68

После осмотра клиники, мы с гостьей пьём чай в моём кабинете.

— Если не секрет, в чём вы консультировали нашего короля? — спрашиваю леди Элеонору.

— Нет, это не секрет, — качает головой она. — С помогала лорду Данмару составить закон о власти мужа над женой. Теперь без суда муж не сможет запрятать жену в монастырь, у женщины появится свобода защищать себя.

Я замираю. Слова леди Элеоноры бьют прямо в сердце.

— Думаю, король сделал это потому что ощущает вину перед какой-то женщиной, — продолжает леди Элеонора. — Изменить уклад, к которому привык, который тянется из поколения в поколение, разве возможно просто так? Особенно такому властному мужчине и великому полководцу, как лорд Данмар? Нет, невозможно, пока сам на своей шкуре не ощутишь необходимость перемен. Но это так, дитя моё, рассуждения вслух. Почему у вас, леди Кэтрин, образовалась такая тоска в глазах? Вижу, что вы не замужем, — гостья кивает на мои пустые запястья. — Причина тоски в мужчине?

Я киваю.

— Милая Кэтрин, — ласково произносит леди Элеонора и берёт меня за руку. — Поделюсь с вами одним своим наблюдением. Если есть шанс простить, прощайте, любите. Жизнь слишком коротка. Посмотрите на меня! Вот я много лет боялась заглянуть в лицо своему страху и не ехала на родину своего погибшего возлюбленного, злилась на него! А когда решилась и приехала, то со мной случилось настоящее чудо. Я обрела свою любовь! Главное, не бойтесь.

— Спасибо, леди Элеонора.

На прощание мы обнимаемся очень крепко, как давние подруги.

— Я напишу вам, узнать, как у вас дела! — говорит она.

— Пишите, я буду рада! Передавайте привет своему возлюбленному.

Проводив леди Элеонору, я собираюсь сесть в экипаж, но меня неожиданно окликает лорд Рудольф, и выражение его лица необычайно строго:

— Леди Кэтрин, можно с вами поговорить?

— Да. Что-то случилось?

— Нет, ничего такого не случилось, — целитель мягко улыбается.

И снова принимает строгий вид.

За три месяца плотной совместной работы лорд Рудольф стал мне настоящим другом. Мы много говорили о том, и о сём. Но сейчас я вижу, что целитель хочет сказать что-то важное.

— Всё в порядке? — произношу я.

— Да, я просто… Как вы смотрите, что сходить со мной на ужин?

— Приходите к нам, я буду рада. Вы ведь много раз уже у нас были.

— Нет, я хотел пригласить вас, как женщину, леди Кэтрин. Вы давно и сильно восхищаете меня. А я, как вы знаете, давно овдовел.

— А, — сглатываю я. — Извините меня, лорд Рудольф. Но это невозможно.

— Если вы переживаете, что ваш бывший супруг, его величество, будет против, то я не беспокойтесь. Я был у него. Попросил разрешение пригласить вас на свидание. Он не против.

— Вы попросили пригласить меня на свидание? И… он сказал, вам, что не против?

Внутри вспыхивает злость.

Данмар! Как ты мог!

Хочется поехать к нему и выцарапать глаза!

Я делаю глубокий вдох и спокойно произношу:

— Сожалею, лорд Рудольф, но между нами возможна только дружба. Я…

— Вы его любите? — прерывает меня целитель и снова мягко улыбается, как ни в чём не бывало. — Поезжайте к нему и скажите ему это! А наш разговор забудем. Останемся друзьями и коллегами, согласны?

— Вам говорили, что вы очень хороший друг, лорд Рудольф?

— Я ценю своих друзей, — улыбается он.

Уезжаю.

Внутри злость вьётся клубом. И обида. Данмара сегодня не будет у нас, у него допоздна совещания — понедельник. Но это и хорошо, не стоит ему показывать, что задел меня. Мне должно быть всё равно.

Вечер провожу с детьми. И уже перед сном, когда я расчёсываю дочери волосы, из спальни доносится испуганный крик Ричарда:

— Мама! Мама!

