Глава 75

Герберт.

В мертвецкой пахло тленом, медицинским спиртом и почему-то касторкой. Я мало, что чувствовал. Потому, что был мёртв. И только за счёт того, что раздавленная травяная таблетка от кузины Люсиль, призывающая задержать душу в теле, только поэтому я все ещё с уровня стороннего наблюдателя мог находиться здесь и сейчас. Потому, что пока на мне кандалы, регенерация не начнётся.

А дракон нервничал.

Он чувствовал, что тело умирает. Точнее, уже умерло.

И мы с ним, как два дурака, сидели и ждали непонятно чего.

Мне просто нужно было, чтобы сняли кандалы. Если я не ошибся, то дракон первым выскочит наружу, а душа, которая не смогла свалить в загробный мир, задержавшись в теле, которое регенерирует, сможет потом перехватить контроль.

В теории.

Южные диалекты прозвучали, где-то отдалённо. По ступеням в коридоре началось движение. Я тяжело выдохнул, дракон рыкнул, стараясь быстрее, быстрее развернуться так, чтобы занять удобную позу.

И почему-то, впервые за много лет было такое единение со зверем, что кому расскажи — не поверят.

— Друг мой. — Голос где-то над ухом.

Я не шевельнуться не мог, ни привстать. Ничего сделать.

— Я очень надеюсь на то, что это сработает. — Произнёс Кортес, наклоняясь и расщёлкивая браслеты, потому что сам их на меня надел перед поединком.

Выбор секундантов — дело тонкое. Моим был — Альваро — делец, торговец, промышленник. Человек, далёкий от политики и не желающий в неё вляпываться. Как однажды сам мне признавшийся: “я на специях с юга сделаю больше и эти деньги пойдут в казну. Так, что пусть корона держится за такого купца, как я”.

Похвально. Только что-то мне подсказывало, что Кортес не сможет долго балансировать на грани и когда-то его спокойной, размеренной жизни между бабами, вином и гульбищами придёт конец.

Когда щелкнул второй браслет, дракон встрепенулся.

— Ну же, дружище! — Снова зазвучал голос Альваро над ухом. — Если все так, как ты рассчитал — ты должен по крайней мере хотя бы дрогнуть.

Но, к сожалению, ничего не выходило.

Регенерация не наступала.

Я посмотрел в глаза зверю и качнул головой, намекая на то, что его выход.

Это ведь не так сложно, правда?

Но дракон, вильнув хвостом, заворчал.

Ты же её любишь, так же, как и я.

Дракон недоверчиво посмотрел на меня.

Тебе же абсолютно плевать: истинная она или нет. так истинной её сделать можешь только ты. Но ты же её также любишь, как и я. Не любил бы — ты бы её затоптал. Что ж ты, скотина такая, врал, мне все эти годы, пренебрегал и, как только появилась у тебя возможность — тут же удрал.

И в голове зазвучала речь:

“А не надо было меня принуждать. Жил бы без метки и хорошо бы жил”.

Ну и скотина ты мстительная. Она же тебе детей родила. Дракона такого хорошего родила. Ты же видел его глаза — твои глаза. А дочь? Ты же прекрасно чувствуешь то же самое, что и я. Ты же понимаешь, что если до сих пор Адалинда не справилась с силой, то это означает только лишь одно.

Дракон посмотрел на меня хмуро.

А сейчас, у нас не будет никого. И нас тоже не будет. Понимаешь?

— Шейн, приди в себя. Хоть что-нибудь сделай.

Я ощутил, как горячая ладонь прошлась по груди, стирая кровь. Альваро пытался запустить сердце. Только это невозможно снаружи.

Изнутри надо запускать…

Драконом.

Я снова посмотрел на зверя укоризненно.

Ну же, тебе же не плевать на неё! Если б тебе было плевать на неё — ты бы не обернулся, спасая детей. Ну же, давай! Ты же знаешь, что будет дальше! Мы с тобой оба умрём! И умирать, судя по всему, будем долго. Даже когда нас накроет могильной плитой, мы с тобой ещё будем долго разговаривать. А я говорить умею бесконечно.

Дракон фыркнул.

И снова была тишина в ответ.

В памяти вставали картинки того, как родился Руперт. А потом Адалинда. Дракон с любопытством их рассматривал.

