Глава 77

Герберт.

— Я Йена замуж позову. — По секрету шепнула мне Люсиль во время танца в королевском дворце.

Прошло полгода с последних событий и у всех жизнь текла и менялась. У Люсиль менялась вот таким образом.

Я приостановился и всмотрелся в глаза своей кузины.

— А почему ты, а не он?

— А он не позовёт. — Пожала тонкими плечиками Люсиль и сдула кудрявую прядку со лба. — А я позову. И он не откажет.

Я медленно прикрыл глаза и тряхнул головой.

— Ты считаешь, это норма?

— Я считаю нормой все, что мне нравится. А он мне нравится.

— А если ты встретишь своего истинного?

— У меня всегда есть старший кузен, который сможет помочь обойти всю эту проблему.

Я конечно понимал, что наставник моего сына шпион, но это все равно было немного не то, как мой будущий зять шпион. Поэтому, судя по тому, как у меня сдвинулись брови, Люсиль сделала свои выводы.

— Герберт, прекрати. Он ничего плохого тебе не сделал.

— Это конфликт интересов, Люсиль.

— Герберт, не надо здесь сейчас мудро и нудно о том, что происходит. У тебя тоже прекрасные конфликты интересов. Вот сейчас пожинаем плоды.

Ну, предположим, плоды конфликта интересов в моём случае мы не сейчас пожинали. А дело было спустя несколько лун после событий, когда я разбудил своего дракона и стал с ним единым целым. Главу тайной канцелярии взяли вечером в его же доме. У меня на руках были неопровержимые доказательства его вмешательства в мою частную жизнь. И как вишенка на торте — договоры, заключённые с несколькими странами о поставках, что противоречило всем направлениям внешней политики королевства. Собственно поэтому я его и отдал под трибунал. Отдал я его под трибунал потом, сначала я его грохнул. Ландийский револьвер никогда не даёт осечек, а мне показалось, что господин Рамуш Флоренци рискнул сбежать. Ничего удивительного, что у меня сорвалась рука.

А потом, как по ниточке, стала раскручиваться вся внутренняя история, завязанная на министре внешней разведки, на главе особого отдела. И что вот уж совсем было из ряда вон выходящее — министру внутренних дел. Головы летели. Оставался шаг до переворота. Потому, что такая большая и разовая смена власти ни к чему хорошему не приводит. Поэтому в связи с этими событиями, главой тайной канцелярии стал бедняга Кортес. Я его хлопал по плечу и обещал:

— Посидишь пару лун, потом разберёмся, найдём более подходящего человека. Точнее, более беспринципного. И все у тебя будет в порядке. Вернёшься к своим бабам, винодельням и специям.

Кортес был в ярости.

— Чтобы ещё хоть раз я задумался о том, чтобы помочь!

Как он сам выражался, ему эта должность, как дерьмо на голову свалилась. Но я ничего не мог поделать. Сейчас оставлять важные посты без своих людей было чревато тем, что змеиный клубок начнёт ветвиться снова. Только на этот раз в большем масштабе.

И меня даже не закрыли в Айтроби. А на аудиенцию король вызывал лично.

— Мальчик мой, с твоей прытью, не зря тебя называют в народе “главным королевским палачом”.

— Рад служить короне. — Лицемерно выдал я, вскидывая подбородок.

— Служи. Для короны большая честь, что род Чёрной Стали оказывает все возможные почести и помощь своему государству.

Лицемерные слова, лицемерные фразы, лицемерные взгляды. Король понимал, что если запустить ситуацию, то дальше будет хуже и действительно случится большой переворот.

Ратирон, поймав меня после аудиенции, задавал вопросы. К сожалению, ему пришлось стать главой особого отдела. В то время, как министром внутренних дел оказался его младший брат.

— Я рад, что началась чистка. — Медленно произнёс Ратирон, глядя мне в глаза.

По взгляду было понятно, что он был бы рад, если бы чистка началась с меня. Но я успел первым.

— Это очень неприятно, когда те, кто должны защищать — нападают. Согласитесь? — Спросил я, с намёком

Ратирон кивнул.

— Что было в бумагах главы тайной канцелярии?

— Много чего. А также ваш внебрачный ребёнок.

Я поднял глаза на наследника и попытался понять, что он на это скажет: самое важное, что необходимо было вытащить — это бумаги, документы и все доносы.

Я разбирался с этим делом почти луну, заняв особняк Флоренци. И мне очень сильно не хватало надёжного плеча рядом. Но больше я ни кем рисковать не был намерен. Поэтому отец, оставшись в Аркаре, приглядывал за семьёй.

— Надеюсь, кроме вас эти бумаги никто не видел? — Произнёс Ратирон, глядя мне в глаза.

— Не видел. Даже король.

— Надеюсь и дальше не увидит.

— Он вас шантажировал?

— Нет. — наследник вскинул подбородок, намекая мне на то, что он слишком мелко плавает. — Но никому не нравится, когда у твоего противника есть туз в рукаве. Вам ведь тоже это не понравилось?

Я улыбнулся белозубо и клыкасто, показывая, что мне доступна вторая ипостась и в человеческом облике.

Ратирон хмыкнул и проводил меня из дворца.

Я все эти полгода был занят тем, что восстанавливал работу. В то время, как семью свою практически не видел. Я не видел свою Анну. Я не видел детей. Когда удавалось вырваться на какие-то крохи времени, то становилось понятно, что это именно та цена, которую я буду платить. Уйти с моей должности невозможно. Только, если ногами вперёд. А после последних событий и это под вопросом.

