Глава 12

Ренат Семь лет прошло, но ничего не изменилось. Амина так и осталась единственной, кто способен довести меня до точки, до отчаянной злости и без лишних слов показать мне моё же бессилие. Она не могла забеременеть. Врачи в один голос повторяли, что с ней всё в порядке, а меня с каждым пустым тестом на беременность всё сильнее захлёстывала ярость и неуверенность. Она была хорошей, любящей и, чёрт подери, совершенно здоровой, а я не мог сделать того, что должен сделать нормальный мужик – зачать ребёнка. И вот снова. Что я мог сделать, чтобы вернуть её?! Она повзрослела и больше не смотрела на меня преданно, со скрытым в глубине глаз восхищением. Что бы я ни говорил, это выворачивало нутро наизнанку. Больше не моя… Длинные гудки тянулись чертовски долго. «Я занята»,– пришло сообщение через минуту. Каждый проклятый день она была занята – все праздники. «Пришли фотографию Алинки, – написал в ответ и добавил: – Пожалуйста». «Пришлю, как смогу». Я перечитал сообщение, и рука сама сжалась в кулак. Вот оно снова – это чувство собственного бессилия. Я – генеральный директор мощной компании, у меня есть всё, только любимая женщина не может простить меня, а дочь того и гляди начнёт называть отцом другого мужика. И всё из-за моей, чёрт подери, слабости! Встав у окна, я окинул взглядом город. Вспомнил, как Амина стояла на этом же месте, и снова взял телефон. Данияр ответил на втором гудке. – Что нужно? – спросил он весьма неприветливо. – Встретиться с тобой хочу. Утром я буду в Москве. – Я тебе уже всё сказал. Не трогай Аминку. Или я плохо тебе объяснил, что к чему? – Аргументы у тебя были весомые. Я потёр подбородок. Хорошо, что челюсть осталась на месте – удар у Данияра был тот ещё. Недаром мастер спорта по борьбе. – Так в чём дело, Ренат? – В Амине. Я приеду завтра на первом «Сапсане». Сделай милость, найди для меня час времени. *** Ленинградский вокзал, как обычно, был переполнен. Я поправил на плече лямку сумки и пошёл было с толпой, но наткнулся взглядом на брата Амины. Данияр стоял метрах в пяти и смотрел тяжёлым взглядом. Подойдя, я подал ему руку. Ладонь зависла в воздухе. – Пойдём. Я на машине, – сказал Данияр сухо. В молчании мы дошли до парковки, и он кивком показал мне на серебристый премиальный кроссовер. – Ты неплохо поднялся. – Не жалуюсь, – бросил Данияр. Фары моргнули. Я закинул сумку в открывшийся багажник и сел спереди. – У меня мало времени. Через час я должен быть на другом конце города, поэтому поговорим на ходу. Если тебя что-то не устраивает, вали на все четыре. Меня всё устраивало. Более того, меня устроило бы, даже если бы мы поговорили прямо на платформе, хоть антураж и оставлял желать лучшего. – Я жалею о прошлом, Данияр. Но мы же с тобой понимаем, что назад не открутишь. – Именно. Что ты от меня-то хочешь? Чтобы я тебе грехи отпустил? Так это не ко мне. – Я люблю Амину, – сказал я прямо. – И у неё ничего не прошло. Если этот Рома – такой отличный парень, почему они всё ещё не женаты? Как я понял, он около неё крутится уже не один год. Данияр промолчал. Выходит, так и есть. – Я хочу воспитывать свою дочь, хочу любить свою женщину. – А что же ты её не любил раньше? И всё это время, где тебя носило, Сафин? Что-то я в твою логику не въезжаю. Я сам в свою логику не въезжал. Пока не встретил Амину, думал, что отпустил, а порой возникающая саднящая боль в сердце – нормальная тоска по прошлому. Но оказалось всё куда сильнее, и первый же взгляд, первый вдох рядом с Ами расставили всё по местам. Я втянул носом воздух, глядя сквозь лобовое стекло на мокрую грязную дорогу. – Скажешь, ты никогда ошибок не делал? Уголок его губ дрогнул. – Мои ошибки к твоим отношения не имеют. Чего ты хочешь? Чтобы я замолвил за тебя Амине словечко? Может, мне за руку её к тебе привести? – Твоё мнение для неё много значит. – Моё мнение относительно тебя не изменилось. Ты всегда гнул свою линию, это делаешь и сейчас. – Допустим. Ты бы не гнул? Мы встали на светофоре. Пошёл мокрый снег, и Данияр включил дворники. – Сестра выходит замуж через четыре дня. Сумеешь переубедить её – так тому и быть, не сумеешь – всё. Тебя в её жизни быть в этом случае не должно. Она достаточно намучилась из-за тебя, и я говорю не