Глава 10

Во вторник я вышла из офиса в обед, сказав Даше, что мне нужно в аптеку. Не хотела объяснять, не хотела врать. Аптека – самая универсальная отговорка.

Магазин электроники нашёлся на Бауманской, в десяти минутах пешего хода от работы. Маленький, тесный, с витринами, забитыми проводами, переходниками и чехлами для телефонов. Я зашла и минуту стояла у стеллажа, делая вид, что выбираю пауэрбанк. Потом шагнула к прилавку.

За кассой сидел парень лет двадцати пяти, в растянутой толстовке, с наушником в одном ухе.

— Здравствуйте! Мне нужен портативный детектор радиочастот, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал буднично, как если бы я просила батарейки.

Парень поднял глаза, посмотрел на меня без удивления. Видимо, не первый раз спрашивают.

— Широкополосный? Диапазон?

— Широкополосный. Чтобы ловил всё: GSM, Wi-Fi, радиомикрофоны.

— Есть за четыре двести. Компактный, ловит от одного мегагерца до восьми гигагерц, с вибрацией. Похож на пауэрбанк, — он достал с витрины чёрную коробочку размером с зажигалку.

— Беру.

— От соседей вайфай фонит? — спросил он, пробивая чек.

— Что-то вроде того.

Расплатившись, спрятала коробочку в сумку и вышла. На улице пошёл мелкий дождь. Я постояла секунду под козырьком, чувствуя, как в кармане пальто лежит предмет, который через несколько часов либо подтвердит мои худшие подозрения, либо докажет, что я начала сходить с ума. Если честно, оба варианта были паршивыми.

***

Вечер тянулся, как жвачка. Я готовила ужин, параллельно проверяя у Сони домашку, слушала Лёшкин пересказ школьного дня. Обычные вещи, которые в обычный вечер делаются на автомате, а сегодня требовали усилий, потому что в голове безостановочно стучало: скорее бы они заснули.

Соня легла в девять, как всегда. Положила медведя на подушку, мордой к стене. Я почитала ей вслух, дождалась, пока дыхание выровняется, и тихо вышла. Лёшка сидел у себя в наушниках, и по его глазам было видно, что ещё немного и он отправится в объятия Морфея.

В десять квартира затихла. Я достала детектор из сумки, прочитала короткую инструкцию. Всё просто: включить, поднести к объекту, следить за шкалой и вибрацией. Чем ближе к источнику сигнала, тем сильнее отклик.

Я была абсолютно спокойна, руки не дрожали. Это удивило меня саму. Я ожидала волнения, хотя бы учащённого пульса. Ничего. Только холодная, ясная сосредоточенность, как перед защитой проекта, когда ты знаешь каждую цифру и готова к любому вопросу.

Прошла в Сонину комнату. Дочка сладко спала, медведь лежал на краю подушки, свесив лапу. Я осторожно взяла его и вышла на кухню. Положив игрушку на стол, включила детектор и медленно провела им вдоль медведя. Голова – тишина. Живот – тишина. Спина…

Детектор завибрировал, как телефон на беззвучном режиме. Шкала скакнула на три деления из пяти.

Я затаила дыхание, затем вернула прибор к голове медведя, и снова тишина, затем опять переместила на спину, вибрация повторилась. В районе левой половины я прощупала набивку пальцами. Внутри мягкого податливого синтепона наткнулась на что-то твёрдое, размером с двухрублёвую монету, едва ощутимо тёплое.

Убрала руку и села.

Несколько секунд замерла в неподвижности, глядя на медведя, лежащего на кухонном столе под светом лампы. Нашитая улыбка, чёрные пуговицы глаз, коричневый плюш, вытертый на животе – Соня таскала его, прижимая к себе. Обычная игрушка.

Подарок отца, в спине которого сидел микропередатчик.

Первым порывом было вспороть, вытащить, раздавить прямо на кафельном полу. Второй – вышвырнуть с балкона. Третий – сжечь.

