Глава 11

Амина Первое января началось с Алинкиных возмущений. Подскочила она раньше, чем я ожидала, и с ходу выдвинула претензии, что Новый год мы встретили без неё. Пришлось соврать, что мы тоже легли спать, и не было у нас вчера ни подарков, ни вкусностей, ни боя курантов. Не такое и враньё, если разобраться. После нашего с Ренатом разговора я хотела уйти к дочери, но он меня не отпустил. Больше мы прошлого не касались. Разговаривали об Алине, совсем немного – о Данияре и «Мори Групп». Я бросала шкурки от мандарина на стол и, глядя на пламя в камине, пропускала некоторые его слова, даже фразы. Слишком многое потеряно безвозвратно: верность, вера, доверие. А эта ночь – карточный домик. И что бы Ренат ни сделал, настоящим и надёжным ему уже не стать. И домику, и Ренату. *** За десять минут, пока мы умылись и оделись, Алинка извелась. – Стой! – окрикнула я её, когда она рванула к лестнице. Куда там! Она и притормозить не подумала. К моменту, когда я спустилась вниз, дочь уже сидела под ёлкой в куче коробок и свёртков. Вопрос, откуда здесь ёлка, у неё и не возник. – Это твой мам. – Она протянула мне квадратную коробочку. Я взяла её и поставила на стол. – Почему ты не открываешь? – спросила дочь как-то обиженно, как будто я оскорбила саму суть Нового года. – Да, почему ты не открываешь, Ами? Я обернулась и столкнулась с насмешливым взглядом Рената. – Доброе утро, – сказал он, подойдя. Взял коробку и с красноречивым взглядом подал мне. Алина ждала, внимательно смотря за мной. Я выразительно посмотрела на Рената, вложив во взгляд всё, что не могла сказать при дочери, и открыла коробку. – Какой красивый! – восхитилась, вытащив тонкий зеленовато-голубой платок. – Я о таком мечтала! Очень красивый! Сафин хмыкнул. – Я даже поверил, – сказал он тихо, чтобы слышала только я. – Я очень старалась. Удовлетворённая Алинка одну за другой открывала свои коробочки. В одной была кукла Барби-фигуристка, в другой – куча одежды для неё. Дочь восторженно вскакивала после каждого подарка, подбегала к нам и совала в руки, а потом опять присаживалась у ёлки. – А вот ещё твой, мама, – дала мне пакет. В нём были духи. Такими я пользовалась когда-то. Давно, когда была ещё замужем. Ренат дарил мне флакон на каждый день рождения. Я некоторое время смотрела на коробочку, потом открыла и, сняв крышку, поднесла к лицу. Запах разбудил новые воспоминания. По крупице выманил их из тайников памяти. – Твои любимые, – сказал Ренат. – Да. – Я закрыла флакончик. – Были когда-то. Но больше я ими не пользуюсь. – Почему? – Разонравились. Запах слишком наивный. Такими обычно пользуются дуры, готовые положить сердце на чью-то ладонь. А кто-то раз! – сжала флакончик, – и раздавит без сожаления. Так что, – я положила духи обратно в коробочку и убрала в пакет, – прости. Я встала к Ренату спиной. Смотрела на дочь, а поверх картинки накладывалась другая, и голос Рената звучал как сейчас. «Она наивная, но не глупая». Всё же он был прав – я не глупая. Иначе сегодняшнее утро встретила бы в его постели. Алина отложила набор детской косметики. – Пойдём снеговичков поздравлять. Они нас ждут. – Думаешь? – спросил Ренат раньше меня. Алина кивнула. Ренат посмотрел с вопросом. – Ну пойдём, – сдалась я, и не попытавшись возразить, хотя перед снеговичками не отказалась бы от кофе. Только что-то подсказывало: спокойно выпить его мне никто не даст. Да и близость Рената заставляла разум сбоить. Я так и чувствовала запах духов – запах того времени, когда ещё верила в любовь и была безоговорочно счастлива, когда сердце моё билось на его ладони. *** За ночь ёлку и снеговиков припорошило снегом. Ренат стряхнул его с ведра на голове мальчика и с банта девочки. – С новым годом, товарищи! – провозгласил он. – Мы желаем вам снеговичьего счастья. Алина засмеялась. Её смех, как это бывало всегда, обдал сердце теплом, но в этом тепле сегодня была капля грусти. Я резко посмотрела на Рената и по белому снегу подошла