Глава 17

Анна

Я сунула платок в сумочку, подошла к шкафу и выбрала самое лучшее свое платье. Свекровь абсолютно права, нельзя хранить верность тому, кто сам тебя же и бросил. Из шкатулки вынула красивый гарнитур: крупные серьги, ожерелье, браслет на руку и колечко. Все сделано из серебра, полнотелого и тяжелого. Повезло купить с рук совсем не за дорого целый комплект украшений ручной работы. Каждая вещь имеет своей вес, плетения серёжек перемежаются крупными бусинами, сверкают незамысловатым узором. Сами украшения странные, они напоминают мне крохотные самородки, нанизанные на леску и есть в их блеске что-то особенное, волшебное, мне даже кажется, будто я когда-то давно уже носила такое вот ожерелье из слитков, только не серебряных, золотых.

Ноги я сунула в туфли и еще раз выглянула за окно. Дракон прохаживается вдоль джипа, расправляет воротник рубашки, поправляет манжеты. Есть в этом простом жесте что-то особенное, чувственное, будто это — способ обозначить свой статус, показать свою власть над миром.

Так идти мне к нему или нет? Я чуть замялась, тот, кто назвался драконом, встряхнул длинной гривой волос, стал похож на готовящегося к прыжку хищника. А добыча, стало быть, я? Так он решил? Ну, конечно, мы же заключили с ним сделку. Дракону достаюсь я, а мне мой собственный сын.

Как так получилось, что я ничегошеньки и не приобретаю, а только теряю по сделке? Вот что значит, иметь дело со змеем, хоть трижды крылатым и легендарным, а все равно гадом. Так, может, мне к нему не идти? Вроде как неудобно, человек ждет... Хотя? Я же не просила его меня ждать, а значит, ничем не обязана. Да и не человек он вовсе, а нахал и наглец, который выжал из меня согласие на брак! Ну его.

Как бы решиться хоть на что-то! Чувствую себя принцессой, которую заперли в башне. И то, что ключ у меня же в руке ничего не меняет, я все равно не могу определиться ни с чем, не могу никак решить свою же судьбу. Можно подумать, я что-нибудь потеряю, если соглашусь на одно небольшое свидание? Сердце так и вовсе упрямо вопит, что с этим драконом я потеряю себя, уж слишком он надменен и властен. А решать нужно сейчас, у меня до возвращения свекрови только три часа.

Я отошла от окна, дракон замер, словно почуял мое движение, мой взгляд на себе. Мгновенно под рубашкой заиграли мышцами его широкие плечи, наполнилась воздухом широченная грудь. Красавец, никаких поискать, только очень опасный. Попасть в руки к такому все равно, что попасться в капкан. И зачем ему понадобилась именно я? Ну не из любви же? Уж слишком внезапно она вспыхнула, не поверю. Быть может, виной всему моя особая раса?

Я прикрыла штору, взгляд упал на книгу с красивой обложкой. Наверное, свекровь ее здесь оставила, когда вошла. Готические литеры немецкого языка смотрят на меня свысока, даже надменно, за ними едва угадывается мост через реку. Немецкого ли? Я пролистнула несколько страниц на автомате. Текст, гравюры, исполненные с особенной точностью, странные знаки на отдельных листах. Не то руны, а может, попросту символы. Как бы я хотела найти в этой книге ответ на то, как мне поступить, а еще лучше найти свое счастье.

Говорят, почти в каждой книге можно найти ответ на собственный вопрос, обнаружить случайно именно то, что ты ищешь. Всего-то нужно загадать главу и страницу, чтобы все это получить. Я и не заметила, как синие искорки магии втянулись из моей руки в эту книгу.