Селекционеры не идеальны. Идеальна — кровь. Именно этим руководствовался король, решаясь на сделку с генералом Антрасом. Он был сильным драконом, сильным воином. Но, к сожалению, ни одна шлюха, ни одна девка никак не могла понести от него. А здесь на глаза попалась Анна. И все бы это произошло менее травматично, если бы в какой-то момент мой дракон не решил сверкнуть и не показать, что он может выбрать другую. Истинную. Этим и воспользовался Флоренци, раздув из этого скандал при дворе короля. Но когда все улеглось, стало понятно, что таких ошибок больше не стоит допускать — моя семья не вернётся в столицу никогда. Моя семья останется в Аркаре. Это в лучшем случае. В худшем случае — я опять перепрячу Анну, детей и родителей.

Но вот Люсиль.

Люсиль сама лезла в петлю. Была рисковой и давала всему свету понять, что ей глубоко без разницы, что про неё думают. Если честно, при дворе уже ходили сплетни о том, что она немного не в себе. Но Люсиль была одной из немногих вменяемых людей, которым я доверял. Поэтому именно она в качестве моей спутницы находилась на званом вечере.

— Давай с тобой поговорим об этом чуточку позднее, — выдохнув, произнёс я и Люсиль очаровательно улыбнувшись, кивнула.

— Давай. Только сегодня вернись домой. Анна тебя очень ждёт.

Я опустил глаза, стараясь никому не показать, что я безумно хочу к ней.

К своей Анне.

Пространственные переходы тем и хороши, что их практически невозможно отследить, как исчезал я из столицы, как появлялся сначала в отстроенном Дринроу, а после этого, путая следы, умудрялся заскочить в Раудан. И только оттуда, из старого особняка, где сохранилась магическая арка, несмотря на побоище, которое я устроил, я перебирался к своей семье.

В этот раз была со мной Люсиль и она бы с радостью бы тоже не появлялась в столице. Потому, что Форест сделал намного больше, чем любой другой мужчина в жизни моей кузины — он её не оценивал. Он не ждал от неё чего-то невозможного. Она для него была женщиной, а не ходячим набором гениальных идей и удачной невестой. Просто женщиной.

— Я во флигель. — Выдохнув после пространственного перехода, произнесла Люсиль, придерживая меня за руку.

— Хорошо.

Замок Аркара встречал хозяина тишиной и спокойствием. Я медленно поднимался по лестнице на спальный этаж. Полгода прошло, а до сих пор не появились ни слуги, никто либо другой. Запертая жизнь. Анна не спрашивала, что будет дальше. Наверное потому, что знала — я больше не повторю своих ошибок.

В тёмной спальне пахло травами и крыжовником. Я приблизился и наклонился к кровати. Анна спала чутко. Поэтому практически сразу открыла глаза, вздохнула и улыбнулась.

— Мы тебя не ждали. — Тихо шепнула она, аккуратно вставая и садясь на кровати.

Я опустился на корточки, положив ладони ей на колени, а затем переместив их на живот.

— Как ты?

Она отвела взгляд.

Третья беременность было чудом. Точнее, не так. Третья беременность была следствием того, что мы прощались друг с другом. Та ночь перед дуэлью, дала свои плоды — Анна носила сына, который уже сейчас был сильным и моей супруге приходилось как-то усмирять этот дар.

— Твоя мама говорит, что она также себя чувствовала, когда была беременна тобой. Когда все бесконтрольно можно спалить портьеру только из-за того, что не так чихнула.

Но Анна справлялась. Да, действительно много портьер было потрачено. Но это ничто, по сравнению с тем, что она перенесла за последнее время. И у нас не было с ней никакого разговора, объяснения или обещаний и клятв. Я первым понял, что она носит моего сына и страшился момента, когда она должна была это понять. Потому что я все равно был предателем и изменником. И как бы мы с моим драконом не спорили, как бы мы не пытались с ним договориться и выяснить, кто же в итоге все равно виноват, приходили оба к выводу, что мы вместе накуролесили.

Анна не требовала от меня участия или какого-то вовлечения. Она понимала, что даже если мы не будем вместе, она будет в безопасности рядом с моими родителями, рядом с нашими детьми. И это оказалось намного правильнее, чем громкие слова и признания в любви.

— Я очень виноват перед тобой. — Все так же сидя на корточках, произнёс я тихо.

Я понимал, что невозможно простить то, что она пережила из-за меня. Я понимал, что когда-то возможно болеть, просто станет меньше.

Но Анна положила свои ладони на мои руки и тихо произнесла:

— Ты глупый.

— Я знаю. Я очень глупый, Анна. Очень глупый. Отчаянно виновный перед тобой за то, что тебе пришлось жить в Раудан. За то, что ты осталась без всего на два года. За то, что ты испытала боль от предательства и продолжаешь его испытывать.

— Нет, Герберт. — Мягко произнесла Анна, поднимая на меня взгляд. — Ты глупый по другому поводу.

Я склонил голову к плечу. Правой рукой она потянулась ко мне и заправила за ухо прядь волос. Погладила по скуле.

— Знаешь, в чем ты глупый? Когда ты мне рассказывал о том, что без метки я бы не вышла за тебя замуж, я бы вела себя как-то неправильно, ты тогда глупость сделал.

Она слегка наклонилась ко мне, придерживая живот, и шепнула на ухо:

— Потому, что если бы ты мне тогда сказал, что влюблён — я бы даже без метки пошла за тебя замуж. Потому, что ты оказался лучшим, что было в моей жизни. Потому, что я в тебя влюбилась практически с первого взгляда.