к ёлке. Взяла большой серебристый шар и отпустила, услышав скрип снега позади. – Выходи за меня, Ами. – Ты снова? Я выхожу замуж, Ренат. Не за тебя – за другого мужчину. – Он не сможет дать вам того, что смогу я. – И чего же он нам дать не сможет? – Никто не будет любить вас как я. Я – родной отец Алины, я тебя знаю от и до, я смогу обеспечить вас от и до, я… Я глухо засмеялась. Слёзы подступили неожиданно и быстро – злые, колючие. – Никто не будет любить нас как ты?! – процедила я. – Как ты?! Да, Ренат! Это благо, что никто не будет любить нас как ты! Твоя любовь – пустые слова. Пшик! – Я махнула рукой. Ты – родной отец Алины?! Ты – никто для неё, вот кто ты. Дядя, с которым она слепила снеговика, не больше. Обеспечить ты нас сможешь… – Я мотнула головой и прошла мимо него. – Ами! – Он схватил меня. – Катись ты к лешему, Ренат! Мы с тобой обо всём вчера поговорили. Я думала, до тебя хоть что-то дошло, но нет! Ты продолжаешь гнуть своё! Тебе хочется, и всё на этом! Ты решил, что надо вернуть меня, и прёшь напролом. Когда-то ты решил, что тебе нужен ребёнок, и пошёл хреном по деревне, не думая, что буду чувствовать я. И сейчас ты тоже не думаешь! Пусти! – Я выдернула руку. Подаренная Ренатом варежка слетела с ладони на снег и осталась лежать. Ренат не сводил с меня тяжёлого взгляда. – Я даже не уверена, что тебе нужна я. Тебе нужен ребёнок – много лет нужен! – а всё никак. А тут вот… – усмехнулась цинично сквозь выступившие слёзы. – Дочка, оказывается… Повисло молчание. – Мам! – позвала отбежавшая Алина. – Мама, давай в снежки! Я сглотнула. В ногу мне прилетел комок снега, но я не могла заставить себя пошевелиться, так и смотрела на бывшего мужа, глотая слёзы. – Ой! – воскликнула Алина. – Там машина! Она к нам едет! Я медленно повернула голову, только теперь разобрав приближающийся шум. Буквально через несколько секунд к дому, взметая снег, подъехал внедорожник. Дверца хлопнула. – Дядя Данияр! – Алина с радостным возгласом полетела к моему брату. – Дядя Данияр приехал! Амина Данияр с лёту подхватил Алинку на руки, и она, обняв его, принялась рассказывать про снеговиков, про ёлку и подарки, потом про то, как мы застряли в снегу и как она ждала Рому, а тот не приехал. Данияр слушал, смотря на меня, и взгляд его ничего хорошего не предвещал. – Зачем ты сказала брату, где ты? – сухо спросил Ренат. – А что? Я повернулась к бывшему мужу. Недоволен – мягко сказано. Слёзы у меня ещё не высохли, а в душе опять разгорались обида и гнев. – Я ничего не говорила, Ренат. Но, знаешь, откуда бы он ни узнал, я рада. Ты так ничего и не понял, а я ещё раз убедилась, что развод тогда – лучшее, что ты сделал за всё время, что мы были вместе. Данияр подошёл к нам с Алиной на руках и опустил её на притоптанный снег. – Отведи Алину в дом, – сказал он, не поздоровавшись. Только присмотрелся ко мне, и на скулах его выступили желваки. Слёзы он заметил, вне сомнений. И два плюс два сложил, как нечего делать. – Я не хочу в дом. Дядя Данияр! – воспротивилась Алинка. – Мы будем играть в снежки, а потом завтракать. Я ещё не встретила Новый год. – Встретишь, обязательно. Амина, отведи Алину и собери ваши вещи. – Дан… – Ами, – посмотрел строго. – Иди. – Он сузил глаза. Спорить было бессмысленно. Я и раньше не так чтобы могла противостоять брату, а сейчас и подавно. Точно не после всего, что он сделал для меня в первые месяцы после развода, да и на протяжении всех семи лет. Честно говоря, я и не хотела. – Давай лапку, пойдём. – Ну мам! – Не мамкай. Пойдём. Алина с недовольным видом протянула мне руку в мокрой варежке. Откуда Данияр узнал, что мы здесь? За эти дни я даже точное место, куда увёз нас Сафин, не выяснила. – Дядя Данияр сделал сюрприз, – сказала Алина. – Он сказал, что очень хочет тебя поздравить с Новым годом. Идти ей было тяжелее, чем мне, и она отстала на шаг. – Когда он тебе это сказал? – Вчера. Когда ты ходила за молоком. Он сказал, что, если я скину геолокацию, он