Внезапно одна из гравюр ожила, ветерок раздул флаги на площади, пронесся над толпой, девушка присела в реверансе, повозка двинулась с места. Я провела ладонью по странному рисунку. Гравюра словно впитывает в себя цвета, наполнилась ими. Кто-то задел меня под локоть, я обернулась и обнаружила себя посередине нарисованной площади. Рынок шумит, торгуют полотнами тканей, чуть не под ногами расставлена на коврах посуда.

— Простите, эльтем, я не хотел вас обидеть, — дриад согнулся в поклоне и поспешил скрыться в толпе.

— Ничего страшного, — немного опешив, ответила я.

Ветерок разыгрался с подолом моего платья, перебрал длинные волосы. Волшебный платочек остался там, в моей комнате, книги в руках тоже нет. Как же я попаду обратно? Как и почему я здесь очутилась? И что подумает свекровь, когда вернется домой, а меня нет, исчезла.

— Прекрасная эльтем желает купить кувшин? — донеслось от земли. Мужчина совсем невысокого роста, разводит в сторону руки, показывает товар, что выставлен на ковре. Как бы мне о него не споткнуться.

— Нет, благодарю вас.

— Тогда ковер? Посмотрите, какая работа! Достаточно раз в неделю выносить во двор, и он сам с себя стряхнет грязь. Только привяжите верёвочку, чтоб не улетел куда, пушистый нахал.

— Летающий ковер? — я пристальней вгляделась в глаза старика. Его внешность вдруг изменилась, будто с нее слетел морок. И вот передо мной стоит уже не умудренный сединами старик, а совсем молодой парень.

— Ну, не совсем. Летать, конечно, на этом ковре можно. Но как управлять? На редкость дурной характер имеют ковры работы мастера цверга.

— Кого?

— Цверга, — парень повёл бровями, — Я — цверг, по вашему гном или карлик. На самом деле — особая раса мелких во всех смыслах волшебников. Мы не умеем колдовать как следует, почти всегда получается что-то не то. Вот и летающие ковры пришлось приспособить немного иначе, чем это планировалось изначально. Да и кому нужны те летающие ковры, когда почти каждый встречный умеет открыть портал?

— Да, конечно.

— Так вы купите? Таких ковров больше никто не плетёт.

— Я подумаю, у меня пока дома своего нет. А свекровь, боюсь, не оценит, если я приволоку в дом строптивый ковер. Она после набора кастрюль-то ещё не вполне пришла в себя. По акции, чугунных, чтобы уж точно никогда не поднять.

— Какая досада, — глаза молодого парня сверкнули, он буквально загляделся на мое ожерелье.

— Что да, то да, — я поспешила уйти. Впереди целый мир, огромный, полный волшебных товаров рынок. Запахи специй дурманят, зовут, вон там, чуть сбоку от основного прохода дымится каменная печь. И запах от нее исходит просто дурманящий! Зажаренное до корочки мясо, свежайший хлеб, зелень. М-м-м! Плевать на диету. Понять бы ещё, как мне потом исхитриться попасть домой. После сегодняшнего разговора я точно не могу бросить свекровь и Женьку, это будет уж слишком по-свински!

— Крученые побеги, выдержанные в масле кипариса! Вырастите свою собственную мебель в вашем саду. Мимолетный взгляд, горшки со странного вида ростками. Рядом с ними изображена резная деревянная мебель каких угодно форм и размеров. Пройти мимо, или не пройти? Может, мне обменяют пару таких горшков на колечко? Выставлю их на балкон, стану поливать. Вот свекровь удивится, когда у нас вырастет там платяной шкаф. Совру, что это генно модифицированные семена. Поверит? Все лучше, чем покупать. Тем более, денег лишних у нас давно нет, а шкаф очень нужен. Я было шагнула к прилавку, да вновь вспомнила, что понятия не имею, как вернуться отсюда домой!