Ты же знаешь… Ты же видишь… Что ты без них делать будешь, лицемерная ты скотина? Они же тебе дороги не меньше, чем мне!

— Драконий демон тебя побери, Шейн! — Выбился из сил Кортес. — Я не могу оживить мёртвое тело, как ты этого понять не можешь! Давай сам! Если один раз получилось обернуться, второй раз тоже получится. Давай!

Кортес, когда психовал, ругался по южному, заставляя дам краснеть, а мужиков брезгливо вздёргивать носы, дескать: дикарь какой-то.

Нет, не дикарь. Горячая кровь!

Южная кровь!

— Шейн, мне надо будет уйти через несколько лучин. Я не могу просидеть в мертвецкой с тобой до самого утра. Ты это знаешь не хуже меня.

Я знал. Поэтому, когда последнее заклинание влетело в грудь, пытаясь завести сердце,я просто мысленно пожелал Альваро, не оказаться на моём месте никогда.

И мы остались наедине с драконом.

Уговоры были долгими. И в какой-то момент я выбился из сил, пытаясь доказать этому вредному ящеру, что нам надо жить, не сходя с ума от того, что все сложилось именно так.

Я винил во всем только себя. Игры знати всегда были жестоки. А уж игры драконьей знати отличались изощрённостью.

Их другому отдадут! Слышишь?

И меня вдруг тряхнуло. Так, как будто бы землетрясение началось.

Но позже, разглядев антрацитовые глаза дракона, я понял, что этот говнюк все время врал и никакой метки призванной, нахимиченной, не нужно было. Он своё давно учуял, поэтому сидел смирно, желая проверить. А когда я не дождавшись, спеленал его собственной волей, обиделся.

Трепетный мой!

Обиделся так, что умудрился запасть на какую-то дохлую корягу в отместку мне, в назидание за то, что посмел великое и мудрое создание сковать заклятием.

Но он лгал весь мой брак. Он лгал — Анна была его.

Поэтому, когда я сказал о том, что её другому отдадут, антрацитовые глаза полыхнули огнём. Да так сильно, что я ослеп. Тело застонало. Кости затрещали. Я старался удержаться на честном слове.

Дракон занимал тело.

И я мог только хвататься за воздух.

А в теле дракона было неуютно и непривычно. Потому, что хвостом разнёс стену мертвецкой, вылезая и прорывая мостовую когтями. Здание накренилось. Дракон тряхнул мордой и выплюнул столб огня в начавшее наливаться солнечным светом небо. Я мог только держаться за воздух, в момент, когда зверь выбравшись из обломков, перетряхнул крыльями, желая взлететь.

— К храму! К храму лети! — Успел направить его вовремя я и он полетел к храму.

Полетел так, что в ушах свистело. Казалось, что я совсем не контролирую ситуацию. Дракон рушил стены. Бесновался, злился и никого не подпускал. А вот Антрас получил своё, хрустнув, как костяная кукла в пасти зверя.

И только глядя в глаза Анны, дракон склонил голову.

— Пусти! Пусти! Пусти меня! Ты сейчас все испортишь! Пусти! — Запаниковал я, стараясь вырваться наружу.

И это было не так, как в прошлый раз — болезненно, с боем, с угрозами и манипуляцией.

Зверь запрокинув голову, пыхнул огнём, создавая вокруг неприкосновенное пространство.

И снова ломота в костях. Связки рвались. Ныла каждая клеточка. Я стоял перед Анной, с заросшей на груди раной и в одних, порванных брюках.

И первое, что выдохнул, было глупое и самонадеянное:

— А второй-то раз оборачиваться легче.

Анна дёрнулась ко мне и вцепилась мне в плечи. Я обнял её, прижимая к себе и дезориентировано рассматривая остатки храма. Мне нужно было сейчас очень удачно разыграть карту. Просто потому, что на данный момент я был единственным, кто мог обернуться обратно в человека.

— Ваше величество, — запрокинув голову, хрипло крикнул я, выдыхая пепел. — Ваш лекарь никуда не годится. Нельзя констатировать смерть дракона, пока он находится в кандалах. Так, что, засим, я заверяю вас в том, что только сейчас дуэль была окончена. Моей победой! Господин жрец! — Бросив взгляд в сторону служителя Драконьего Бога, лихо крикнул я. — Такой рассвет грех упускать. Мне кажется, пора вернуть все на свои места.

