67

— Я открываю дверь.

Данмар в генеральском мундире и меховом плаще.

— А где твоя корона? — произношу с улыбкой.

— Ходить в ней неудобно, — отвечает хрипло. В глазах тоже искрится улыбка.

Дети бегут встречать отца.

Данмар поднимает обоих на руки, целует, и у меня сердце пронзает острой иглой от столь тёплой картины.

— Мы садимся ужинать. Ты будешь?

— Охотно. Ничего не ел весь день.

— Тогда проходи.

Мы рассаживаемся за столом и ужинаем, почти как обычная семья. Потом весь вечер Элай возится с детьми: играет, рассказывает истории. Даже спать укладывает.

И тогда мы остаёмся наедине.

Он говорит о том, как видит дальнейшую жизнь и образование детей. Не давит, ничего не требует. Предлагает домашнее обучение до восьми лет, а потом королевский лицей, обоих детей в один класс. Навещать их планирует каждый день, а по выходным брать на прогулки.

Я соглашаюсь, всё звучит весьма приемлемо.

— Я буду оплачивать содержание дома, детей, твоё, — произносит он.

— Это перебор, — отвечаю я. — Дом я от тебя приняла, спасибо тебе большое, это замечательный дом. Но себя я сама в состоянии обеспечить. Буду работать целительницей.

— Об этом я тоже хотел поговорить.

Я настораживаюсь. Неужели запретит мне работать?

— Я хочу открыть народную клинику в столице и прошу тебя её возглавить, стать директором. Это первая больница в стране — подсмотрел в западном королевстве.

— Ох, это действительно нужное заведение. Но почему ты просишь меня, женщину?

— Сперва я думал назначить лорда Рудольфа, — прищуривается Данмар. — Но он не потянет общественную возню, он больше в операционной спец, а ты… ты активная, обладаешь отличным аналитическим умом и умеешь договариваться с людьми. Ты лучше справишься с руководством. Финансирование будет идти из казны. А Рудольф согласен пойти в клинику целителем.

— Я… Я польщена, — произношу я.

— На базе клиники обязательно организовать учебный факультет, где будут подготавливаться высококлассные целители. Ты должна передать свой опыт в медицине, который принесла из другого мира.

У меня в груди трепещет. Это как будто кто-то исполнил глубинную мечту, в которой ты даже сама себе не признавалась.

— Я буду рада заняться клиникой и постараюсь не подвести.

— Постарайся, — Данмар оттягивает уголок губ. — Завтра можешь съездить посмотреть здание и составь список всего необходимого — закупим. Что ж, мне пора.

Король встаёт из-за стола, но дойдя до двери, останавливается.

— Да, чуть не забыл. В эту субботу в королевском замке будет бал Победы, — произносит он. — Приходи, я хочу объявить про клинику и наградить орденами всех, кто внёс вклад в победу. Приходи с детьми. До завтра.

На следующий день еду вместе с детьми в здание будущей клиники. Это бывший летний дворец короля Эльберта. Данмар решил упразднить количество королевских зданий и направить их под нужды населения.

Внутри кипит работа — лишнюю мебель убирают, освобождают комнаты, ставят перегородки.

Здесь же я встречаю лорда Рудольфа.

— Леди Тереза или правильнее обращаться к вам леди Кэтрин? — произносит он с мягкой улыбкой. — Король объявил, что вы были его первой женой.

— Кэтрин, — отвечаю я.

— Что ж, леди Кэтрин, не буду спрашивать, что случилось у вас с королём в прошлом. Я просто хочу пожелать вам и нам светлого будущего, — и кивает на здание. — Я очень рад, что буду работать с вами вместе, как давно хотел.

Мы приятно беседуем, обсуждаем клинику, делимся идеями, где лучше что разместить. Я чувствую себя с лордом Рудольфом легко и комфортно, много смеюсь. И детям он нравится.

На бал едем с детьми в карете, присланной Данмаром. На мне пышное платье, на детях изумительные костюмчики, которые мы вчера выбирали в столичным салоне мод на деньги из его же кошеля, который я сохранила в дороге.

— Мам, ты такая красивая, как королева, — говорит Ричард. — Эмма, ты тоже. Ты — как принцесса.

— Я и есть принцесса, а ты — принц, — смеётся Эмма.

— Я никак не привыкну, — вздыхает Ричард. — Папа сказал, что он тоже ещё не привык. Но это не отменяет, что нужно направлять все силы, данные нам, на благо. Я уже скучаю по урокам, мам. Скоро у нас будет учитель?

Любуюсь на сына, он взрослый не по годам.

— С понедельника, Рик. Отец сказал, что нашёл хорошего. Готовьтесь направить все силы на учёбу.

Держа детей за руки, вхожу в бальный зал.

Вокруг всё сияет торжеством. По центру рядами стоят белые стулья — сперва будет церемония награждения, а потом уже — танцы.

Король стоит в конце зала в толпе офицеров, и сразу же приковывает к себе мой взгляд: в парадном мундире, холёный, широкоплечий, властный. Данмару идёт корона и всё сияние золота, что есть в этом зале.

Мы встречаемся взглядами, и он приветствует меня кивком головы. Глаза у него вспыхивают звериными огнями, когда он рассматривает моё платье: пышное, алое, с вышивками, подчёркивающими талию, и элегантным вырезом на груди. Да, не носила я такого роскошества раньше, некуда было носить — в гарнизонах жили.

Мы с детьми проходим в зал и садимся на стулья.

Данмар поднимается на возвышение в конце зала и произносит проникновенную речь, благодарит солдат, офицеров, лекарей и селян, которые помогали поддерживали воинов. Рассказывает о своих планах по улучшению жизни в королевстве, упоминает о клинике, а потом вручает награды.

