Глава 31

Чезаро

Сумрак разливается внизу над землёй, солнце еще не вступило в свою законную силу. Времени с лихвой, чтобы успеть вернуться в дом эльтем и принять обычные формы своего тела. И на душе у меня почти мир и покой. Я скоро увижу вновь ее, мою Анну, смогу приникнуть к ее ладоням, приму ласку гибких и сильных рук, стану наслаждаться заботой. Все получится у нас, я уверен. Вновь вспыхнет та великая страсть, разделенная на двоих, что была у нас.

Узелок с припасами привязан к моей правой руке. Тьфу! То есть к лапе. Но я все одно чувствую себя как деревенская девчонка, которая несет гостинцы, завязав их в платок на четыре уголка. Правда, это не платочек, а кусок старого паруса. И все одно стыдно невыносимо! А еще хвост болит. То самое место, где тихо-мирно росло десять чешуек, прямо с самого кончика. Еще и драть просил с тыльной стороны, поближе, так сказать, к основанию хвоста, чтоб было не сильно заметно. Брр! И выдрал советник эти чешуйки клещами, которыми обычно снимают подковы с ломовых лошадей. Без всякого пиетета! А когда я не сдержался и взвыл, он мне пасть перемотал вожжами, чтобы я конюшню не спалил! Повезло еще, маг выбрал для места моей пытки, точнее, расчета, конюшню, а не свинарник. Не представляю даже, чем бы он воспользовался там!

И все же — счастье знать, что та, которая мной любима, находится здесь, совсем рядом и возможно тоже полюбит меня. У нас будет дочь, крохотная эльтем. И никакой чешуи мне за это не жалко. Я честно заплатил советнику за обман, он не расскажет моей новоявленной хозяйке о том, кто я есть на самом-то деле. Пускай Анна и дальше верит в то, что я всего-навсего раб, купленный ею случайно на рынке. Перед ней и на колени опуститься не жаль и вовсе не стыдно. Я действительно мечтаю вымолить у нее прощение за то, что не смог уберечь тогда, когда еще был жив отец. Не отец, просто старый упёртый баран.

Голова опустилась вниз довольно внезапно, опять я забыл взмахнуть крыльями! И хвост тоже притянуло к земле. Виверна хохочет, а я пытаюсь одолеть падение, стараюсь махать крыльями изо всех сил и все же черчу полосу хвостом о кусты. Опять! Взлетаю, зацепляю головой ствол дуба, тот трещит в ответ, я путаюсь в листве, вновь взлетаю над полем. Или что там внизу?

— Оборачивайся! — кричит виверна так, будто бы мне грозит смертельная опасность. Что ж, ей верит можно. Ведь я несу запасы ее еды на два дня, а значит, я ценен для этой двулапой хитрюги и обжоры!

— Быстрей!

Я постарался вспомнить обряд. Как же все это непросто! Закусить конец языка, выдуть пламя сквозь ноздри, попытаться представить свою двуногую ипостась.

— Уааа! — нос я обжег, потому что больно плеваться огнем не через пасть.

— Недоумок несчастный! — сказала виверна тем ласковым тоном, каким меня мама ругала в детстве.

Теперь язык, как же больно-то! Я совсем не рассчитывал, что зубы дракона гораздо острее, чем в моем человеческом теле. Там совсем ничего не стоило прикусить розовый, широкий язык. Так, а огнем я должен был пульнуть до или после того, как укушу себя за язык? И все же человечьими зубами это было бы гораздо приятней. Я вспомнил своё человечье тело, собрался пульнуть огнем и надул два пузыря соплей. Обернулся? Вниз полетел узелок с провиантом, соскользнул с моей человеческой руки. Виверна стрелой бросилась вниз, мелькнула подо мной тенью, утаскивая в пасти посылку. Летит, важничает, косит алым глазом так, будто бы она кокетка на весеннем балу.

А я стремительно лечу вниз, прямо на цветущий луг. Или то не луг вовсе? Репейник принял меня, как вспаханная земля воду. Я пробил заросли до самого низа, до прошлогодней пересохшей листвы. Я бы и хотел промолчать, да не смог, заголосил. Где-то вдалеке хлопнули окна неизвестного дома.

