Глава 7

Чезаро

Рассвет так близок, кружевом сплетаются ветви абрикосов, пропускают новорождённый свет, под ногами стелется дымкой туман, заботливо кутает траву, облизывает чёрные стволы деревьев, будто ластится к ним. Неужели я сегодня увижу мою Анну? Смогу обнять ее за хрупкие плечи, прижать к себе, вдохнуть дымный запах ее волос. Моя женщина так ласкова и нетерпелива, так горяча, будто дикая кобылица. Хотел бы я увидеть её в обороте, в обличье эльтем. Узнать, какие они на ощупь — волосы дроу. Не представляю, насколько оборот изменит черты ее лица. Кожа точно станет темной, как у ее бабушки. А глаза? Они так останутся зелеными или же нет?

Анна, моя Анна, она и в человеческом обличье невыносимо красива, а уж что будет в обличье эльтем! Черты лица ее станут иными, ушки узкими, как две лиры, и такими же заостренными. Как же я хочу поскорее прикоснуться к ней, отвести беду, закрыть собой от всех бед, спрятать здесь, в своем доме. Накормить, выслушать, утешить, усадить себе на колени, намотать на палец прядку ее волос и ласкать, гладить, да просто касаться. И сердце все острей ноет, надеется на встречу, что обязательно будет. Только бы мне удалось вызнать у колдуньи, куда она дела ту, что я так полюбил, ту, что обещана мне небесами. Ничего, вызнаю все и отпущу обеих на все стороны света!

Позади меня почти не слышны шаги колдуний, едва-едва удается различить их тихую поступь. Девчонка только вошла в тот возраст, что пригоден для брака. Ее русая коса заплетена туго, нет в волосах ни одной ленты, видать, мать не держит строго, а может, и сама она сторонится ровесников.

— Сиятельный, отпустите дитя, пожалейте. Всем богам она станет молится за вас, — в голосе старшей ведьмы слышится мне надрывный крик, плач самого материнского сердца. Он, словно лезвие, царапает мою душу до боли. Не могу я ее утешить. Пока не могу. Отпустить — отпущу, еще и золота полные карманы отсыплю, лишь бы они обе убрались подальше. Но пускай она думает, будто их обеих на казнь повели, иначе не выдаст мне тайну. А ставка так велика! Жизнь любимой, жизнь внучки эльтем, судьба всего нашего мира. Я обернулся, глаза ведьмы полнятся тьмой. Она готова молить о пощаде. Но в глазах ее дочери полыхает лютая ненависть, такая, что, кажется, можно обжечься.

Обе они знают и помнят то, что случилось с Анной. Весь город шептался мне вслед, плевал моему коню под ноги. Кляли меня на чем свет стоит за то, что убил любимую. Знали бы они, как все было на самом деле. Но ничего, прошлое мое позади, а ради того, чтобы будущее сияло, я готов приложить немало усилий. Или я не герцог? Или я не мужчина? Ответная любовь желанной женщины стоит того, чтобы за нее биться, не жалея усилий, не жалея себя. Иначе цена моей семьи и доблести — прах несбывшихся надежд.

— Где ты видишь дитя? — отвечаю я намеренно грубо, — Двух ведьм поймали мои люди. Или что? Как отвечать — так ребёнок, а как творить чёрную ворожбу — так девица уже? Читай молитвы!

— Сиятельный, я молю вас.

Старшая колдунья опускает к земле глаза, пытается упасть на колени передо мной. Только крепкая рука конюха не дала ей этого сделать, удержал на ногах. Вышло грубо, да что я могу сейчас сделать? Ничего. Зато юная девушка смотрит гордо, стыдится того, что мать смеет так себя унижать, что мать готова вымаливать у меня ее жизнь на коленях. Гордая! Просто ей пока нечего терять, не знает она цену потери, вот и не страшится по-настоящему. Было бы у нее теперь на руках собственное дите, она вела бы себя иначе. Все мы заложники любви к тем, кто слабее.

