Глава 32

Виверна сыто урчит где-то в кустах и сладостно причавкивает. Я стараюсь этого не замечать, только бы на звуки не обратил внимание лекарь. Хотела бы я знать, кого доедает моя "милая" зверушка. Или не хотела? Пожалуй, второе. Главное, чтобы не кого-то из людей, эльфов, гоблинов и кто ещё живет в этом мире? В любом случае, гораздо дешевле ничего не заметить. Жертве виверны уже все равно не поможешь, а я не хочу получить вторую жалобу королю на меня. Интересно, чем мне вообще все это "светит". Хорошо бы в тюрьму не посадили за избиение раба и завтрак крылатого существа.

Невольник избит, выглядит так, будто его гоняла по двору громадная кошка, жевала, кусала, пока наконец не выронила из своих когтей. И сдаётся мне, виверна как раз-таки при делах. Почему только мой раб об этом молчит? Зачем ее прикрывает? Я вздохнула, устало потерла глаза. Виверна высунула из кустов любопытную морду. Прямо по центру ее плоского лба торчит клок белой шерсти. Наверное, кроличьей.

— Зайка? Уф.

— Впервые слышу, чтобы кто-то так обращался к виверне, — поджал губы лекарь.

Невольника он перевалил через плечо. Раб громко охнул, сжал кулаки. И откуда у него эти раны? Как он вообще во дворе очутился, я же дом заперла! И тут я поймала на себе хитрющий взгляд виверны. Уверена, это она вынесла раба из дома в когтях. Парень наверняка думает, что я приму эту шалость за полноценный побег, вот и молчит. Ну да, раны на теле и вправду очень похожи на дырочки от когтей. Большие такие дырочки. А ссадины — это отпечатались ветки. Я обернулась, двор и газон весь под окнами перепахан. Кажется, раб тормозил там своей головой, а зверь крыльями. Виверна игриво фыркнула, скосила хитрый глаз.

— И как он тебя уговорил? А главное, зачем? Неужели и вправду решил удрать?

— Госпожа, я бы никогда не посмел, — невольник сморщился, после того, как лекарь влил ему в губы зелье, закашлялся и резко вздохнул. Даже до моего носа дотянулся запах горелого противня и костей. Не представляю, как подобное можно пить добровольно, вот и раб, похоже, тоже не представляет. Парень перекатился по траве, встал сначала на четвереньки, а потом зажал себе рот, резко вскочил и рванул в ближайшие кусты.

— Моя настойка поднимает на ноги совсем безнадежных, — с некоторой гордостью произнес лекарь. Я не всякий случай отошла от него подальше, просто чтоб со спины со своей скляночкой не подкрался. Мало ли ему и меня захочется полечить?

— Госпожа, мы просто общались, — донеслось из дальних кустов последние долго кашля, — Виверна провела меня на крышу. Там было очень красиво. И я попросил ее себя покатать. Никак не думал, что она возьмёт меня в когти. Надеялся прокатиться на спине.

Зверюга выразительно фыркнула, стукнула хвостом по крыжовнику. Из него выскочил и покатился вниз круглый череп неведомого существа. Огромная ящерица тут же его поймала и засунула в куст обратно. Нет, это не ящерица, это какая-то кошка! С припасами разнообразного барахла, разве что не под шкафом, а под кустом.

— Так ты намеренно испортил собственность своей госпожи? Притом дважды? — лекарь едва попал крышкой в горлышко бутылька, дышать рядом с ним стало легче и даже свободней.

— Почему дважды? — раб показался из кустов, от возмущения он как будто опешил.

— Ты мог оцарапать шкуру виверны и оцарапаться сам! — вспылил лекарь, повернул ко мне голову, — Ваш раб просто дурно воспитан и требует наказания. Он даже не обратился ко мне так, как подобает.

— Я… — начал было невольник.

— И не упал на колени, чтобы испросить прощения! — голос лекаря стал еще пронзительнее и выше, а подбородок мужчины взлетел вверх, — Живо опустись в нужную позу.

— Вот уж нет, — блондин покачал головой.

Пожалуй, мне теперь жаль, что он лишился своих длинных светлых волос, впрочем, и "ежик" на его голове тоже смотрится довольно неплохо. Так и хочется пощекотать им кончики пальцев.

