Глава 11

Утро началось со спектакля.

Я стояла у плиты, мешала кашу и ждала, пока Соня выйдет из ванной. Медведь сидел на своём обычном месте, на стуле у окна, прислонённый к спинке. Чёрные пуговичные глаза смотрели в никуда. Я поставила кашу на маленький огонь, взяла телефон и набрала Рената.

— Доброе утро, Юлия Захаровна.

— Доброе. Ренат, слушай, я вчера ещё раз посмотрела ту таблицу по «ГрунтСервису», — говорила чуть устало, как человек, который переспал с тревогой и утром решил от неё отказаться. — Знаешь, я думаю, мы с тобой немного погорячились. Расценки выше рынка, да. Но проект такого масштаба, сроки сжатые, они берут на себя риски по технике и персоналу. Это в какой-то мере объясняет наценку.

Короткая пауза, Ренат держался молодцом.

— Хм. То есть вы считаете, не стоит поднимать вопрос на следующем совещании?

— Ковалёв вопрос закрыл, аудит ничего существенного не показал. Нам сейчас важнее секция «Хищники», там сроки горят. Давай лучше на неё бросим силы, хорошо?

— Понял. Хорошо.

Из ванной выбежала Соня в одном носке. Схватила медведя, плюхнулась на стул.

— Мама, Мишка тоже хочет кашу.

— Мишке каши не положено, — ответила я, накладывая дочке. — Он медведь, а не ребёнок.

— Он особенный медведь, — серьёзно возразила Соня.

Я поставила перед ней тарелку и украдкой посмотрела на игрушку, сидящую рядом с дочкой. Особенный медведь, да уж, точнее не скажешь.

Лёшка вышел заспанный, с вихром на макушке, молча взял тост и уткнулся в телефон. Я пила кофе и думала о том, что самая трудная роль – это та, которую играешь для пустых пуговичных глаз.

В офис я приехала раньше всех.

Поставила вариться кофе, включила ноутбук и пока никого не было прошлась по комнатам с детектором. Всё заняло не больше десяти минут, и результат порадовал – офис был чист.

Я убрала прибор в сумку и вернулась к своему столу.

Приходить первой я начала три дня назад, сразу после того, как нашла жучки дома. Уходила последней. Не из подозрений к своим, из понимания, что Олег, который не брезгует прятать передатчик в плюшевой игрушке, вполне способен попытаться добраться и до офиса. Через курьера с документами или через незапертую переговорную, начать следить за мной можно самыми разнообразными способами.

Пришла Даша. Бросила куртку, начала настраивать свою рабочую станцию.

— Юлия Захаровна, добрый день. Я вчера закончила раздел по вольерам для жирафов, хотела показать.

— Покажи.

Она развернула ноутбук. Я смотрела на чертёж и параллельно думала о том, что Даша работала со мной три года и ни разу не дала повода усомниться в себе ни в чём. Но месяц назад на одном из совещаний она обмолвилась, что знакома с Федосеевым из сметного отдела «НордСтроя», встречались на каком-то строительном форуме. Мелочь, которую в другое время я бы не запомнила.

Теперь я запоминала всё.

— Хорошо, — сказала я, изучив чертёж. — Только скорректируй высоту ограждения в северной части, там по заданию зоологов минимум шесть метров. У тебя пять восемьдесят.

— Ой, точно. Сейчас.

Пришёл Ренат. Дружелюбно кивнул всем и сразу, повесил куртку, развернул бутерброды с бужениной. Я поймала его взгляд, он чуть качнул головой: всё в порядке, понял, держусь. Хороший человек Ренат. Немногословный и надёжный.

И всё же.

Вечером, после того как все ушли, я открыла общую папку проекта на сервере. Хотела просмотреть не чертежи, а историю изменений. Кто открывал какой файл, когда, с какого устройства. Функция была стандартная, её мало кто использовал. Я никогда раньше не пользовалась тоже.

Нарушений не нашла.

Вот до чего доводят жучки в медведях и в футляре для очков, начинаешь проверять людей, которым многим обязана. Это было неприятно, противно даже. Но я не собиралась останавливаться.

Инсайдер появился в среду.