С балюстрады раздался сконфуженный смех короля.

И когда наши глаза встретились, каждый без слов понял, что только что сейчас было.

Я мысленно произнёс:

“Мой король, если с моей семьёй, когда-то, что-то приключится, следующим в пасти дракона окажетесь вы.”

И король мне одним взглядом ответил о том, что:

“Мальчик мой, я прощу тебе твою дерзость. Только потому, что второго такого, как ты — нет.”

Король щёлкнул пальцами, восстанавливая хрустальный витраж за алтарём и махнув рукой, произнёс:

— Господин Шейн прав. Стоит все вернуть на свои места.

Обряд был быстрым. Слишком быстрым. Анна стояла, смотрела на меня заплаканными глазами. Губа была разбита. Я запоздало понимал, что Антрас слишком легко отделался. Бесформенной кучей, лежавшее тело у подножия алтаря — было слишком просто убито.

— Герберт, я…

“Тихо, тихо” — одними глазами я пытался объяснить Анне, потому что не знал, что на этот раз выкинет дракон.

И он-таки выкинул!

Заклятие, которое связывало нас с Анной на протяжении долгих лет истаяло из-за того, что по факту я был мёртв.

А новое заклятие, неизвестно, появилось бы или нет.

Да только, когда последние слова старой молитвы на древнем языке, зазвенели в воздухе, запястье Анны покрыли кровавые узоры. Она пыталась понять, что происходило, но я прижал её к себе и тихо зашептал:

— Это не я. Это он. Все хорошо.

И сам ощутил, как по телу, разгоняясь, кровь рисует на коже настоящую метку истинных.

Король собирался что-то произнести очень триумфальное и явно подходящее к смыслу всей ситуации, но я не позволил.

— Объявляю вас мужем и женой. — Тихо произнёс жрец, бросая на меня опасливый взгляд.

Я поспешно кивнул, благодаря за церемонию и подхватив Анну на руки, сбежал с постамента, на котором стоял алтарь. В остатках разрушенной стены развернулся портал. Интересно, сколько кварт крови на этот раз потратил дорогой Кортес?

Нас выкинуло в горах. Холодный воздух ударил в лицо.

— Герберт, это…

— Тише, тише. Сейчас все пройдёт.

Пальцы были неловкими и не могли так сразу сориентироваться и вспомнить нужное заклятие и руну, для того, чтобы мы здесь не околели.

К демоновой матери!

Но я все-таки сообразил. Кортес был одним из немногих, у кого пространственные перемещения были чуть ли не одним из идеальных заклинаний. К сожалению, платил он за это собственной кровью — драконьей кровью.

Выдав мне этот буфер времени, Кортес оказал большую услугу.

— Герберт, где мы?

— Тише, тише. Не бойся, девочка моя.

Я понимал, что одного заклятия сохранения тепла будет недостаточно, потому что Анну через несколько часов начнёт знобить. Я заглянул внутрь себя и посмотрел в антрацитовые глаза.

“Значит, так играешь?”

Дракон вскинул морду, намекая мне на то, что я задолбал задавать глупые вопросы.

“А раньше не мог?”

Он теперь ещё и жопой ко мне повернулся, демонстративно ударив хвостом и подняв облако пыли.

— Что это? Почему мы в горах? Почему?

— Потому, что здесь наши дети.

Анна старалась вытереть слезы, только руки не поднимались. Она была напугана и растеряна. А я знал, что Кортес не знает точных координат и выкинет туда, где ближе. А значит, в остальном надо будет добираться самим.

Я питал большую слабость к старым особнякам, потому что построены они были в моменты, когда знать могла принимать у себя Королевских наследников и нужно было всегда иметь способ незаметно уйти.

В горах стоял старый особняк, принадлежащий двоюродной тётке со стороны матери. После её смерти я выкупил его у кузена за какие-то копейки. Он смеялся, говоря о том, что это никому не нужная груда кирпичей и камня. Я послушно кивал, не желая раскрывать тайны старых особняков и замков.

— Ты главное не пугайся. Сейчас все будет хорошо. Я тебе обещаю. Ты же мне веришь?