только про развод, но и про ваш брак. Хреновый муж из тебя вышел. – Хреновый, – согласился я нехотя. – У меня было время, чтобы это понять. Теперь мне нужно время, чтобы это исправить. – Ничем не могу помочь. Он свернул на крайнюю полосу и остановился метров через сто. – Гостиница, – показал вперёд. – Дальше разберёшься сам. Но учти: будешь мешать Амине, разговор у нас будет короткий. Ещё короче, чем новогодний. Он разблокировал двери и открыл багажник. Я вышел, ничего не ответив. Забрал сумку и захлопнул багажник. Кроссовер мигнул фарами и сорвался с места, обдав меня грязью из-под колёс. Я выругался сквозь зубы, смахнул с лица кляксу мокрого снега. Моя жена через четыре дня выходит замуж, а я понятия не имею, что с этим делать! Проклятье! В пальто звякнул телефон. Я открыл сообщение. На фотографии была Алина. Она сидела в кресле-груше с большим плюшевым медведем в обнимку и показывала язык. Улыбка Аминки, её черты лица. Правильно Ами сказала: я всё разрушил сам, из-за собственной трусости. Только признаться в этом смог лишь теперь, да и то самому себе. Амина К росписи всё было готово. На маникюр я сходила ещё вчера, сегодня побывала в салоне и обновила стрижку, сделала маску для лица. Собственно, на этом приготовления и закончились. Это когда я замуж за Рената выходила, было волнительно до мурашек, я старалась, чтобы всё было идеально. Глупая, наивная девочка. Никому не нужна идеальность, мне самой – в первую очередь. – Мам, я надела пижаму, – доложила Алина. Я убрала с коленей фотоальбом и жестом попросила её подойти. – Смотри, – показала на фотографию, сделанную при выписке из роддома. – Тут ты совсем крошка. – Меня тут не видно. – Ну как? Ты в одеяльце. Алина зевнула и потёрла глазки. Весь вечер она крутилась рядом, пыталась помочь, и порой мне казалось, что переживает она даже больше, чем я. Я протянула ей руку. – Пойдём спать. Завтра будет новый день и новые силы. Я довела её до постели и откинула одеяло. Дождалась, пока она устроится, и укрыла её. – Мам, а теперь Рома будет моим папой официально? – Какое ты слово выучила, – улыбнулась я. – Ну да, официально. – Только он ведь не настоящий мой папа, да? – Почему? Он тебя любит, заботится о тебе. Ты же сама хотела называть его папой. – Угу, – протянула она удручённо. Что за мысли блуждают у неё в голове, я понять не могла. В первые дни после Нового года Алина постоянно спрашивала про Рената, вспоминала наших снеговичков и ёлку, подарки, некоторые из которых даже не открыла, и как они с Ренатом катали огромный ком. Сегодня она опять заговорила о Ренате, причём при Роме. Он не подавал вида, что это его задевает. Но я и так понимала: задевает, ещё и как. – Мам, а почему ты не можешь выйти замуж за моего настоящего папу? – Потому что… – Я вздохнула. – Спи, Алин. Смотри, глазки уже слипаются. Чем быстрее уснёшь, тем быстрее проснёшься. – И будет завтра? – Да, будет завтра. – Мам… – Что? – Мне дядя Ренат вчера приснился. А что, если он мой настоящий папа? Я поцеловала её, промолчав. Алина стремительно проваливалась в сон, не подозревая, какую бурю эмоций подняла во мне. Прошлой ночью Ренат снился не только ей – мне тоже. Он целовал меня, и это было так реально, что, проснувшись, я долго не могла успокоиться. Грудь и низ живота ныли от желания, губы горели, и почему-то хотелось плакать. *** Сперва я решила, что стук в дверь мне показался, но он повторился. Я никого не ждала. Разве что Рома пришёл. Но мы договорились, что встретимся завтра, тем более он планировал посидеть с друзьями, устроить что-то вроде мальчишника. Выглянув в глазок, я удивилась и быстро открыла дверь. Данияр вошёл, принеся с собой прохладу улицы. – Не ждала? – Если честно, нет. Мог бы позвонить. Ничего, что я могла уйти куда-нибудь? – Если бы ты куда-нибудь ушла, Алина была бы у меня. Логично? Я выразительно посмотрела на него. Логично, что тут скажешь? За всё это время я так и не обзавелась подругами – были хорошие знакомые по работе, мамы детей из спортивной школы, но не такие, чтобы доверить дочь. – Держи. – Брат отдал мне пакет. – Устроим тебе девичник. – Не очень ты похож на мою подружку. М-м… – Я оглядела его. – Может, ты решил устроить мне предсвадебное шоу со стриптизом? Данияр, я