Я вдруг вспомнила о драконе, лэм Артур тоже необычайно красив той особенной, породистой красотой, звериной повадкой, которые редко встречаются вместе. Красивый, спокойный, знатный и вот-вот пожалует к нам в дом на обед, а свекровь, бывшая свекровь, теперь уже почти мама, придёт меня будить, а меня в кровати нет, и в квартире нет тоже. Только бы не попасться! Я нахмурилась, представив сомнительные перспективы, которые вдруг замаячили перед моим собственным носом и вздрогнула от избытка чувств. Мне живо представился Женька, который заметил портал и кричит.

— Ба, ну иди сюда, ба! Что я тебе сейчас покажу!

Вокруг меня вспыхнули отблески магии, переплелись, напомнили зверей, готовых ринуться в бой. Опасная сила моя магия. Как бы еще не воспользоваться ею на Земле, случайно.

Ой! Только бы Денис со свекровью ничего не увидели! И магию мою тоже, и уж тем более то, что она может сотворить, во что воплотиться. Все же она — великая сила. Надо мне понадежнее закрыть дырку в стене. Скворечник там, что ли, повесить? А может, лучше, показать портал Артуру? Мне кажется, драконы должны разбираться в магии, всё-таки они сами и есть магические существа.

Я перевела взгляд на раба, стоит, сверкает очами, будто готов взглядом прожечь дыру на мне. Опасен как демон и настолько же соблазнительно выглядит. Узкие бедра опоясаны тем, что осталось от штанов, грудь сверкает ссадинами на солнце, а как гордо он держит голову, как раздувает ноздри. Соблазн чистой воды и все же, горделивостью, статями ему теперь не сравниться с драконом, вот только в какую сторону, я никак не могу понять.

Лэм держит себя уверенно, невольник ярится точно дикая птица, попавшая в ловушку озорного мальчишки. И мне даже видятся крылья, готовые распахнуться за его широкой спиной, две громадные серые полутени.

— Мне встать на колени, сиятельная госпожа? — резкий, с бархатным перекатом голос, взгляд, полный власти и силы. Передо мной стоит вовсе не сломленный раб, а человек, готовый биться во имя победы, любой ценой отстаивать свое право смотреть гордо и прямо. И только ошейник его сейчас сдерживает от того, чтобы сотворить глупость. Не случайно он стал рабом, уверена, такому и убивать приходилось.

— Не стоит этого делать.

Парень шагнул ко мне прямой, гордый, невероятно красивый. Несколько шагов, острое, как бритва, нетерпение. Кажется, он и вправду готовится напасть на меня. Просто так, безо всякой причины. И я почти отступаю назад.

— Каким же тогда станет мое наказание? Как вы велите мне молить о прощении? — он почти навис надо мной.

— Думаю, тебе и без прощения не плохо. Да я и не злюсь.

А магия все бьется и вертится у него под ногами, оплетает их и вновь падает вниз. Кажется, рабу от этого совершенно не больно и даже приятно.

— Ошибаетесь, сиятельная, вашего прощения я жду точно высшей награды и готов ждать сколь угодно, если во мне будет по-прежнему полыхать хоть кроха надежды на то, что я его получу.

Парень опустил взгляд, а потом резко рухнул на землю, взял в руку край моего халата и поцеловал искусственный шёлк с трепетом Ткань — подделка, а чувства невольника? Они кажутся искренними.

— Я прощаю тебя.

— Вы не знаете всего, сиятельная, — хмыкнул парень и поднялся. Он так близко, да и глаза его так ярко пылают, будто вершины заснеженных гор. Нужно дать ему хоть имя, вернуть частичку достоинства. И мне кажется, что когда-то давно я знала этого человека, вот только причинил он мне лютую боль.

— Кем ты был по профессии в прошлой жизни, до рабства?

— Я вас не понимаю.

— Что ты делал ради денег?

— Убивал.

— Тебе за это платили?

— Я забирал лучшую долю трофеев.

— Убивал и грабил? — парень переменился в лице.

— Не совсем.

— Коготок увяз, всей птичке пропасть, — я ужасно расстроилась от того, что узнала, кем, оказывается, был этот красавец. Предводитель разбойничьей шайки — вот он кто.

— Госпожа, я был в своем праве.

Я предпочла оборвать разговор. Так же выходит, что все бандиты в глубине души считают себя порядочными людьми.

— Лучше скажи, как тебя звала мама?

— Цезарио, она была чужеземкой. Ей сложно было произносить некоторые звуки.

— Цезарь, значит.

Лекарь закашлялся, совсем я про него забыла.

— Если по старой памяти решишь его убить или обнести мой дом, я тебя сама укокошу!