Не как в кино в тёмном переулке или с запиской, подсунутой под дверь. Всё вышло будничнее и оттого убедительнее.

После рабочей встречи с экологами, когда все уже расходились и я укладывала папки в сумку, ко мне подошёл молодой мужчина лет тридцати с небольшим. Я видела его раньше, он сидел в дальнем конце стола как один из представителей «НордСтроя», за всё время он ни разу не раскрыл рта, просто записывал. Русоволосый, аккуратный, из тех, кого не запоминаешь.

— Юлия Захаровна, можно на минуту? — обратился он ко мне негромко, не глядя по сторонам, что само по себе уже говорило о многом. — Меня зовут Илья. Я работаю в финансовом отделе «НордСтроя».

— Слушаю вас, Илья.

— Вы задавали вопросы по «ГрунтСервису» на последнем совещании.

— Задавала. Вопрос закрыт.

Он чуть помолчал. Посмотрел на свои руки.

— Вопрос не закрыт. Просто вам так сказали.

Я ждала. Не торопила.

— У нас в компании есть проблемы, — продолжил он. — Серьёзные. Я не хочу быть частью того, что происходит. У меня дочка маленькая, я не хочу однажды объяснять ей, где работал папа и почему его посадили. — Короткая пауза. — Документы я не могу вынести. Это уголовка, но я могу сказать, что искать и где.

Я посмотрела на него внимательнее. Молодой человек с честными глазами и дрожащей ноткой в голосе или очень хороший актёр, подосланный Олегом, чтобы проверить, насколько далеко я зашла. Я не исключала ни того, ни другого.

— Илья, — сказала я спокойно, — я вас слушаю. Но хочу, чтобы вы понимали: если вы хотите сотрудничать честно, у вас будет защита. Если это проверка, то она провалилась, потому что я ничего не ищу, мне просто важно качество проекта.

Он невесело усмехнулся.

— Я знаю, что вы ищете. Журавлёв знает тоже. Он думает, что Сомов держит вас под контролем, — мужчина бросил короткий взгляд в сторону двери и снова на меня. — «НордСтрой» влез в этот контракт с дырой в балансе. У компании долг перед несколькими кредиторами, из которых один – это структура, связанная с Дроздовым.

У меня внутри что-то сдвинулось. Я не показала ничего — только кивнула.

— Продолжайте.

— Дроздов ушёл с деньгами, но часть схемы осталась на Сомове. Журавлёв не знает деталей — или делает вид, что не знает. Сомов обещал ему, что зоопарк закроет долг. Вот почему они так вцепились в этот тендер. Вот почему завышают субподрядчиков, деньги идут не только на откаты, они закрывают старые дыры.

— Это можно доказать?

— Бухгалтерию изнутри — да. Но изнутри вам никто не отдаст, — он убрал руки в карманы. — Есть другой путь. «НордСтрой» подавал заявку на банковскую гарантию под этот контракт. Банк запрашивал финансовую отчётность за три года. Эта отчётность есть в открытом реестре, но надо знать, что именно смотреть. Строка «обязательства перед связанными сторонами». Там цифра, которая не вяжется с официальной прибылью. Если её сравнить с данными по аффилированным структурам, которые вы уже нашли, картина сложится.

Он сделал шаг назад.

— Это всё, что я могу сказать. Дальше уже дело за вами.

Развернулся и ушёл, не торопясь, как человек, который просто вышел из туалета не в ту сторону и теперь отыскал путь в кабинет.

Я стояла ещё минуту, глядя ему вслед. Потом достала телефон и написала Марченко: «Есть кое-что интересное, сегодня вечером скину информацию вам на почту »…

Вечером, когда дети уснули, я открыла ноутбук не в зале, а в ванной комнате. Уселась на перевёрнутое ведро, поставила компьютер на колени.

Сайт Федресурса. Раздел финансовой отчётности. «НордСтрой», ИНН я знала наизусть.

Отчётность за три года загрузилась в виде PDF. Сто сорок страниц цифр. Я открыла поиск по документу, вбила «обязательства перед связанными сторонами» и нашла нужную строку на сорок второй странице.