— Нет, не верю. — Тихо произнесла Анна, цепляясь ногтями мне в ладонь. — Нет, не верю. Ты говорил, что ты не умрёшь в дуэли.

— Я и не умер.

— Нет, ты умер. Я видела… Я видела, как ты кашлял кровью.

— Теоретически да, я умер. — Выдохнул сдавленно. — Но фактически — это была нечестная дуэль. И так происходит, что когда два шулера садятся за карточный стол, обязательно кто-то, в чем-то, кого-то надурит. Я надурил с тем, что у меня было небольшое зелье — травяное, для того, чтобы задержать душу в теле. И кандалы мои закрывал один из очень достойных драконов, который всегда держит своё слово. Собственно, поэтому ставка была на то, что даже, если со мной что-то случится — дракон не даст мне умереть. И он не дал.

— А второй то шулер, что он сделал? — Зло спросила Анна, ударяя кулаками мне в грудь.

Я кашлянул. Остатки оборота мешали нормально говорить, идти, передвигаться и даже мыслить. В голове звенело так, как будто бы внутри бил хромовой колокол.

— А его секундант очень вовремя вмешался в дуэль, где меня и прирезали.

У Анны задрожали губы и она с остервенением вцепилась в меня, не замечая, что ногтями полосует кожу.

— Ты такой дурак! Зачем? Зачем все это? Как ты мог это допустить?

— Я виноват перед тобой. Но я тебе обещал, что из королевского дворца ты отбудешь госпожой Анной Шейн. Я сдержал своё обещание.

— И это значит? — Тихо переспросила Анна, размазывая слезы у меня на груди.

— А это значит, что ты леди Шейн. И без разницы, что будет между мной и тобой в дальнейшем.

Когда я отдышался, смог нормально воспринимать реальность, то на вытоптанном снегу появилась кровавая руна. Анна даже боялась переводить взгляд на пентаграмму.

— Не бойся. — Тихо произнёс я, перехватывая её за талию и втаскивая в центр рисунка. — Сейчас мы к детям.

Старая телепортационная арка замка Аркара сбоила, поэтому переход получился кривым и косым. Настолько, что я успел вытолкнуть Анну, а сам уже вывалился из-за того, что тело свело судорогой и возможности отдышаться не находилось. Арка сработала не до конца корректно. Если бы промедление было ещё чуть больше, то одна часть меня осталась в предгорьях, a вторая часть на полу в подвале.

Анна всхлипнула, когда я упал на колени и задыхаясь, стал снова плеваться кровью.

— Это неправильно. Это неправильно. Сейчас, подожди. Подожди. — Горячая ладонь прошлась по груди, рисуя руну из учебника анатомии.

— Да тихо тебе. — Перехватил я за запястье Анну и прижал к губам тонкую кисть. — Все хорошо. Пойдём.

С трудом опираясь на сырые камни, а потом и на деревянный стул, я смог встать . Дверь из подвалов была тяжеленная, железная и закрывалась еще решёткой снаружи. Пришлось плавить замок. Мы поднимались по пустой, сырой лестнице, которая закручивалась вокруг основной. На одном из поворотов я толкнул едва заметную взгляду дверь. Тонкий тусклый свет ночного, магического освещения все равно резанул по глазам. Я закашлялся и вывел Анну на лестничный пролёт. Направил вниз. Когда мы спустились, то оказались в прихожей и я коснувшись пальцами камней силы, разбудил спящий дом.

Только оказалось, он не спал.

Люсиль в одной ночной рубашке, мужской, закинув ноги на подлокотник дивана, ойкнула и спрыгнула со своего места.

— Кузен, родной мой. — Щебеча, подбежала кузина и заметив разводы крови у меня везде, брезгливо поджала губки. — Я так и знала, что тебя нельзя оставлять одного. Вот, вляпался в очередную историю.

Люсиль, потеряв ко мне интерес, перевела взгляд на Анну и охнув, покачала головой .

— Это, что же такое творится? Это же выходит… — глядя на руны, которые оплетали запястье Анны, охнула Люсиль. — Ооо, поздравляю, поздравляю, моя хорошая.

Люсиль все-таки обняла Анну и кастанула быстро заклинание регенерации. Анна хватанула губами воздух и закашлялась. Потом Люсиль, переведя на меня лукавый, кокетливый взгляд, тихо произнесла:

— А ты вообще в курсе, что пригрел у себя на груди шпиона из Гроссии, а?