Я бегу наверх и вижу сына с покрытой чешуёй рукой.

— Мама! Мама! Я начинаю обращаться! В моей голове — дракон! Мама! Помоги! — кричит он.

Рик в панике. Нас говорили, что он слишком мал и может не справиться со зверем. Помочь ему может только отец.

Я хватаю сына и бегу вниз.

— Эмма, догоняй! Скорее карету! — кричу охранникам, дежурящим во дворе.

Экипаж подан и мы мчим в королевский замок! Благо есть недалеко, наш дом всего в паре минут езды от замка, и иногда мне кажется, что Данмар глядит на нас из окошка своего рабочего кабинета.

В дороге Рик немного успокаивается, но рука его по прежнему вся покрыта чешуёй, а вместо пальцев — когти.

— Чувствуешь? — Эмма трогает его когти.

— Ага. Странные ощущения, — говорит Рик. — Попробуй ещё.

— Осторожно! Не пораньтесь, пожалуйста, — прошу я.

Нас встречает адъютант и ведёт прямо в покои к Данмар.

С каждым шагом в груди покалывает сомнение: он ведь может быть не один. Остыл, забыл меня, раз разрешил лорду Рудольфу пригласить меня на свидание.

Адъютант стучит в массивную дверь, из-за которой раздаётся бордый голос Данмара:

— Да?

— Здесь леди Кэтрин и дети.

Дверь мгновенно открывается, Данмар широкими глазами рассматривает нас.

— Что случилось? Проходите!

Впускает нас.

— Папа, посмотри на мою руку! — говорит Ричард.

— А! Понятно. Началось, значит. Ну, иди сюда, дракон.

Данмар забирает сына на руки, они отходят вглубь комнаты и долго шепчутся. Так долго, что Эмма идёт к ним утолить любопытство. Они все втроём усаживаются на большую кровать и разговаривают.

А я… Я с ревностью осматриваю покои: они аскетичны, и следов женской руки тут нет.

— Дети заснули, — шепчет Данмар, тихо подойдя со спины.

Я замираю. Чувствую его совсем рядом, вдыхаю забытый запах, и сердце сжимается.

Я безумно скучаю по тебе, Элай.

Медленно поворачиваюсь. Губы дрожат, в груди полыхает пламя.

— В чем дело, Кать? — хрипит он и смотрит на меня, как одичавший голодный зверь.

Руки в карманах, держит дистанцию, хоть и стоит слишком близко.

А я понимаю, что хочу любить его. Здесь, сейчас, пока бьются наши сердца. Я никого не смогу полюбить, кроме него. Он мне нужен остро и сильно.

— Ты одобрил лорду Рудольфу свидание со мной, — произношу дрожащим голосом.

— Я больше не в праве решать твою судьбу, — рокочет он. — Мужчины бояться предложить тебе что-то, опасаясь меня. Ты заслужила быть счастливой. Я хочу, чтобы ты была счастлива, котёнок. Даже если без меня.

Сердце рвётся, болит, кровоточит.

— А что будешь делать ты? — спрашиваю его. — Тоже найдешь себе кого-то? Если ещё не нашёл.

Если сейчас ответит, что нашёл, я просто уйду.

— Я, — он делает паузу, глядя мне в глаза. — Я буду ждать тебя, как пёс, Кать. Как бешеный, верный, обожающий тебя до кончиков пальцев, пёс. И буду тихо радоваться тому, что иногда могу тебя видеть, как сейчас, а потом буду метаться, как волк, в своей одинокой спальне ненавидя себя за то, что потерял тебя, — он грустно улыбается, держа руки в карманах. — Пока жив, буду ждать. У меня нет и не будет других женщин, я просто не могу.

Я тянусь к нему, кладу руки на плечи.

— Обними меня, генерал.

— Катя… — выдыхает он рвано, стискивает за талию жаркими ладонями.

— И оставь меня сегодня у себя, — шепчу.

— Тут есть ещё одна спальня, — кивает он.