Цифра была в третьем столбце: 150 миллионов рублей кредиторской задолженности перед связанными сторонами по состоянию на конец прошлого года. При официальной выручке компании в полтора миллиарда это выглядело терпимо — пока не знаешь, откуда эти деньги взялись и кому их отдавать.

Я открыла новую вкладку и зашла на Федресурс, в реестр уведомлений о залоге. Вбила «НордСтрой». Список залоговых записей оказался длиннее, чем я ожидала: башенные краны, буровые установки, бетономешалки, грузовая техника. Компания закладывала своё оборудование под займы — несколько разных кредиторов, разные даты. Я листала вниз и на седьмой записи остановилась.

Залогодержатель: ООО «СевероЗападКапитал». Дата регистрации залога: четыре года назад. Предмет залога: башенный кран Liebherr, две единицы дорожной техники. Сумма обеспечиваемого обязательства: 150 миллионов рублей.

Вот он.

Я вбила «СевероЗападКапитал» в ЕГРЮЛ.

Дата регистрации: шесть лет назад. Юридический адрес: Лиговский проспект, дом 48, помещение 3Н. Учредитель: Петров Д.В.

Тот самый адрес. Тот самый Петров.

Я медленно выдохнула.

Картина складывалась не такая, какую я ожидала увидеть.

Я думала: Олег и Дроздов — сообщники. Партнёры, которые вместе провернули «Панораму», вместе пустили меня под откос и после разделили деньги. Эта версия была понятной, в ней Олег был негодяем с холодным расчётом, а не просто трусом.

Но цифры рассказывали другую историю.

«СевероЗападКапитал» зарегистрирован шесть лет назад — за год до «Панорамы». Это значит, что Дроздов появился в орбите «НордСтроя» заранее, ещё до того, как всё началось. Пришёл не как подельник, а как посредник — человек, который сводит нужных людей. Привёл «СевероЗападКапитал» как источник денег: займы, мягкие условия, всё под контролем. Журавлёв взял. Несколько лет схема работала: «НордСтрой» брал деньги у структуры Петрова на объекты, Дроздов стригал свой процент посредника, долг рос, но не давил — потому что Дроздов обещал, что «Панорама» всё закроет. Восемьдесят шесть миллионов, выведенных через неё, должны были погасить накопленное.

Вместо этого Дроздов забрал их себе и улетел в Черногорию.

Олег остался один. Без денег от «Панорамы», которые должны были закрыть долг. Без посредника, который держал кредитора. С личным поручительством на сто пятьдесят миллионов — потому что «СевероЗападКапитал» без поручительства учредителей такие суммы небольшому питерскому ООО не давал. И с бывшей женой, которая якобы оставила электронную подпись по всем платёжным поручениям «Панорамы».

Я закрыла глаза на секунду.

Дроздов кинул всех. Меня — в качестве козла отпущения под уголовное дело. Олега — в качестве должника с чужим ярмом на шее. Развод был не только трусостью и не только расчётом про «комплаенс и госконтракты». Это была паника человека, у которого горит земля под ногами и который в панике отрезает всё лишнее — в том числе жену с двумя детьми.

Мне не стало его жалко, но стали яснее мотивы.

Зоопарк на четыре с половиной миллиарда был для Олега последней возможностью вылезти из ямы, которую вырыл для него Дроздов. Поэтому он так вцепился в тендер. Поэтому завышал суммы у субподрядчиков, ведь деньги шли не ему в карман, они гасили долг, который висел над компанией дамокловым мечом. Дроздов кинул нас обоих: меня подставил под уголовное дело, его оставил с чужим долгом на сто пятьдесят миллионов. Разница только в том, что я из своей ямы выкарабкалась сама. А Олег до сих пор сидит в своей и пытается выгрести чужими руками.

Я убрала телефон и вышла из ванной, тихо заглянула в Сонину комнату. Дочка спала, уткнувшись носом в подушку. Медведь лежал рядом, свесив лапу с края подушки.

Олег внедрил этого медведя в нашу жизнь, чтобы знать, что я делаю и думаю. Потому что он боится, а загнанный в угол человек способен на многое.

Покачав головой, вернулась в прихожую, заперла дверь на новый замок, выключила свет на кухне. Нужно выспаться, завтра меня ждёт много работы.