Я не могу больше смотреть в глаза этим женщинам, касаться взглядом отражений их душ. Мне слишком жаль их, да что поделать. Не пытками же мне вытрясать из них правду? Впрочем, страх — та еще пытка. Если бы я только знал раньше, что Анна жива! Если бы эта колдунья не перенесла любимую мою в иной мир! А может, и не она это сделала? Вдруг все неправда, а я просто ошибся?

— Они точно не могут нас того… проклясть? — мнется конюх, маг из него вышел слабый, да и обучен он плохо. Но должен же понимать, что на шеях обеих колдуний висят мои особые амулеты! Да они сейчас и ветер не смогут направить на уголек очага. Вместо прямого ответа я лишь покачал головой. Придет мое время править наделом эльтем, построю здесь школу для вот таких неучей из обедневших семей аристократов.

— Отец ждёт меня к завтраку, нам стоит поторопиться. Герцог Антонио не терпит опозданий, — я пошагал вперёд, чтобы только поскорее все закончить. И я не знаю, каких молить богов, чтобы только все получилось.

Абрикосовый сад тянется ко мне черными ветками, цепляет за руки, будто он сговорился с колдуньей, будто хочет меня удержать, не дать совершить непоправимое. Глупость, я и так никогда не смогу поднять руку на женщину, какой бы она ни была. Я воин, а не палач, и уж точно не простолюдин, привыкший все решать кулаками. Чуть не бегом я прошел сквозь замковый двор, безразлично взглянул на серые стены. Повторяется вновь то самое утро. Вот и обрыв играет тенями в бликах рассвета, он все ярче горит там, внизу, за рекой. А вон и памятный камень. Он лежит ровно в том месте, где должен. Надеюсь, его не сдвинули? Но ведь тогда на траве остался бы след.

— Сиятельный! — окликнула старшая ведьма, я тотчас обернулся. Юная колдунья слегка дрожит, звенит нить ожерелья, брошенная поверх узких девичьих плеч.

— Хочешь, чтобы дочь твою отпустили?

— Молю вас об этом, — и вновь мечущийся взгляд, которому отказать невозможно.

— Скажи, куда отправила Анну, отпущу вас обеих.

— Нет, не скажу, — неожиданно твердый голос, тьма, нависшая над ее волосами небольшим облачком. Хорошо, я знал, что ведьмы упрямы, никогда не выдают ни чужих секретов, ни тайн. Их слово порой крепче алмаза. Одно радует, я угадал. Это она — та, что украла любимую у меня, перенесла ее неизвестно куда. Повезет, если не продала. Сердце пропустило удар, разум полыхнул яростью. Красивую молодую женщину действительно не сложно продать в рабство, а может, и замуж или в бордель. Как я раньше не подумал об этом! Достаточно было заманить наивную, ничего еще не понимающую в этой жизни девушку, околдовать ее, надеть рабский ошейник на тонкую шею. Или браслет на щиколотку. В разных мирах принято по-разному.

— Где Анна?! Куда ты ее засунула?! В какой из миров?! Говори!

— Хотите добить ее? В первый раз не получилось, так теперь взялись за старое, герцог Борджа? Будь ты тысячу раз проклят за то, что сотворил! Чем тебе не угодила та девушка? Почему каждая, которую ты возжелал, была обречена? Делай со мной все, что захочешь, но я не выдам тебе, где искать Анну! Она спасена. Она даже не помнит о том, что произошло. Ты ранил ее своею любовью. Привел в свой дом, назвал любимой, а потом предал. Отнял все то последнее, что у нее было, чуть не убил. Отстань от нее! Уймись, Чезаро. Я тебя не боюсь.

— Ты за себя не боишься. Но я могу лишить тебя дочери. Вы обе в моей власти, никто не поможет, никто не спасет. Где Анна? Как называется тот мир? Клянусь, отпущу обеих, ни я, ни мои люди не тронут вас, проводят до самой границы наших земель... Говори! Клянусь, я не хотел ее убить.

— Ты еще и лжец, герцог Борджа! Или лгать простолюдинке не зазорно?

Я почти навис над колдуньей, кожей ощутил ее ужас, навсегда мне суждено запомнить этот мечущийся взгляд. Думаю, он станет приходить ко мне в кошмарах. Все почти так же, как тогда. Только Анна ничуть не боялась, да и я внес коррективы в свои планы.