Я прижимаюсь к его груди, слышу как бешено колотится моё сердце.

Его ладони подрагивают, он гладит меня волосам, плечам, по спине, сжимает талию.

— Я снова верю тебе, Элай, — шепчу, поднимая голову. Гляжу ему в глаза. — Я знаю, что ты снова для меня — всё. Весь мой смысл. Ты для меня всегда был единственным.

Он подхватывает меня на руки и несёт другую смежную комнату. Целует горячо, жадно, не выпуская из объятий.

Опускает на простыни, раздвигает мои ноги и накрывает собой сверху.

— Родишь мне ещё ребёнка, Кать? Я так хочу, чтобы ты родила мне ещё мальчика или девочку, — шепчет хрипло, продолжая целовать шею, плечи, неожиданно обнажившуюся грудь.

Я выгибаюсь под ним от сладких спазмов. Как давно я мечтала о его ласках.

— Постараемся над этим вместе, генерал, — мурлыкаю я, обнимая его лицо ладонями и приподнимаюсь, чтобы поцеловать.

Он входит в меня, заполняя собой туго, до предела.

Нетерпеливый толчок.

Данмар голодный, бешеный, жадный. Ускоряет ритм. Остро, одержимо. Сладко и страстно. Я вся дрожу. Горячая и влажная для него — я так ждала его, тосковала! Думала, с ума сойду без него!

— Да, Элай! Да! — вырываются мои стоны.

Люби меня жадно, мой генерал, я всегда была только твоя.

Утолив первый голод, он любит меня долгой и нежной любовью. А на третий раз я забираюсь сверху и сама седлаю его. Он это любит. Пожирает меня голодным звериным взглядом, сжимая грудь, бёдра. Пламенеет с новой силой.

Я восхищаюсь, какой он сильный и твёрдый, но как с этой силой он нежно любит меня, осторожно насаживает на себя. Я громко стону.

Несколько плавных толчков, и я приближаясь к пику. Перенимаю инициативу и беру его сама, как мне хочется, двигаюсь на нём, танцую. Мне этого не хватало: чувства, что он весь мой. Мой.

Шепчу:

— Люблю тебя, Элай Данмар, — И нас обоих одновременно накрывает острое удовольствие.

Потом мы долго лежим в объятиях, Элай перебирает мои пальцы, подносит к губам ладони и шепчет нежности.

— Моя любовь. Единственная. Любимая Катенька.

И нет на свете женщины счастливее меня в этот миг.

А когда Данмар засыпает, я ещё долго любуюсь им. Тихо целую в щёку, в шею, в губы. Глажу ладошкой по груди, обводя шрамы. Обожаю его, моего дракона и благодарю за всё.

* * *

Свадьба у нас была поистине королевская — такая, о которой я прежде не могла и мечтать! Первую же мы не праздновали, не до того было. Церемонию проводит кардинал Людвиг, и как же он светится улыбкой оттого, что его любимые «дети», как он нас называет, воссоединились.

Новым законом о правах женщин Элай Данмар дал защиту не только мне, но и всем женщинам. Он открыл клинику, где я могу работать и лечить людей. Дал стране покой и безопасность, а мне позволил обрести семью и наполнил сердце любовью.

Элай исполнил все мои мечты.

А я исполнила его заветное желание — и ровно через девять месяцев после нашего воссоединения родила ему близнецов: мальчика и девочку — Эрика — в честь отца Элая, и Элеонору — да, вы правильно догадались, дочку я назвала в честь нашей хорошей подруги леди Элеоноры, которая не раз навещала нас со своим мужем.

Элай превосходный отец, у меня сердце разрывается от нежности, когда я наблюдаю, как он меняет младенцам пелёнки, а со старшими ведёт долгие интересные беседы.

Я стараюсь быть ему самой лучшей женой: всегда рядом, всегда поддержу и приласкаю, а что творю для него в спальне… Голова кружится от наших безумств.

Каждый день он благодарит меня и шепчет, как счастлив со мной.

И я шепчу ему в ответ:

— Я люблю тебя, Элай.

Конец.