приедет к нам. Цепочка событий приобрела логичность. Я даже на какое-то время про Рената забыла, так была озадачена. – И ты скинула? Алина согласно кивнула. – Хорошо, что дядя Данияр приехал, да? – Да… Услышав непонятный шум, я развернулась и увидела, как Ренат летит прямо на снеговика. Ведро упало на снег, Данияр подскочил к моему бывшему мужу и с размаха заехал кулаком в подбородок. Ренат пошатнулся. Сжал кулаки и двинулся было к Данияру. – Надо было раньше отделать тебя, как Бог черепаху. – Голос брата в полнейшей тишине был похож на рычание. – Ами дура. Не дала. Но ничего… – Мама! – испуганно воскликнула Алина. – Дядя Данияр и дядя Ренат… – Пойдём. – Я поспешно подтолкнула её к двери. – Они… Они просто меряются силами. Ты же знаешь, что дядя Данияр у нас борьбой занимался. – И дядя Ренат занимался? – И… И дядя Ренат. Заведя дочь в гостиную, я сказала ей ждать и сломя голову бросилась обратно. Данияр прикончит его! Ренат, конечно, в отличной форме – зал, бассейн, но… – Данияр! – крикнула я, вылетев из дома и, по инерции пробежав несколько метров по снегу, остановилась. Брат шёл ко мне, а Ренат стоял поодаль, вытирая с лица кровь. Рот резко наполнился слюной, горло сдавило. Дойдя до меня, брат посмотрел в лицо. – И зачем? – спросил он глухо. – Тебе мало было? Забыла, как выла в подушку? Что вы, бабы, за дуры такие? – Ничего не было, – сдавленно ответила я. Он ничего на это не сказал. – Малявка ты, малявка… Вроде выросла, а всё та же. – Данияр… – Жду вас с Алиной тут. Кстати, прикольные снеговики. – Он хмыкнул, но как-то совсем без искринки, и пошёл к машине. Я посмотрела на Рената. Он не приближался, но и взгляда не отводил. Я тоже стояла на месте, словно вмёрзла в сугроб. Десять минут назад мы собирались играть в снежки и праздновать Новый год. Иллюзия, которую я поддерживала и в которую чуть-чуть верила. Настоящей была только ёлка. Она хотя бы не растает. В дом я вернулась медленно. – А где дядя Данияр? – сразу же спросила Алина. – Данияр… – Я как из тумана вынырнула. – Собирайся, Алин. Мы домой едем. – К дядя Роме? – Угу, – кивнула я и, присев, обняла дочь. – К дяде Роме. Знаешь… скоро мы будем жить все вместе. Дядя Рома позвал меня замуж, и я согласилась. – У тебя будет красивое платье? – Да, малышка. И у меня, и у тебя. И торт у нас будет большой, и… – Из-под опущенных век потекли слёзы, и я ещё крепче обняла дочь. Да, именно так всё будет – всё только самое хорошее. А предательства не будет. И боли не будет. И… Рената тоже не будет. У меня. В дверях мы натолкнулись на Рената. Губа у него была рассечена, бровь тоже. Что сказал ему брат, я не представляла. Хотя нет. Представляла. Вряд ли Данияр был многословен. – Мы едем домой, – сообщила Алина. Он смотрел на неё, не отвечая. – Я взяла куклу, а остальные подарки не поместились. Мама сказала, что я их потом смогу забрать. – Раз мама сказала, значит, сможешь. – Он поднял голову. – Мама же не врёт. – Мама не врёт, – не чувствуя подвоха, подтвердила Алина. – А ты приедешь к нам в гости? Мама замуж за дядю Рому выйдет, и у неё будет платье. Белое, вот такое. – Она обрисовала пышную юбку. – Приходи к нам на свадьбу. – Алина, хватит, – одёрнула я её. Если бы в меня пустили свинцовую пулю, было бы и то легче, чем терпеть взгляд бывшего мужа. – Пока, – махнула Алина рукой. – Позаботься о снеговичках, пожалуйста. Мы дошли до двери, но Алина вдруг вывернулась и, подбежав к Ренату, порывисто обняла его за ноги. Так же быстро она вернулась ко мне и выбежала в открытую дверь. – Ами, – позвал он. Я остановилась на пороге, ожидая продолжения. Но его не последовало, и я вышла из дома с непонятным тяжёлым чувством. Словно в сердце мне и правда пустили свинцовую пулю. Амина До города мы доехали быстро. Дороги были пустые, на улице – никого, разве что Невский проспект мог похвастаться кое-какой оживлённостью. Без умолку трещавшая почти всё время Алинка наконец затихла. – Почему не сказала мне? – спросил