Вызывает каждого по имени.

И к королю подходит тот самый мрачный западный генерал. Он суровый и мощный, от него веет леденящей силой. Замечаю плохую подвижность его руки — рана, видимо, оказалась серьёзной, но главное, что он жив. Правда, весь бледный и выглядит, мертвец. Стра-а-ашный.

Возвращаясь на место, генерал скользит по мне пустым мертвенным взглядом и вдруг неожиданно кивает: узнал меня, поприветствовал.

Надо же.

А потом очередь награждения доходит до меня, и я очень удивляюсь.

— Леди Кэтрин спасла мне жизнь, исцелила от демоной раны. За спасение жизни короля и усердие в спасении других награждается орденом Победы, — произносит Данмар и одевает мне на грудь орден на широкой ленте.

— Чудесно выглядишь, Катюш, — шепчет хрипло и очень тихо так, что слышу только я.

Сердце — в клочья.

— Спасибо, ваше величество.

Проглатываю ком в горле, почтительно кланяюсь монарху и быстренько удаляюсь на место.

Лорд Рудольф тоже получает награду, и позже мы сидим с ним в уголке, любуясь нашими орденами, пока другие танцуют. Я получаю удовольствие посидеть вот так просто, потому что детей забрал Данмар и увёл показывать королевский замок. Я идти отказалась — ни к чему мне с ним гулять.

— А король-то холостой, будет искать себе королеву, — доносится шёпот от пары женщин, стоящих недалеко от нас.

Это мать с дочерью — семейство одного из офицеров.

Мы с Рудольфом притихаем. Целитель бросает на меня взгляд, словно пытается считать мои мысли насчёт услышанного.

Мне всё равно. Мы расстались. И отворачиваюсь и принимаю максимально холодный вид.

— Когда он вернётся в зал, попробуй потерять равновесие, упасть ему в руки и напроситься на танец! — мать наставляет дочь.

— Мама, не хочу, король грубый и возраст какой, а? С ним будет ужасная жизнь!

— Зато он король! — шипит мать. — И мужчина — что надо!

Но Данмар в зал не возвращается, и я радостно вздыхаю.

праздник заканчивается, мы с ним встречаемся у заднего крыльца, выходящего во внутренний двор, он передаёт мне детей вдали от шумных разъезжающихся гостей.

— Завтра утром заберу их, обещал свозить за город, показать лошадиную ферму, — произносит он. — Не хочешь с нами?

— Мне надо съездить в клинику, всё проверить, — отвечаю я. — Там уже больные записываются, хотя клиника не открылась, думаю начать временный приём.

— В выходные нужно отдыхать, Кать, — произносит он, сунув руки в карманы. Какой он красивый до невозможности. — Даже король отдыхает и проводит время с семьёй.

Синева его глаз очаровывает и заставляет тонуть в ней.

Я быстро смаргиваю наваждение и поворачиваюсь к детям:

— Король, безусловно, молодец. Но нам пора, уже поздно.

— Доброй ночи, — хрипит нам вслед.

— Пока, папа! — кричат дети.

Чувствую между лопатками его взгляд, но не оборачиваюсь.

Спустя три месяца.

На дворе конец весны — всё вокруг цветёт и источает нежный аромат. Дни стоят солнечные и тёплые.

Я работаю в клинике пять дней в неделю с утра до обеда, пока у Рика и Эммы проходят занятия с учителями, а остальное время посвящаю детям. По поводу Рика нам сказали, что у мальчика вот-вот может проснуться дракон — достаточно рано и, возможно, ему трудно будет справиться. Нужно быть начеку.

Ричард предвкушает, волнуется. И мы тоже все волнуемся, особенно я, потому что… как я буду справляться с маленьким драконом? Тут нужно будет прямо постоянно подключать отца.

Я заканчиваю с последним пациентом на сегодня, мою руки, и собираюсь ехать домой — меня ждёт экипаж — Данмар заботится о нашей с детьми безопасности и возит на своих каретах с охраной. Когда мы обсуждали нашу дальнейшую жизнь, этот вопрос не подлежал обсуждению, впрочем я и не пыталась возражать.

Раздаётся стук в дверь.

— Леди Кэтрин, можно? — раздаётся девичий голос.

— Да, входи, Виктория.

В кабинет заглядывает молодая целительница — моя ученица.

— Леди Кэтрин, у нас в клинике важные гости, — говорит она.

— Кто же там? Пусть войдут.

В кабинет входит пожилая леди в строгом чёрном платье и элегантной чёрной шляпке. Цепкий взгляд сразу устремляется ко мне — и женщина ласково улыбается.

— Леди Кэтрин, директор клиники? Я леди Элеонора, сестра королевы западного государства, — она тянет руку, и мы здороваемся столь необычно, по деловому. — Я была у вашего короля, лорда Данмара, — продолжает гостья, — консультировала его по одному вопросу, и он рассказал, что у вас в столице открылась народная клиника, и директор — женщина. Я очень захотела познакомиться с вами.

— Я очень рада знакомству, — произношу я. — Пойдёмте, я вам всё тут покажу!

Мне приятно внимание иностранки, и я радушно встречаю её у себя в клинике.

Мы идём по светлым коридорам с большими окнами. Вдоль стен стоят диванчики, а по углам вазы с цветами. В кабинетах идут приёмы больных, а где-то даже операции.

Я с увлечением рассказываю о нашей работе, а леди Элеонора с большим вниманием меня слушает.

— У вас очень уютно здесь. Вы большая молодец, — хвалит меня.

И почему-то её похвала проникает в самое сердце. Я чувствую в этой женщине огромное достоинство и власть, но в то же время мягкость и добросердечность.

— Спасибо, — широко открыто улыбаюсь ей.