— Ты что, росла головой вниз, как луковица? — выкрикнул я вслед хвостатой.

— Каждый может обидеть красивую женщину, но только дракон может весомо помочь. Спасибо за завтрак!

— Там на два дня! На три! Ты обожрешься и лопнешь!

— Ошибаешься, я стану очень хороша собой. Привет хозяйке, как ошейник, не жмет? — виверна заложила над моей головой небольшой круг, извиваясь всем своим гибким телом. Гадюка она и есть гадюка, даром, что лап у нее целых две, да крылья сверху приделаны. Хоть яда нет вроде бы, уже, считай, повезло.

— Как я здесь обернусь?

— А никак, я еще ни разу не видела дракона, который мог бы запросто обернуться. Жадина! Мой завтрак делить на два дня! Вот и пришлось немного помочь тебе добрым советом. Для меня добрым.

— На три.

— А ведь я могла унести тебя в своих лапах. Передумала.

— Ну ты и гадина!

— Спасибо за комплимент.

Виверна взмахнула крыльями, я же вдруг осознал, что нахожусь посреди бескрайнего поля, а в особняк вот-вот явится эльтем, меня хватится, решит, что сбежал, а там и до наказания недалеко. Способен я принять наказание из рук любимой женщины? Пожалуй, нет.

И я побежал так, как никогда в своей жизни еще не бегал. Репейники хлещут по телу, обжигая его до волдырей. И зачем я только обернулся? Зачем поверил этой гадюке! Повезло еще, что человеческое тело после оборота вновь стало здоровым.

Колючки обнимают всего меня, кожа будто бы прожигается до костей, впереди едва видны крыши первых после поля домов! Кто вообще придумал засадить целое поле репейником? Впрочем, кажется, на худых землях сажают подобную дрянь, чтобы произвести чуточку масла. Репейник растет там, где ничто вырасти не способно. И в масле его будто бы собрана вся сила и вся живучесть этого растения, а не дрянь, отжатая из колючки! Внезапно дыхание перехватило, я будто б очутился в тисках.

— Заяц, я — твоя сытая совушка, — прошипел такой знакомый голос хитрой мерзавки. Она все выше поднимает меня от земли.

— Отпусти! — выдыхаю я через силу.

— Нет, ну это завсегда пожалуйста, но хозяйка расстроится, если тебя не найдет. Да и падать больно. С такой-то высоты. Обернуться ты сейчас вряд ли сумеешь, кругом все заметят нового дракона. Хозяйке расскажут, чего доброго.

— Держи крепче! Молю!

— Какие вы, мужчины, непостоянные в своих просьбах.

Виверна крепче сжала свои когти-крючья. Хвост зверя прошелся по моей спине словно тяжелая в зазубринах плеть. Случайно или специально? Она не понимает, что все следы заметит эльтем? На сегодняшний вечер у меня были совсем иные планы! Я хотел соблазнить...

— Вот не нужно думать так громко обо всяких мерзостях. Лысая человечья кожа, что может быть страшней?

— Страшней?

— Вы же не просто так скрываете тела под одеждой, а для того, чтобы звери не заметили насколько вы все облезлые и не стеснялись вас. Только лапки наружу из-под вещей и торчат!

— Хозяйка увидит раны...

— Обернешься и все исчезнет. Ой!

Мы резко вошли в кусты, виверна переместилась, подмяла меня.

— Ты что творишь?

— Гость! Увидят, что я несу человека в когтях, так сразу понаделают дырочек в крыльях. Рассказывай потом всем, что это такая новая мода!

— Какой гость?

— Лекарь местный. Стоит вон, с цветами в руках. Подарок нашей хозяйке принес, — в мое горло врезалась полоска ошейника, — Нет бы полтуши быка или овцу, ну хоть уточку пожирнее, в меня все равно больше не влезет. Так нет, букет цветов приволок. Сейчас еще сравнивать начнет их мерзкие головки с мордочкой нашей дроу! Они даже не черные и не коричневые! Тьфу, гадость одна.

