Глава 40

Чезаро

Штаны остаётся только украсть. Я просто не представляю, как раздобыть денег без весьма скромного начального капитала, а точнее одежды. Ну, хотя бы мое горло больше не украшает рабский ошейник — уже повезло. Зато ноги истерты о дорожную пыль, а приобретать тело дракона совершенно не хочется, да и потом, в том обличье моя шкура опалена как у цыпленка — "спасибо" родному отцу, сразились мы славно. Скорей бы отросла новая чешуя.

Прямо сейчас драконом оборачиваться нет никакого смысла. Но как тогда быть? А в город идти все одно придётся, если я вновь хочу чувствовать себя достойным человеком, тьфу ты, драконом. Впрочем, это и не так важно, кем именно. Главное — штаны раздобыть! И сюртук, а к нему еще и рубашку, мысленно я опять взвыл. Рубашка из шёлка, да еще и с шитьем, сколько она приблизительно может стоить в этом мире? Дорого! У меня же и монеты нет.

Может, элегантным платком обойтись? Повязать его на шею, прикрыть разом и след от рабского ошейника, и голую грудь. Нет, тогда уж получится скорей женский палантин, а не элегантный платок. Останется только рассказывать, будто теперь, да в столицах так можно. Вдруг кто и поверит. А манжеты? Из-под сюртука непременно должны торчать наружу манжеты! Желательно тоже расшитые. Если уж я хочу стать членом королевского общества.

И это я еще смеялся над скромным нарядом лекаря, на нем хотя бы пиджак был! И пояс! Даром, что без притороченного к нему меча. Впрочем, мне и самому меч теперь не нужен, все же я дракон, а дракон имеет полное право полагаться на свою шкуру и свои когти. Вряд ли теперь хоть кто-то рискнёт вызвать меня на "застольный" поединок. Тот, который вспыхивает во время трапезы от злой шутки или неудобного замечания так же точно внезапно, как и пакля, подложенная в камин для растопки. Бах! Вспышка, всюду искры, вон и дрова занялись.

Был бы я дома, мог бы вытянуть наряд из своего сундука. И сюртук, и штаны, и рубашку... И сапоги! Черт, ума не приложу, почему на одного человека, тьфу ты, дракона, требуется столько одежды! Сапоги-то я на какие деньги раздобуду? И ведь все нужно срочно! Самое позднее — через час. Украсть? Нет, воровать я никогда не стану. Выдрать у себя чешую, чтобы продать? А как я ее потом разменяю, как явлюсь в город без хоть сколько-нибудь приличных штанов? Муж эльтем! Нет, в таком виде, как сейчас, в город идти мне не позволит моя совесть. Опять искать того советника из ратуши? С его ловкостью и жадностью у меня есть неплохой шанс остаться и вовсе без хвоста.

— Папочка! Папочка хороший!

Я обернулся на голос, посторонился. Из дома широким шагом вышел Женя. И я далеко не сразу понял, что этот юноша позвал именно меня. Сначала заозирался, но в саду кроме меня никого нет.

— Слушаю вас, — ответил я чуть заикаясь. Не каждый день доведётся стать отцом взрослого сына, да еще такого — храброго, ловкого, сильного, смелого.

— Вот держи... те, — парень впихнул мне в руки сверток с каким-то тряпьем.

— Что вы намерены сказать этим поступком, сын?

Признаюсь, последним словом я зацепил свое сердце, оно испуганно дрогнуло, готовясь принять в себя новое чувство. Справлюсь ли я с ролью отца? Смогу ли оправдать доверие юноши? Может, резко ответил? Уж больно парень смутился.

— Это ба покупала на вырост. Ну, знаете, когда в магазине акция или еще что, то все всё с прилавков хватают впрок.

— Допустим, — я ни слова не понял, но на всякий случай решил согласиться. Приятная ткань будто бы обтекла мое запястье. Не шерсть, не шёлк и точно не хлопок. Что же тогда? Я слышал, ткут иногда полотнища из крапивы.

— Возьми себе! Ну то есть возьмите. Все новое, вы не подумайте. Я все равно ЭТО носить не буду. Нет, ну фасон ничего, как раз для вас. Просто я ещё не скоро дорасту до такого размера.

— Благодарю за подарок, сын. Я проникся, — а язык все еще заплетается, простые слова даются ох как не легко. Да и фразы из них получаются странные, будто я за каждое слово даю золотой и не меньше, а оттого отчаянно экономлю.