Но я не сделала ничего из перечисленного. Вместо этого прошла в туалет и набрала Марченко.

Он ответил на второй гудок. Одиннадцать вечера, но у Игоря Валентиновича, похоже, вообще не существовало нерабочих часов.

— Юлия Захаровна?

— Игорь Валентинович, добрый вечер, прошу прощения, что тревожу вас в неурочный час, но это срочно… Я нашла прослушку. В плюшевом медведе, которого Олег подарил Соне.

— Вы уверены? Использовали детектор?

— Широкополосный. Сигнал чёткий, локализован в спине игрушки. Прощупывается пальцами.

— Не вынимали?

— Нет.

— Молодец, — он произнёс это без покровительственного тона, просто констатировал. — Юлия Захаровна, послушайте меня внимательно. Ни в коем случае не вынимайте и не выбрасывайте. Верните медведя дочери.

— Хотите, чтобы я его оставила?

— Хочу, чтобы вы его использовали. Сейчас Олег считает, что слышит вашу жизнь. Каждый разговор на кухне, все звонки. Он уверен, что контролирует ситуацию. Это его ошибка, и мы ею воспользуемся.

— Дезинформация, — догадалась я.

— Именно. Вы продолжаете жить как обычно. Но время от времени произносите вслух то, что хотите, чтобы он услышал. Не монологи, не разоблачительные речи. Обрывки телефонных разговоров, фразы, брошенные вскользь. Бормотание над бумагами. Всё должно звучать естественно, непреднамеренно. Он должен думать, что подслушивает, а не что ему скармливают.

— Например, я звоню коллеге, и в разговоре роняю: «Нет, по ГрунтСервису всё чисто, Ковалёв закрыл вопрос, аудит ничего не показал»? Или: «Да нет, это совпадение с адресом, Марченко проверил, там сотни фирм по этому Лиговскому».

— Верно! Олег услышит, что вы отступили и перестанет нервничать. А пока он расслаблен, мы спокойно продолжим собирать документы.

Я помолчала, переваривая.

— Игорь Валентинович, а потом?

— А потом, когда у нас будет достаточно материала, мы используем этот канал, чтобы вынудить его действовать. Скормим информацию, на которую он непременно среагирует: срочно переведёт деньги, уничтожит документы… И эти действия будут нами зафиксированы. Но до этого далеко. Сейчас же ваша задача – усыпить его бдительность.

— Поняла.

— И ещё, Юлия Захаровна. Пройдитесь прибором по всей квартире. Если Олег профессионально подошёл к делу, передатчик в медведе может быть не единственным.

Попрощавшись, сбросила вызов и вышла из туалета. Прошла на кухню, взяла медведя и аккуратно отнесла его обратно в Сонину комнату. Положила на подушку, поправила одеяло. Дочка пробормотала что-то во сне и подтянула мишку ближе.

Вернулась на кухню и взяла детектор. Марченко сказал проверить всю квартиру. Значит, проверю.

Начала с кухни. Прошлась вдоль стен, за холодильником, под столом, над шкафчиками. Тишина. В прихожей и ванной тоже тихо, в детских ничего…

Зал у нас был маленький, я спала тут же на диване. Провела детектором вдоль книжного шкафа, кресел, за телевизором, по подоконнику.

У горшка с фикусом шкала прыгнула. Не на три деления, как с медведем, а на четыре.

Я шокировано замерла. Повела детектор левее, затем правее и оба раза сигнал слабел. Вернула обратно к горшку и снова четыре деления. Отодвинула фикус, и за ним, в углу подоконника, прислонённый к оконной раме, нашла футляр для очков. Я его никогда раньше не видела.

Открыла, внутри лежали женские очки в тонкой золотистой оправе, слегка старомодные. Такие вполне в духе Галины Петровны. Провела детектором по футляру, завибрировало, прощупала подкладку. Под тонким слоем ткани, в боковом кармашке футляра, прятался круглый жучок.

Медленно закрыла футляр и положила обратно за горшок. Вернула фикус на место.