Я, не чуя боли, отцепил от себя все когти виверны, сжал зубы покрепче и вынырнул из кустов. Лекарь! Да еще и с цветами! Он что, не понимает, в чей дом пришёл? Не понимает, что эльтем принадлежит мне! Или я принадлежу ей? Не важно! Тощий такой, не достоин даже сюртук носить, на нем костюмчик из тоненькой парусины.

Я выбрался из кустов, по тропке дошел до лекаря, кашлянул и положил руку ему на плечо. Мерзавец обернулся в притворном испуге, лицо вытянулось, в глазах появилась великая скорбь.

— Я принес не те травы.

— Зачем ты вообще их принес? Они не помогут!

— Чудовищно.

— Чудовищная ошибка, так вы хотели сказать?

— Я полагал, ромашка и противовоспалительный сбор помогут.

— Растопить сердце моей эльтем? Это невозможно.

— Я это так не оставлю, клянусь. Сейчас… Пусть травы не помогут, но при мне есть зелья и мазь.

— Любовные зелья? Черная магия запрещена!

— Почему любовные? С эльтем мы поступим иначе. Я не дам тебе погибнуть.

Молодой мужчина сунул руку в карман, начал торопливо перебирать в нем что-то, брезгливо отбросил букет на землю.

— Что вы делаете? — я смутно начал догадываться о благих намереньях лекаря.

— Лечить тебя буду и почти уверен, что вылечу. О великие боги! Это что? Госпожа подвешивала тебя на крючьях?

— Нет...

Голос виверны прошелся по разуму неслышно для лекаря, впрочем, как и для всех других.

— Молчи! Узнают, что я человека в когтях таскала, испепелят! Молчи! Я потом стократ отплачу.

Я сглотнул.

— Это сделала эльтем, я сам виноват, заслужил наказание. — Заслужил? Я обращусь к самому королю! За что она тебя так?

— Господин, умоляю, не нужно этого делать.

— Наш мир справедлив. Не бойся эльтем. Я помогу.

Парень качнул головой, сощурился, принялся откручивать крышку флакона, в нос мне ударил тоскливый запах походного лазарета. В нашем мире дегтем, этой черной жидкостью из деревьев, только лошадей лечат. Открылся второй флакон и меня затошнило. Выварка из костей, редкая гадость, удивительное укрепляющее здоровье средство для охотничьих псов. Великие боги, может, хоть что-нибудь этот лекарь не пытался вываривать? Запах пробирает насквозь, тело болит, хуже, как будто, и быть уже не может!

— Что здесь происходит? — тоненький голос хозяйки сбил меня с ног, я буквально рухнул на землю.

— Вы извели раба! Я сообщу королю! — интересно, он другие слова знает? — Что вы наделали?

Мне в губы попала капля мерзкого эликсира, я закашлялся от жуткого вкуса.

— Я?! Это вы сотворили! Избили и отравили моего невольника! Зачем вы вообще пришли сюда?

Шорох юбки, сбившееся дыхание, эльтем опустилась на землю рядом со мной, уложила ладонь мне на руку, окружила пьянящим душу ощущением заботы, своим нежным запахом. Лучшее мгновение моей жизни, если бы мне еще не было так дурно от зелья. Да и магия дроу уж слишком сильно клокочет вокруг, точно небо во время грозы.

— Отпустите его! Дайте мне помочь несчастному! Не смейте убивать у меня на глазах, — взвыл лекарь, пытаясь закрыть меня своим телом от мягкой и нежной ручки любимой женщины.

— Я — убивать? — госпожа вздохнула всей своей выступающей красотой прямо перед моим носом, ну что за соблазн?! — Зачем вы его до этого довели?

— Невольника нужно занести в дом, уложить на постель, покуда он не погиб. Немедленно.

— С этим я соглашусь.

— А потом мы сразу же отправимся к королю. Как его зовут?

— Он... У моего раба нет пока имени.

— Действительно, курицу у которой есть имя, всегда жальче резать, чем безымянную.

— Погодите, я спрошу. Это тебя случайно не виверна так?

— Нет, госпожа, — солгал я, не задумываясь.

— Даже не думайте спихнуть свою вину на других! Эльтем справедливы!