до этого не задавший ни единого вопроса Данияр. – Про что? – Может, обойдёмся без «непонимайки»? – А кто такой Непонимайка? – донеслось с заднего сиденья. Брат говорил тихо, как Алина умудрилась услышать, понятия не имею. У кого-то ушки на макушке. Данияр посмотрел на неё через зеркало и усмехнулся. – Не подслушивай, редиска. – Я не подслушиваю! И я не редиска! – А кто ты? – Красивая умная девочка, – заявила Алина без промедления. – Была бы ещё и скромная, так совсем хорошо, – добавила я. – Я скромная. – В каком месте? Алина наморщила нос. Вопрос всерьёз озадачил её, и я, наблюдая за ней, забылась. Но только посмотрела на брата, всё вернулось на свои места. – А ты почему не сказал, что приедешь? – спросила я Данияра. – Стрелки не переводи, мелочь. Мы проехали мимо ёлки на Дворцовой площади. Вопреки моим ожиданиям, Алина не потребовала остановиться. Посмотрела в окошко без заинтересованности. – Зачем? Или мне не нужно было приезжать? – В ответ на моё молчание он с подозрением прищурился. – Амина? – Мог просто сказать, что приедешь. – Хотела с ним остаться? – В голосе появились раздражение и металл. – Тебе мало? Рома за тобой семь лет ухлёстывает, а как этот хер появился, ты снова… – Да ничего не снова! – воскликнула я. – Я что, по-твоему, на дуру похожа?! – Когда дело заходит о твоём бывшем муже, да. – Мам, у тебя есть бывший муж? – опять вмешалась Алина. Я выразительно глянула на брата. Этот разговор для ушей Алины предназначен не был, но и на тормозах спустить почти три дня наедине с Ренатом Данияр мне бы не позволил. – Между нами ничего не было, – сказала я негромко. – Всё так неожиданно получилось… Я вкратце рассказала брату про встречу с Ренатом, опуская, само собой, пикантные детали. Про то, как он узнал об Алине и неуместном появлении Ромки. Хотела и про предложение Рената снова выйти за него рассказать, но не рассказала. Только что он задался целью вернуть меня, чего бы это ему ни стоило. – Вы завтракали? – спросил брат вместо того, чтобы хоть как-то отреагировать на мой монолог. Я мотнула головой. – Редиска, есть хочешь? – Хочу, – с готовностью отозвалась Алина. Я заметила вывеску открытого кафе. Так вот к чему был вопрос. Своевременно – найти что-то работающее в полдень первого января не так просто. Сняв свой телефон с зарядки, я проверила уведомления. Вчера я ответила только Роме, сама написала братьям и родителям, звонить никому не стала. А сегодня уже не хотелось – город был всё так же празднично одет, а мне казалось, что с боя курантов прошло несколько недель. – Выходим, – скомандовал Данияр и разблокировал двери. Я перехватила его взгляд и поняла: разговор не окончен. *** Завтрак был праздничным – сладким и вкусным. – В Питере самая классная выпечка, – прокомментировал Данияр, уминая кленовый пекан. – Да. Я посмотрела в окошко, но увидела не улицу, а засыпанный снегом двор, ёлку с шарами и стоящих бок о бок снеговиков. Прогнала картинку и с тяжёлым вздохом повернулась обратно. Наткнулась на внимательный взгляд Данияра. – Алин, попроси тётю на кассе, чтобы принесла нам трубочки со взбитым кремом и ещё одну такую штуку. – Брат показал остатки пекана. – Хорошо. А можно мне пирожное картошку? – Можно. Иди, попроси. Алина отошла от нас. – Что с Алинкой? – сразу спросил Данияр. – А что с ней? Ренат хочет быть ей отцом. – А ты хочешь этого? – А у меня выбора нет. – Ты хочешь этого? – повторил он с нажимом. – Данияр… – Я поняла, что выкручиваюсь и этим делаю только хуже. – Ренат – её отец. Да, я хочу, чтобы она это знала. Это… правильно. Алина понимает, что Рома ей не родной отец, да и Ренат… Он будет ей хорошим папой, я уверена. Представь, если бы вдруг оказалось, что у тебя есть взрослый ребёнок, о котором ты не знал. Как бы ты… – У меня есть ребёнок, о котором я не знал. Я приоткрыла рот. Пришла пора Данияра посмотреть в окно, потом на Алину и опять на меня. Я забыла, о чём мы говорили. То есть не в целом, но последние фразы