Плюхнулась на диван и долго сидела не шевелясь.

Два жучка. Целых два. Один в медведе, другой в футляре, спрятанном за цветком в гостиной. Они покрыли почти всю квартиру.

Да что же за люди такие мой бывший муж и его мать?!

Это на что же они способны ради денег? Уму не постижимо! Просто в голове не укладывается, как можно быть такими монстрами?

Утром, за завтраком, я наблюдала, как Соня усаживает медведя на стул рядом с собой и подвигает к нему тарелку с кашей. «Мишка тоже хочет», – объяснила она серьёзно. Лёшка закатил глаза и потянулся за тостом.

Обычное утро. Каша, тосты и сладкий чай. Сын торопится в школу, дочка возится с игрушкой. Ничего не изменилось, но, увы, поменялось для меня.

Я смотрела на медведя, сидящего на стуле с нашитой улыбкой, и думала о том, что человек, который когда-то носил Соню на руках, вероятно, вовсе никогда не любил родных детей, либо променял любовь на деньги.

Зависть и деньги.

Я допила чай, вымыла кружку. Дети отправились в школу. Лёшка, как всегда, взял Соню за руку у подъезда. Игрушка осталась на стуле. Я надела пальто, взяла сумку. У двери остановилась и посмотрела в зал. За фикусом лежал футляр свекрови.

Ну, что же, раз так хотите поиграть в шпионов, я не стану противиться, только игра будет идти по моим правилам. Не удержав зловещую ухмылку, вышла из дома.

Утро было холодное с низким серым небом. Я достала телефон и набрала Марченко.

— Игорь Валентинович, доброе утро. Вчера после нашего разговора я проверила всю квартиру и нашла второй жучок.

— Где именно? — деловито уточнил он.

— В футляре для очков, который положили за цветочный горшок на подоконнике в зале. Очки принадлежат бывшей свекрови. Она была у меня позавчера вечером.

Марченко удивлённо хмыкнул.

— Второе устройство неподалёку от вашего рабочего стола?

— Да, я по большей части работаю в зале.

— Так-так-так… Это уже спланированная операция, Юлия Захаровна. С привлечением третьего лица. Статья сто тридцать восьмая УК – нарушение тайны переписки, телефонных переговоров. До четырёх лет. Если докажем связь с хищениями на проекте, то суд объединит дела, и это станет отягчающим обстоятельством.

— Футляр тоже не трогаю?

— Не трогайте. Оба устройства работают на нас. Смените замки в дверях, это важно. Теперь вы знаете, где можно говорить свободно, а где нет. Используйте это в свою пользу. Напротив медведя и в зале за столом играете роль, как на сцене. Сможете?

— Смогу. Я пару лет играла роль женщины, у которой всё нормально, на самом же деле моя жизнь была разрушена, я была на дне. Сейчас роль будет куда проще.

Собеседник тихо рассмеялся.

— Юлия Захаровна, я рад, что вы мой клиент, а не мой противник.

В офис я пришла на десять минут раньше обычного. Даша ещё не сварила свой ужасный кофе, Ренат на пару минут опередил меня. Я прошла к себе за перегородку, открыла ноутбук и несколько минут сидела, глядя на рабочий стол с папками проектов.

Потом открыла новый файл. Назвала его «График полива фикуса», внутри создала таблицу с тремя столбцами: «Дата», «Что сказано», «Ожидаемая реакция».

Первая строка: день недели.

Вечером при медведе позвоню Ренату.

«Ренат, я посмотрела расширенную ведомость по ГрунтСервису. Знаешь, кажется, мы погорячились. Расценки чуть выше рынка, но для проекта такого масштаба это объяснимо. Ковалёв тоже не видит проблемы. Давай лучше сосредоточимся на секции Хищники, там сроки горят».

Ожидаемая реакция: Олег расслабится. На следующем совещании перестанет крутить ручку. Решит, что я отступила.

А я в это время буду продолжать собирать документы, файл за файлом.