65

Внутри разрастается пронзительная боль. Боль предательства. Я хочу прижаться к нему, но… ужасно боюсь вновь оказаться выброшенной за ворота.

— Держи слово, генерал, — шепчу я хрипловато, выбираясь из его объятий.

Данмар замирает, перестаёт обнимать.

— Сядь, нужно обработать твои раны, — произношу я.

Генерал медленно отлепляет от тела присохший в местах ран мундир, морщится, ему больно.

Я осматриваю тело: драконья регенерация сработала и затянула раны, но требуется дополнительная поддержка целителя, чтобы избавить его от травм до конца.

У меня в чемоданчике заряженные целительные артефакты, я тянусь за ними и занимаюсь ранами.

— Я хочу вернуть всё, как было раньше, Кать, — произносит Элай, не сводя с меня глаз.

Я облизываю губы. Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Разве может быть как раньше, Элай? — шепчу едва слышно. — Разве, что у меня случится амнезия, и я забуду… Как ты поверил королю, что я тебя предавала.

Я отхожу к столу, складывая в чемоданчик отработавшие артефакты.

— Я любила тебя, — произношу в тишине и замираю. Поворачиваюсь к нему. — Одного тебя. До безумия, до бреда любила! Так нельзя любить! — мой голос срывается. Эмоции рвутся через край. Обнимаю себя руками, — Когда ты бросил меня, я… я едва выжила. Боролась изо всех сил только потому что носила сына — я для него живу теперь. Как раньше уже никогда не будет, Элай.

Чувствую, как по щекам бегут горячие слёзы.

Данмар сжимает зубы.

— Не плачь, Кать. Не надо из-за меня, — произносит он. — Я понял. Всё понял. Не хочу больше тебя расстраивать. Не плачь, пожалуйста.

— Ты прав, плакать ещё из-за тебя… — усмехаюсь и вытираю слёзы тыльной стороной ладони. — Я исцелила ваши раны, господин генерал. Теперь примите ванну и поешьте. А мне нужно вернуться в медчасть.

Я выхожу из шатра, Данмар глядит мне вслед абсолютно чёрным бездонным взглядом раненого зверя.

Иду в задумчивости и неожиданно налетаю на встречного.

— Извините, — бормочу я, рассматривая высокого широкоплечего мужчину.

Сразу бросаются в глаза золотые генеральские эполеты. Синий мундир западного королевства. Мужчина весь в крови и пыли после битвы. Лицо суровое, с резкими правильными чертами, словно высеченными из гранита. Правая рука мужчины вся в крови, и кровь с ладони капает на землю.

— Нужна помощь, господин генерал? Я целитель, — произношу я, уже оценивая профессиональным взглядом травму: кровь стекает по плечу, активно напитывая ткань так, что рукав кажется почти чёрным.

Генерал медленно направляет на меня взгляд.

Его жуткие глаза с вертикальными зрачками, словно ледяные когти, вонзаются в меня. В них дикость и какая-то чудовищная пустота. Будто сама смерть на меня глядит.

Это заставляет меня пошатнуться.

Я делаю шаг назад.

— Ничего не нужно. Спасибо, — бросает он хриплым басом с явным акцентом, и движется дальше, будто бы даже не заметил ни меня, ни раны.

И голос у него страшенный, пробирающий до мурашек.

Гляжу ему в спину и не могу понять, что меня так насторожило.

И вдруг осознаю: у этого генерала проблемы с его драконом. Иначе, кровь перестала бы активно бежать. Регенерация остановила бы кровотечение, если только ему не оторвало руку! Но рука на месте, я же видела…

— Он прошёл через ад, — говорит адъютант, сопровождающий меня, вместе со мной глядя вслед генералу.

— Вы знаете его? — спрашиваю я.

— Конечно, это генерал Максимилиан Райнхарт, командующий иностранным корпусом. Его войско направила к нам западная королева в качестве извинений перед Данмаром. Он всё правое крыло при штурме держал и помогал генералу Данмару. А на родине, я слышал, что Райнхарта как-то подставили — его собственный брат подставил, не пришёл на помощь в битве, и части генерала попали в окружение. Все погибли, он один выжил. А брата потом оправдали и ничего ему не сделали.

— Мне очень не нравится западное королевство, — я хмурюсь и качаю головой. — Лорд Данмар точно не допустил бы подобной несправедливости у нас.

По крайней мере, в армии.

Адъютант согласно кивает. И добавляет:

— Ещё я слышал про Райнхарта, что у них с братом, помимо всего, идёт соперничество из-за женщины.

— Ох, бедная женщина, — шепчу я.

Не знаю, кто она, но мне почему-то её безумно жаль. Оказаться между двумя сильными и жестокими драконами — словно между молотом и наковальней — то ещё испытание.

Когда возвращаюсь в медчасть, рассказываю о встреченном западном генерале лорду Рудольфу.

— Ему нужна помощь, но он отказался. Странный. Истечёт же кровью.

— У него наверняка есть свои лекари в отряде, они ему помогут. Нельзя помочь тому, кто помощи не желает, — успокаивает меня целитель.

— Знаю. Но у него внутри такое опустошение, мне кажется, он даже не заметил, что ранен.

— Ладно, если хотите, я схожу узнаю. Только ради вас, леди Тереза. Ради вашего доброго сердца.

— Спасибо, лорд Рудольф, — улыбаюсь я.

А через две недели после битвы в Третогоре, в столице гремит бал Победы.