.

— Вы с мамой уедете на какое-то время. Я не знаю, насколько именно, но вам нужно быть в безопасном месте, чтобы папа не беспокоился, хорошо? — шепчет Данмар детям. — Ричард, сынок, позаботься о маме и сестре, ты — моя опора.

— Я только нашёл тебя! Я не хочу расставаться! Возьми меня с собой! — голос сына дрожит, он старается не заплакать.

Генерал отрицательно качает головой. Сын опускает голову и твердит:

— Я обещаю позаботиться о маме и сестре, господин генерал.

Данмар целует Рика в лоб.

Эмма всхлипывает, и Ричард — следом. Сыну всего четыре, и как бы он не храбрился, он ещё совсем малыш.

— Ну, всё-всё, — шепчет Данмар. — Обещаю вам обоим, что скоро закончу войну, вернусь к вам, и каждый день будем вместе играть. Скажите лучше, что вам привезти? Какие игрушки на Новогодье? Я всё найду и куплю!

— Я хочу коня, папа, — говорит Рик.

— Ричард! — одёргиваю сына. — Если только деревянного! Рано ещё тебе коня!

Данмар целует мальчика в висок и что-то шепчет.

— Эмма, а тебе? Что тебе привезти?

Малышка молчит.

— Ладно, я сам что-нибудь выберу, — Данмар притягивает Эмму к себе и целует. — Я очень люблю вас, мои сокровища, — генерал пристально глядит на меня поверх голов детей.

— А тебе что подарить?

Я чувствую, как воздух между нами густеет от напряжения. Сердце щемит.

— Ничего не надо. Я не приму подарков от тебя, — шепчу, затаив дыхание.

А потом быстро отворачиваюсь к сумкам.

Собираемся быстро. Данмар тщательно следит за сборами и активно помогает.

— Это тебе, Кать, — генерал протягивает мне толстый кожаный мешочек. Я понимаю, что там деньги, большая сумма. — На расходы в дороге. Тебе и детям.

Не хочу брать. Ничего не хочу от него брать, но деньги нужны! Как и его защита и забота…

— Спасибо, Элай, — произношу я, и голос предательски срывается, когда произношу его имя.

Потом Данмар лично сажает нас в карету.

Мы прощаемся.

Дети плачут: генерал ещё раз их расцеловал. У него самого глаза блестят от влаги, но он утверждает, что от ветра.

Данмар подаёт мне руку.

— Будь осторожна, береги себя, — говорит мне, глядя в глаза.

Штормовые они у него сейчас, грозные. Он о войне думает, а не о любви. К битвам своим готовится. Уже там весь мыслями, только нас проводит — и устремится туда, где стоит его армия, подпирая врага на границе.

Я берусь за его ладонь — очень хочу подержаться за него напоследок. Мало ли… Нет, не хочу думать о плохом! Я встаю на подножку и замираю напротив генерала. Хочу сказать ему что-то на прощание.