— Обувь бы ещё, да? Были у меня одни кроссы. Хорошие такие, удобные. Сорок пятый размер. Это уже мама покупала на вырост. У меня-то сорок второй. Вам подойдёт.

— Благодарю?

— Я сейчас принесу, только пролезу сквозь стену. Кстати, а когда Машку можно будет забрать домой?

— Полагаю, что скоро.

— Ей бы загон. И окно в конюшне сделать не помешает. Еще нужен сенник. Конюх? Нет, убирать я могу и сам.

— Отрадно видеть юношу, который с подобным трепетом заботится о своем боевом коне! — выдал я очередную глупую фразу.

И почему я говорю с сыном на языке придворных? Может, дым в мозг попал во время сражения? Надо постараться и наладить наши отношения с юношей. Может, обнять его, подбодрить этим? Нет, обнять — это не то. Не настолько мы еще близки, в одном бою наши мечи не сияли. Я попытался хлопнуть юношу по плечу. Шустрый! Так далеко отскочил. Или это его снесло от удара? Так я вроде легонько.

— Прости. Я хотел похвалить.

— Ничего! — парень ловко вскочил с земли, отряхнулся. Хоть бы он матери своей не доложил о том, что я по глупости сделал. И всего-то хотел похлопать по-дружески! Силы вот только не рассчитал.

— Я не хотел...

— Да я и не обижаюсь! Наоборот, я восхищён вашим ударом. Это потрясающе!

— Что вы, — признаться я немного смутился. Когда еще увидишь такой восторг в глазах юноши, а уж в глазах собственного сына!

— С такой силищей вам будет так просто построить для моей лошадки и загон, и манеж, а еще ей нужен сенник! К утру вы точно справитесь.

— Э?

— Маме я ничего не скажу, а то еще придумает, будто вы меня обижаете. Обидится, разведётся. Тем более, это же неправда? Наоборот, вы обо мне заботились. Вон и левадку построили, и конюшню подновили. Мы же семья!

— Семья, — произнёс я как заклинание.

Вот только я немного не понял, парень меня принял отцом или попросту облапошил? М-да. Хороший юноша, такой пойдёт далеко. Глядишь, и короля может свергнуть.

— Ну, да. Я за ботинками. А ты одевайся, то есть вы, мой милый папа. Простите мне мою фамильярность.

— Ничего. Фамильяр — это всегда хорошо.

Юноша разулыбался. О каком фамильяре шла речь? Знать бы хоть что-то о моей новой семье.

Я прислушался к крикам, которые доносились со стороны моря. Женщины плещутся на бережке. Моя прелестная жена и, кажется, теща. Или не теща? Я совершенно запутался в собственной семье. Главное, что дамы веселы и заняты делом. На негнущихся от напряжения ногах я вошел в дом, стянул с себя опостылевшие обрывки одежды и как следует рассмотрел то, что вручил мне сын.

Черная ткань будто бы соткана из драгоценного шёлка, плотная, прохладная, замыкается на странный замок, по бокам вшиты длинные белые полосы гораздо более дорогой ткани. Оригинально, красиво, напоминает чем-то бальный наряд. Неспешно я переоделся, сунул ноги в белоснежные гольфы, исхитрился рассмотреть вышивку на груди. Может, это изображён знак отличия? Но почему он выполнен в форме крупной и очень увесистой кошки? На второй половине рубашки вышиты три полосы. Знак учебного заведения, быть может? Нет, в таком точно нельзя показаться во дворце. Зато можно нанести визит моей мачехе! Теперь-то я муж внучки хозяйки всех земель и самого замка! Эта мысль привела меня в отличное настроение. Навещу родню, проведаю малыша Карла! Заберу своих любимцев сюда — и грифона, и феникса, и, конечно же, жеребца! А главное, сундук с одеждой.

— Гопник! — ворвался в комнату сын и так счастливо улыбнулся при этом.

— Кто?

— Предводитель войска.

— Ты прав, я долгие годы берег от врагов земли эльтем Эстель.

— Вот видите, я угадал. Держите кроссы. Они сюда как раз в масть. Вам очень идет. Потом сходим вместе во двор. Я хочу вас друзьям показать.

— Буду счастлив.

Я натянул странную обувь, к моему удивлению, башмаки пришлись по размеру и оказались очень удобными. Что ж, а теперь можно и мачеху навестить. Вот она обрадуется встрече.