точно. – Кто у тебя есть? – спросила вкрадчиво. – Ребёнок? Но… как? Откуда? Он хмыкнул, правда, безрадостно. – На какой из твоих вопросов мне ответить? – Данияр! – Когда-то я сделал большую глупость, Ами. Дело не обошлось без нашего отца. Как он умеет давить, ты сама знаешь. Но с меня это ответственности не снимает. Я не представлял, что у меня есть сын. А он есть. Так что в какой-то мере мы с Ренатом похожи. Алинкин топот не дал мне вывалить на Данияра новый поток вопросов. – Вот. – Она положила на столик коробку с пирожными. – Тётя сказала, что кофе принесёт. – Отлично. – Данияр потрепал её по голове. – Чисто сработано. Будешь не редиской, а огурцом. – Я не хочу быть огурцом! – Огурец – молодец. – Я не огурец! Не огурец, не огурец, не огурец! Я не… – Алин, успокойся, пожалуйста, – попросила я. – Не огурец так не огурец. Дядя Данияр пошутил. – А мы ещё поедем в гости к дяде Ренату? – спросила она неожиданно. – А ты хочешь? Она несколько секунд подумала и кивнула. Непроходящая тяжесть на сердце стала ещё сильнее, а за окном появилась картинка: ёлка, белый снег, Ренат и Алина, катающие снежный шар… Напротив кафе вдруг остановилась знакомая машина, из-за руля вышел Рома. На нём была шапка Деда Мороза, через шею перекинут красный шарф со снежинками. Открыв заднюю дверцу, он достал красный мешок. Алина тоже увидела его. – Там дядя Рома! Мама, там Рома! – ткнула пальчиком. Я посмотрела на Данияра. Ясно, чьих это рук дело. Наверное, так лучше. Данияр всегда в нужный момент включал разум, а мной руководили эмоции. Рома вошёл в кафе и осмотрелся, сделав вид, что не заметил нас сразу. – Я ищу девочку Алину, есть тут такая? – добавив голосу баса, объявил он. – Я тут! Дядя Рома! – А, вот она! – Рома вытащил из мешка куклу. – Вот и первый новогодний подарок. Алинка взяла коробку в руки и сдвинула бровки. – У меня уже такая есть. Мне дядя Ренат подарил. Наши с Ромой взгляды встретились, Данияр напрягся, и только Алина осталась прежней. Не чувствуя общего настроения, она потянула к нам Рому, попутно рассказывая ему, как мы катали снеговиков. Он слушал её, а смотрел на меня. – Алин, – позвал Данияр. – Пойдём выберем пирожные домой. Мне нужна твоя помощь. Он протянул Алине руку. Я видела, что она хочет заглянуть в Ромкин мешок, но и просьбу о помощи от любимого дяди проигнорировать не может. Данияр всё же победил. Между нами с Ромой повисло молчание. – А для меня подарок есть? – спросила я тихонько. – Есть. Он тебе нужен? – Конечно нужен. Рома присел рядом со мной, глядя так, будто в душу хотел залезть. Достал из своего мешка коробочку. Я открыла её, в ней оказались серёжки и цепочка с подвеской. Не особо оригинально, зато красиво. – Очень красивые. – Я достала цепочку с подвеской-сердечком. – Рад, что тебе понравилось. Ами, – позвал он тихо и серьёзно. – Не передумала выходить за меня? – Почему я должна была передумать? Ответ был известен и мне, и ему. Снова повисло молчание, в котором ясно слышались голоса Алины и Данияра. Пирожное с малиной или брусникой? Йогуртовое или шоколадное? Разум или сердце? Предательство или преданность? – Не передумала, – сказала, сжав Ромкину руку. – Я хочу быть твоей женой, Ром, хочу, чтобы мы всю жизнь… На столе пикнул телефон. Непроизвольно я посмотрела на дисплей. Сообщение от Рената. Словно он почувствовал, когда влезть нужно. Я решительно выключила телефон и отложила в сторону. – Я не передумала и не передумаю. А ты? Он расслабился. На губах появилась улыбка. – Через месяц, как тебе? Приедем – и сразу подадим заявление. – Месяц… Рома перехватил мою руку, без слов требуя ответа. – Да. – Как прыжок с высоты. – Да, давай через месяц. – Я улыбнулась. Рома потянул меня за руку и обнял. Я тихо засмеялась, прижавшись к нему. В его руках было надёжно и спокойно, уютно. А что сердце так и летело в пропасть… Это пройдёт. Пирожное с вишней, разум и преданность. И тот, кто сможет позаботиться о нас с Алиной и будет рядом – Рома.