Глава 64

Герберт.

Записка должна была воспламениться в моих пальцах — это единственное правильное использование королевской канцелярии.

Я всем нутром чувствовал, что с этим светским вечером что-то не так. И оговорка в моём приглашении была всего лишь временной. Потому что кто-кто, а наследник точно догадался, что я это использую в качестве того, чтобы не брать с собой Анну.

— И это получается, что отказаться мы не можем. — Медленно произнёс сквозь зубы и поправил на Адалинде домашнее платье.

Дочка не спала, перебирала мне волосы. Но была рассеянной и неактивной, как будто бы в состоянии вечной дремоты. И это пугало. Магия от неё долбила с такой силой, что даже я пьянее становился с каждым разом. Я не понимал, откуда такой расшатанный большой резерв, и как скоро сама Адалинда прекратит воссоздавать магию тоже было неясно. А отправлять я их сейчас не хотел.

Мать поджала губы и посмотрела на меня так, как будто бы хотела в лицо крикнуть: “а я говорила”. Но, к счастью, она сдержалась.

— Герберт, я не понимаю. — Анна вертела в руках записку и пыталась на моём лице найти какие-то ответы.

— Здесь нужно исполнять. — Тяжело произнёс, понимая, что, скорее всего, корона, не получив от меня желаемого, просто решила разобраться с этой темой так, как считает нужным.

А это вполне могло сказаться на том, что мне выставят условие: либо жениться на истинной, либо что-то ещё в этом духе.

Мать увела Анну в свою спальню, а я вернулся в кабинет вместе с Адалиндой. Куда часом позднее заявился Форест.

— Если я принесу клятву верности?

— Это будет означать, что если с головы моего одного из детей упадёт хоть волос — то вам не жить. А ещё, что клятва даёт больше привилегий, чем накладывает обязательства. У вас будет практически одно — жизнь, здоровье, безопасность моей семьи. К сожалению, я не могу вложить в клятву безопасность семьи целиком. Это звучит немного безрассудно. А дети вполне.Вы все равно один из немногих наставников, с кем Руперт нашёл общий язык. Поэтому не вижу смысла затягивать.

Форест сомневался. Ему хотелось и рыбку съесть, и не побитым остаться.

— Зачем вам это?

— Хотя бы затем, что любой входящий в близкий круг — это не просто человек с улицы. Я не намерен доверять жизнь своих детей…

— Вы эту жизнь своих детей пустили на самотёк в течение нескольких лет.

— Досадная оплошность, которая потянула за собой вереницу нестыковок. — Произнёс тяжело и устало я.

Меня задрало оправдываться перед каждым.

Я уже несколько раз произнёс, что поездка в Раудан по моим расчётам должна была завершиться через несколько лун. Но я не рассчитывал, что будет столько проблем с тем, чтобы спеленать волей своего дракона. Но эта скотина сейчас сладко посапывала, свернувшись клубком. Я не понимал, что на него произвело впечатление. Сейчас он не реагировал на Анну так, как до развода. Хотя метки были по-прежнему на местах. Это была покорность, либо в ожидании времени для удара. Я не представлял.

Йен помялся с ноги на ногу, и я, стукнув кончиками пальцев по столешнице, медленно произнёс:

— У вас времени-то, собственно, на раздумья осталось не так много.

— Почему?

— Потому что грядут перемены. Если хотите остаться в зоне закона, не быть уголовником, сбежавшим от наказания, я советую вам принести клятву. Тем более вы все равно находитесь рядом с моими детьми.

Йен сомневался, поэтому опять разговор остался незавершённым.

Хотя я не мог понять, что его тормозит. Я не накладывал на клятву верности замысловатых определений. Я действительно считал, что если Форест постоянно находится рядом, то самое лучшее, что можно из этого поиметь, это как раз-таки его клятва. Я знал, что без мужского интереса в сторону моей жены не обошлось.

А ещё я понимал, что как бы я не противился, не злился, не упирался, если Анна что-то решила, то она это сделает. Поэтому пытаться её прогнуть под себя сейчас мне казалось глупым.

Это когда я возвращался в Раудан, я был такой весь из себя на коне и при перьях. Сейчас, после оборота, мне почему-то жизнь выглядела немного в иных тонах.

Канцелярия из департамента приходила пачками. Все ждали, когда я вернусь на службу, а я понимал, что безбожно устал. Еще накладывало отпечаток то, что высокие игры знати вступают в активную фазу.

Анна появилась на пороге моего кабинета глубоко за полночь.

— Чего они хотят? Почему приглашают меня и тебя?

Я пожал плечами.

Предположений было масса.

— Хотят посмотреть, что, несмотря на развод, семье Шейн ничего не угрожает. Это первое. — Я провёл ладонью по волосам, откидывая их назад, оттолкнулся от кресла и встал.

Отец сменил меня с Адалиндой, и поэтому у меня было несколько часов для того, чтобы быстро разобраться с письмами.

— Как вариант, они хотят убедиться, что в семье Шейн все плохо и она не представляет никакой опасности для высшего света. — Я щёлкнул пальцами, глубоко вздохнул. — И как вариант третий — сам попался и лёг в постель с истиной. Да только из этого ничего не вышло — ребёнок без дара. Точнее, наоборот, с безумно сильным даром, который не смог сдержать. И вот здесь-то вступает в игру соглядатай, который видит Руперта и видит, что происходит с Адалиндой. Значит, вопрос сильного наследника крылся не в роде Шейн, а в роде Лунного камня.

Анна напряглась, посмотрела на меня так, словно бы уже догадывалась, что я произнесу дальше.

— Мы можем с тобой обвенчаться. — Произнесла она сквозь силу, а я только грустно улыбнулся.

— К сожалению, это не поможет, Анна. Король рассмеётся мне в лицо и пошутит тем, что ему не впервой мой развод подписывать.