У меня глаза налились кровью. Я дёрнулся в сторону, но Люсиль заступила дорогу.

— Но ты не переживай, малыш Герберт. Поверь, чего только не говорят мужчины в постели. Особенно, когда им очень хорошо развязать язык и стащить клятву верности. Ха-ха-ха. — Люсиль коварно усмехнулась и я в этот момент я бросив взгляд на гостиную, заметил движение.

— Господин Форест. — Хрипя произнёс я и схватился за перила одной рукой.

— Герберт, не будь таким занудой. — Люсиль мило хлопнула глазами и прижала ладони к щеке. — Ничего сверхъестественного. Просто когда от него отказалась наша корона, то гросская корона очень удачно его подобрала. И поверь, шпионил он не за тобой, а скорее всего за действиями короны. Но когда я стащила его клятву верности, ему теперь намного сподручнее, в случае чего, будет врать. Правда Йен?

Люсиль очаровательно улыбнулась, глядя в гостиную и я понял, что нет ничего страшнее, чем баба с мозгами. Особенно, когда эта баба ещё и хитрющая и красивая.

По лестнице застучали шаги. Первым появился Руперт. Окинув нас взглядом, он бросился к Анне.

— Мама! — Обнял её и насторожённо перевёл на меня взгляд.

Я протянул ладонь и провёл сыну по волосам.

— Привет, родной. — Произнёс я, сдерживая кашель.

А потом топот маленьких ножек заставил меня замереть. Адалинда бежала по лестнице и вся полыхала.

В прямом смысле.

От неё языками развивалось пламя и я растерянно присев на корточки, старался поймать Адалинду до того, как она прикоснётся к Анне, и для того, чтобы погасить огонь, но…

Я недоумённо хлопнул глазами. В этот момент Люсиль смешливо отозвалась:

— Да, да, мой любимый Берт! Твоя дочь саламандра.

Сердце долбануло в груди. Это было чудесное чувство того, что оно бьётся.

А жракон встрепенувшись, поднял морду, развернулся и забил лапами.

— Я не ошибся? Саламандра? — Тихо спросил я, поднимая Адалинду на руки и она ласково ткнулась мне носом в щеку.

Анна стояла растерянная и хлопала глазами, не понимая, что это все значит.

— Знаешь, я так подумала: зачем ребёнку мучиться, страдать от сдерживаемого дара? Поэтому я просто зачаровала весь дом, всю одежду. И да, кстати. — Люсиль щёлкнула трижды пальцами и все, что было на Анне, полыхнуло серебряным светом. — Мне показалось проще сделать устойчивый к огню саламандры весь замок, чем запирать силу внутри племяшки.

— Вы вернулись! Вернулись! — Тихо щебетала Адалинда и Анна дотронулась до неё. Только магический огонь не укусил.

Анна улыбнулась. Дочка перелезла к ней на руки и стала быстро тараторя, рассказывать, что они здесь делали, когда приехали.

Отец с матерью, сонные и напуганные, спускались, придерживая друг друга за руки.

— Какой кошмар. — Произнесла мать, глядя сначала на меня, потом на Анну. — Девочка моя, я так и знала. Я так и знала, что ты ещё слишком мала для королевских интриг. — Произнесла она, пролетая мимо меня и останавливаясь возле Анны. — Ужасно! Отвратительно!

Мать схватила Анну за подбородок и поморщилась.

— Герберт, я надеюсь, не надо…

— Не надо, ни на что надеяться. Генерал Антрас пал, как шакал в драконьей пасти.

У мамы полыхнули глаза и посмотрев на Анну, тихо вздохнула.

— Так, хватит здесь стоять. Что вы, как в гостях? Сейчас я накрою на стол, а вам надо привести себя в порядок. Анна, тебе нужна помощь медиков и вообще? Господи, Герберт, что это за руны?

— Метка. — Произнёс тяжело я и перевёл взгляд на Анну.

Теперь ни у кого не было сомнений, что истинность не призванная, не наколдованная, а самое что ни наесть настоящая.

Отец тяжело выдохнул и опёрся плечом о стену.

— Горе тому родителю, у кого любознательный ребёнок. Всеми драконьими богами клянусь.