*** Чезаро

Чужое небо, чужие горы, от прежнего ничего не осталось и само мое прошлое лучше было бы похоронить вместе тем мной — сиятельным потомком рода Борджа. Рода, которому никогда не суждено продлиться.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыться от любопытных взглядов покупателей, отступаю все дальше в лавку, да только гоблин гонит меня оттуда, заставляет стоять напоказ, чуть впереди его скудных товаров. Магические светильники, книги по колдовству, разномастные крохотные свитки с короткими заклинаниями, обычно подобные вставляют в дверную щель, как я понял, чтоб уберечь дом от всевозможных напастей. Кому они нужны, кто их купит? Куда проще было бы повесить за печной трубой амулет от всего сразу, да и гораздо дешевле. В этом мире серебро ценится гораздо дороже, чем золото, как я понял. Золото же не стоит почти ничего. Как я удивился, когда увидел простую горожанку, тянущую торговцу полновесную золотую монету взамен на обычный подсвечник. В нашем мире все наоборот, все не так. Но о родине мне лучше забыть, забыть навсегда и не помнить, и не осталось там места для последнего из рода Борджа, даже имени моего не осталось, вплетенного в древо знатного рода. И маленький Карл — самозванец, который даже не знает, от кого он на самом деле рожден.

Под ногами хоровод кружит пыль, забирается под остатки одежды, щекочет, оседает во рту, теперь бы хоть глоток воды сделать, хоть губы промокнуть. Да только гоблину до меня нет дела, вряд ли он вообще понимает, что человек может хотеть пить. Их расе что жара, что холод — все ни по чем, толстая кожа спасает от всех невзгод. Нет, конечно, мой торговец не понимает того, что и невольника необходимо поить. Я бы мог попросить, да не могу, слишком унизительно это. И вновь ветер бросил горсть песка мне в лицо, прошелся по груди, да так и осел в волосах. Я поднес руку к лицу, чтоб оттереться.

— Вышел!

Очередной толчок в спину, и я чуть не падаю, шагаю в проход торгового ряда, прямо под палящее солнце. Кожу саднит, да только больше от чужих взглядов, чем от жары.

— Какой хорошенький! Дорого за него? — по моим плечам внезапно проходятся мягкие женские руки. Когда-то я бы счел подобное касание лаской, теперь же оно настолько неуместно и стыдно, что я краснею, пытаюсь спрятаться за прилавком, хоть чем-то прикрыть свою наготу. Короткие штаны и те не спасают толком. Торговец подрезал их до колен, чтобы больше было видно моего тела.

— Еще и стеснительный! — ахает хорошенькая горожанка.

Я багровею, кажется, что угодно готов отдать, лишь бы сбежать как можно дальше отсюда. Даже судьбу свою новую я готов принять, если бы не слово, данное эльтем Эстель. Все одно она меня не спасет. Да и кому придет в голову освободить невольника? Тем более такого раба, как я. Убийцу. И клятву мне не нарушить. Зачем я только дал ее? Да потому, что иначе поступить не мог! Просто не мог. Честь выше всего остального. Честь, жалость к слабым, да, может быть, стыд. Жаль, что у меня скоро ничего этого не останется.

И вновь женские руки проходятся по моему торсу, запах духов почти обжигает.

— Так сколько?

— Сто золотых! — произносит гоблин и будто бы задыхается от собственной наглост

— Дорого! — новый щипок обрушивается на мою щеку, я отступаю, как не отступал при штурмах крепостей, в полном смятении, даже в испуге. Казалось бы, что значит для меня подобное касание? Ничего! Сколько раз моей кожи касались чужие руки. Но здесь, теперь, для меня все — унижение.

— А, впрочем, почему бы и не купить? — дама потянулась за кошельком.

— Пошла прочь! Гулящая кошка!

Я вскинул голову, взглянул тем самым багровеющим взглядом, каким всегда смотрел на врагов. Прямо, без страха, без сожаления. Да пусть меня здесь хоть запытают, на все наплевать. И, как будто, туже сжался ошейник, обхватил горло всеми полосами металла. Плевать! Знал бы муж этой женщины, что она вытворяет! Ведь голова дамы укрыта платком, верным символом брака.