не то чтобы ханжа, но как-то… Может, не будем? – Чёрт. – Он провёл рукой по волосам. – Что я, зря, что ли, стринги покупал? Я улыбнулась. Качнула головой и понесла пакет на кухню. Если кто и мог за минуту разогнать тучи у меня над головой – это Алина и Данияр. Как он это делал, не знаю, но получалось у него отлично. Всегда. Или почти всегда. *** Я устроилась с бокалом на диванчике среди Алинкиных игрушек. Данияр открыл конфеты и подвинул ко мне. – Переживаешь? – спросил он. Я качнула головой. – Разве я должна переживать? Я знаю Рому уже семь лет, он – меня. Я медленно пила вино. Брат знал толк в винах и коньяке. Ещё отлично готовил шашлык. Вино было сухое, терпкое, его вкус почему-то напоминал поцелуи… поцелуи Рената. Я прикрыла ноги лежащим на диванчике пледом. Брат показал на мой бокал и подлил ещё чуть-чуть вина. Выглядел он задумчивым, не таким, как всегда. – Зря ты отказалась от свадьбы. Отец, когда узнает, выскажет тебе по этому поводу, готовься. – Что мне готовиться? Я уже в своё время наслушалась. А свадьба… Как вспомню нашу свадьбу с Ренатом, дурно становится. Опять куча родственников, шум, суета… Ни к чему это. Просто распишемся, а к родителям потом съездим. Его взгляд был настолько пристальным, что мне стало не по себе. – Ты какой-то странный сегодня. Пришёл ни с того ни с сего… – Ответь мне на один вопрос, мелкая, только честно. – Если он нормальный, отвечу. Он даже не усмехнулся. – Ты уверена, Ами? Точно знаешь, что тебе надо выходить за этого парня? Вряд ли он мог удивить меня сильнее. – Ты же сам говорил, что с Ромой мы будем в надёжных руках, что он хороший. А теперь что? – Я и не говорю, что он плохой, я спрашиваю тебя: ты уверена, что он тот, кто тебе нужен? Я готова была с пылом заявить, что уверена, что иначе бы не согласилась за него выйти и всё такое, и что брату бы хорошо своей жизнью заняться, а не ковыряться в моей. Даже воздуха набрала побольше и… сделала глоток вина. А Данияр всё смотрел на меня. Я на него, он – на меня, и молчание наше было каким-то уж очень натянутым. – Ты его любишь? – Люблю. Он… Я едва не повторила, что он хороший, надёжный и верный. Он любит Алину, она выросла на его глазах, он фактически заменил ей отца. И меня он поддерживал всегда. Ничего этого я не сказала, но, должно быть, мысли столь красочно отразились на моём лице, что слов не потребовалось. – А к Ренату у тебя что? – Что у меня может быть к Ренату? – спросила со вздохом и отвела взгляд. К Ренату у меня боль в сердце, обида и поцелуи во сне, после которых я проснулась сама не своя. Вот что у меня к Ренату. Только это не имеет значения. – Я завтра замуж выхожу, Дан, – твёрдо выговорила я. – За Рому. Данияр взял из коробки конфету в форме шарика и перекатил в пальцах. Неожиданно он надавил на неё, и шоколад треснул. – Помнишь, в Питере я говорил тебе про свои ошибки? – Конечно, помню. Про такое забудешь. Он скривил губы и положил сломанную конфету на место. Мне подумалось, что на вкус она осталась такая же, но прежней ей уже не стать. Как и мне. – Моему сыну десять, Ами, и он знает, кто я. Давно знает, а я… – Он замолчал. Я прислушалась, повернулась к двери, и тут она открылась. На пороге стояла сонная Алина. Щурясь, она потёрла глазки кулачками. – Ты что, малышка? – Я отставила бокал и встала. – Зачем поднялась? – Мне папа приснился, – сказала она тоненьким жалобным голосом. – Рома? Алина мотнула головой. – Я не знаю, кто. Он просто сказал, что мой папа. – Алин… – Я приобняла дочь, присев рядом. – Давай ты пойдёшь спать, а? И перестанешь думать, что тебе должен присниться папа. А то так тебе по десять пап за раз скоро будет сниться. Данияр тоже поднялся и, подойдя, взял Алину на руки. Она была такая сонная, что не удивилась, увидев его. Просто прильнула и закрыла глаза. Я выпрямилась. Мы с братом опять встретились взглядами, а я неожиданно поймала себя на мысли, что пижама на Алинке та самая, которую подарил ей Ренат. – Ты оказалась сильнее меня, мелкая, – сказал брат. – Я поддался давлению отца, а ты всегда делала так, как говорило тебе сердце. Хорошо это или плохо – чёрт знает, но я горжусь тобой. Не слушай никого, Ами. И меня тоже не слушай. Как выяснилось, права раздавать советы у меня нет.