Страж, который держал ее дочь, вдруг закашлялся. Девушка метнулась точно птица к краю обрыва, разлетелись в стороны платки и юбки. Так даже лучше, я улыбнулся. Девушка обернулась на миг перед тем, как прыгнула в пропасть. Мать ее закричала, рухнула на землю передо мной.

— Там натянута рыболовная сеть, — бесстрастно произнес я, хоть сердце и сжималось от жалости к матери, — Дальше нее не провалиться. Можешь взглянуть.

— Что? — невидящий взгляд, платок слетел с головы, черные локоны треплет ветер, балуется с тем, что всегда должно быть скрыто от глаз чужого мужчины, нахваливает, словно товар, разбирая по прядям.

— Твоя дочь жива, барахтается в сети. Не веришь, посмотри сама. Где моя Анна? Для нее тогда была натянута точно такая сеть. Вот только она исхитрилась оттолкнуться от скал своим даром и рухнула в реку. Течением ее притянуло к твоему дому. Я хотел увезти свою любимую подальше отсюда, от гнева отца. Освободиться от его власти, стать свободным, воевать на стороне короля. Все было готово к побегу. Если б я знал, что она не погибла.

Женщина застыла, как будто даже не дышит. Серой тенью она метнулась к самому краю пропасти, взглянула вниз, обернулась ко мне. На губах колдуньи играет шальная улыбка, глаза светятся, словно угли в камине.

— Твоя мать согрешила с другим, — словно шутя произносит она, — или сам демон пришел в ее покои под видом Антонио. Нет в тебе его грязной крови, Чезаро. Пусть это станет самым страшным наказанием твоему отцу — не оставить прямого потомка бесславного рода.

— Куда ты дела мою Анну?! Ест еще мой маленький брат.

— Твой ли он брат? Герцог стар, жена его так молода. И к тому же ребенок беловолосый и голубоглазый как ирлинг. Откуда бы взяться такому мальчишке у темноволосых и черноглазых родителей? Так не бывает, Чезаро. Так не бывает. Я скажу тебе, где искать Анну. Точней, назову ее новый мир. Не держи на меня зла за то, что я ее у тебя украла. Я и подумать не могла, что поступлю худо.

— Назови мир!

— Так сколько ты готов дать золота, чтоб мы с дочкой уехали подальше отсюда?

— Два полных кошелька. Помни, сегодня вас казнили, не попадайся на глаза людям.

— Бутыль взвару, хлеб, да баранья нога сверху.

— Купишь сама по пути.

— Привидений не слишком любят обслуживать в тавернах. Имя того мира — Земля.

Я бросил под ноги ведьмы обещанное. Земля! Теперь осталось дойти до дома, достать карту миров, отыскать на ней этот — дальний. Я о нем и не слышал толком. Но портал, я думаю, будет не слишком сложно открыть. А найти Анну там мне помогут артефакты, которые оставила ее бабушка. Фуух! Осталось так немного. Уже вечером я смогу ее обнять, прижать к себе, укрыть от всех бед и сомнений. Какое же счастье. Но сначала нужно заглянуть к отцу, в замок, раз уж я обещал. Кто знает, как сложится, но если мне повезет, то я сюда не вернусь никогда больше. Загляну к нему, попрощаюсь, соберу вещи, зверей своих тоже возьму и отправлюсь на Землю. Думаю, Феникс мне в любом случае пригодится. Иначе чем обогреть походный шатер? Овсом набью небольшую торбу для Клендика, а сено? Сено наверняка найдётся в любом придорожном постоялом дворе. Как же я счастлив, что скоро все сложится. И даже запас золота у меня есть, чтобы купить нам с любимой небольшое шале подальше от замка. Если Анну это устроит. Как-то я не подумал, о том, что любимая может быть прихотлива, все же дроу, внучка великой эльтем. Она привыкла жить в роскоши. Не пришлось бы мне отправляться за ней в мир дроу, в Бездну. Но жить в доме жены — это постыдно.