Горожанка выкинула вперед руку, торговец толкнул меня за прилавок, прикрыл собой от магического удара. Дурак! Неужели не понимает, что мне все равно? И боятся мне нечего, да и не за кого! Анну наверняка спасет ее бабушка, своих зверей я устроил, род на мне все одно пресечётся. Я больше не Борджа!

— Госпожа, простите, великодушно. Иномирянин, благородных кровей. Совсем не воспитан, вырос в бараке, точнее, в порту. Ну что с него взять? — медовый голос вытекает из гоблина словно река.

— Что с него взять? О чем вы думали, когда рискнули предложить такой товар мне?

— Какой такой? Мой товар завсегда лучшего сорта, вы только поглядите. И лампы, и подсвечники, и все остальное.

— Порченый! Поганый товар! Я — супруга члена городского совета! Сама вхожу в ратушу! Вы меня унизили. Вы оскорбили главу города через меня! Весь рынок это слышал.

— Желаете, я сделаю вам скидку? Отдам в половину цены?

Возникла неловкая пауза. Я слышу, как к нам приближаются мужские голоса, кажется, сейчас меня вновь станут смотреть.

— Дайте, я еще раз взгляну на свою будущую покупку, — дама перешла на другой, почти спокойный тон.

Гоблин в ту же секунду вышвырнул меня в проход торгового ряда, прямо в пыль, лицом чуть не в ее дорогие туфли. Я встал, отряхнулся, не тороплюсь поднять взгляд, а внутри все острей закипает ярость. Неужели я, Чезаро Борджа, позволю делать с собой все, что угодно? Стерплю, что меня изваляли в пыли? Да еще кто, жалкий гоблин! Магия бьет в браслет на руке, он обжигает кожу, кажется, еще немного и может ее сжечь до костей, если магический браслет способен на подобное.

Женщина потянулась рукой к моему обнажённому торсу.

— Хорош. Очень хорош. Беру.

— Нееет, — протянул я тихо и сбросил с себя мягкую руку резко и весьма однозначно. За своё будущее я готов биться хоть как.

Вмиг горожанка обрушила на меня свою магию, целый поток. Меня подбросило вверх, а затем резко швырнуло на дорогу. Воздух в легких в мгновенье закончился, откуда-то со стороны на нас летит всадник. И мне мерещится, будто бы конь — это Клендлик. Не может такого быть, не могла мачеха продать сюда не только меня, но и моего боевого коня. Клендик должен был остаться в родных конюшнях.

— Дорогая, что случилось?

— Он! Он напал на меня!

Еще один удар магии, копыта, замершие в сантиметрах от моей головы, нет, это точно не Клендлик. Мне показалось. Густая брань солидного мужчины, чужие сапоги. Солнце внезапно начало меркнуть, я провел языком по пересохшим губам. Затем гоблин затащил меня за прилавок, привалил к стене. Как будто скандал начал терять свою силу, и вот голоса окончательно стихли.

— Да, теперь тебя дорого не продать. Чахлый вы народ, людишки. А ещё смеете дерзить магам. Эй, живой? — гоблин потрепал меня по плечу зелеными шершавыми пальцами, когтем приподнял вверх подбородок. Сейчас бы немного воды, да хоть что-то, хоть кроху хлеба.

— Живой, — я едва смог ответить. Чужая магия по-прежнему дрожит и вибрирует в моем теле, то и дело накатывает дурнота, а ноги и вовсе отказываются слушаться.

— Отца своего так же, в запале драки ударил? Дурак. С таким и возится нет смысла. Надеюсь, тебя хоть какой-нибудь идиот купит. Хотя бы даже и оборотень.

Гоблин убрал коготь от моей шеи, голова тотчас упала вниз, уткнулась подбородком в грудь. Как же досадно получать ранения вне боя.