Глава 10

Амина Ренат не обманул: ёлка и правда у нас получилась самая лучшая. Несколько часов мы развешивали шары, украшали её бантами и мишурой, и теперь она стояла во дворе в ожидании нового дня. Под вечер снова пошёл снег – редкий и мягкий, а вот ветра совсем не было. Чудесная погода в преддверии Нового года. Вчерашний день пролетел незаметно – после того, как мы слепили снеговика, выяснилось, что ему одиноко. Пришлось лепить второго – поменьше. Хорошо, что Алина не решила, что для полноты счастья снеговичьей семье нужна пара детишек. Сегодня утром Ренат опять уехал, а когда вернулся, мы занялись ёлкой. – Мам, я большая, я тоже буду Новый год встречать, – сонно заявила Алинка. – Конечно, будешь, – заверила я её, мельком глянув на время. Начало одиннадцатого, и весьма сомнительно, что проснётся мой ребёнок раньше девяти, учитывая, как она сегодня напрыгалась. – Я капельку посплю. Ты меня разбуди. – Разбужу. – Правда? – Угу. Глазки закрывай, Алин. Давай дочитаем сказку. Алина повернулась на бочок. Я нашла место, где закончила читать. – «Лисичка больше не хотела быть обманщицей. Она поняла, что, если будет врать, друзья отвернутся от неё, и она останется на Новый год одна. «Я всё поправлю», – сказала лисичка и достала из своих запасов всё самое вкусное: клюкву в сахаре, клубничное варенье, заварные прянички. Она написала несколько приглашений. «Я заболела, мне помощь нужна, если ты не придёшь, мне будет совсем плохо». Перечитала и поняла, что снова обманывает. Тогда лисичка взяла новогодние открытки и написала другие приглашения. «Приходи ко мне на Новый год. Ты – мой друг, и я очень хочу встретить его с тобой и другими своими друзьями». Лисичка отправила приглашения всем друзьям, которых обманула, и стала ждать. Она очень боялась, что уже поздно, и никто не придёт. На столе у неё стояли угощения, времени было много, и она загрустила. Но тут в дверь её домика постучали. Это оказались все её друзья: медведь, зайка, добрый волк и даже белочка. «Простите меня, – сказала лисичка, – я больше никогда не буду обманывать вас. Я вас очень люблю. Я больше вообще не буду обманывать. Я поняла, что обманывать – это очень плохо». Друзья переглянулись и вошли в дом. Каждый принёс маленький подарок, и лисичка была счастлива, что осознала свои ошибки, а её друзья…» Я замолчала. Алина спала, подложив под щёчку ладошку. – Интересная сказка. Я обернулась. Ренат стоял в комнате у двери. Как долго он тут был, я не представляла. – Мне тоже нравится. Со смыслом. Он подошёл ближе и, немного посмотрев на Алину, выключил ночник. Я отложила книгу. – Снег всё идёт, – сказал Ренат. – Завтра опять вся дорожка будет в снегу. – Мне нравится, когда много снега. И Алине тоже. – Она хотела встретить с нами Новый год, – напомнил Ренат. – Встретит завтра. – Расстроится. – О нет, – тихо засмеялась я. – Не успеет. В её возрасте подарки способны сотворить чудеса, и уж точно они заманчивее сомнительной перспективы клевать носом над стаканом с лимонадом. Ренат засмеялся в ответ. Мы встретились взглядами, и он замолчал, но на губах осталась улыбка, тронувшая сердце воспоминаниями давно забытого счастья. Я показала на дверь. – Пойдём. Пусть она спит. Успеет ещё навстречаться, когда придёт время. *** В гостиной горел камин, на столике стояли фужеры, а у стены – ёлка, совсем не похожая на ту, что мы нарядили во дворе. Маленькая, искусственная, но всё равно ёлка. – Когда ты успел? – Пока ты Алину укладывала. Ренат открыл шампанское и разлил понемногу в фужеры. – Давай за уходящий. – За уходящий… – повторила я. Посмотрела на огонь, на ёлку и поднесла бокал к бокалу Рената. Год был нормальный, если не считать его окончания. Пузырьки искрились в бокале, в камине трещали поленья, от огня исходило тепло. Я погладила ножку бокала пальцем. Стоит мне благодарить уходящий или нет – ещё вопрос, а вот Ренату стоит однозначно. – Я не думала, что мы с тобой когда-нибудь ещё встретимся. Ренат, скажи честно: это случайность или ты всё подстроил? Я пристально посмотрела на него. Если соврёт – пойму. Только зачем ему врать? – Случайность. Я понятия не имел, что ты работаешь в «Мори Групп». Когда ты села в машину… – Он качнул головой. – Это было странно. Если бы на твоём месте оказалась Леди Гага, я бы и то удивился меньше. – Что-то ты не выглядел удивлённым. – За старый год, – повторил он, ничего на это не сказав. Я всё же отпила шампанское. Наверное, так в самом деле правильно – что Алина познакомится с отцом. Быть наедине с Ренатом в уютной гостиной возле камина и знать, что мы чужие… Какая-то ирония. Я подошла к ёлке и взяла в руку игрушку. Чёрный шарик с блестящими золотыми завитками. Ренат включил телевизор и сразу убавил громкость. – Ещё шампанского? – спросил он, когда я допила. Я протянула ему бокал. Шампанское запенилось в бокале и потекло по пальцам Рената. – Ёлки-палки! – Ренат! За столько лет можно было научиться! – засмеялась я. – Ну опять? – Взяла со стола салфетки и протянула ему. – Давай помогу. Хорошо, что оно хотя бы сухое. – Это точно. Ренат забрал у меня половину салфеток и промокнул рукав рубашки. Вытер тыльную сторону ладони и мокрый бокал. Я стёрла шампанское со стола и дала Ренату ещё несколько салфеток. – Помнишь, как тогда во все стороны брызнуло? Всем досталось. – По-моему, ребята больше расстроились не потому что ты их залил, а потому что шампанского стало в два раза меньше. Я улыбнулась, вспоминая первый курс института и морозный декабрьский вечер. Это был последний день учёбы перед новогодними праздниками. Нас было человек семь: я, моя однокурсница и ребята постарше, включая Рената. Расходиться по домам не хотелось, а денег особенно ни у кого не было. Как-то мы оказались с бутылкой шампанского рядом с ёлкой в парке, и Ренат вызвался стрельнуть в честь приближающегося Нового года. Встряхнул бутылку, и… – Знаешь, я ведь тогда тебя полюбил. Я подняла голову. – Тогда? – Да. Я стоял с этим дурацким шампанским, все галдели, а ты достала салфетки и молча дала мне. В тот момент что-то щёлкнуло. Он приблизился и обнял меня за плечи. – Амина… – Ренат, я… Он провёл рукой по моей шее, дотронулся до местечка у самых волос, и по телу побежали мурашки. Он наизусть знал все мои чувствительные точки. Запах его одежды, его пальцы… Я прикрыла глаза, и он коснулся моих губ. Мягкий, долгий поцелуй под треск поленьев. С каждой секундой поцелуй становился глубже и напористей. Ренат обхватил мою голову, прижал меня к себе и целовал, не давая опомниться. Моё тело не забывало его, сердце не забывало его – он был для меня всем. – Ами… – просипел он, задирая свитер у меня на спине. Голодный пылающий взгляд в глаза. Я приоткрыла губы, но ничего не успела сказать – он опять поцеловал меня. Грубее, откровеннее и бескомпромисснее. На мгновение я позволила себе забыться. Позволила забыть о предательстве и поддаться чувствам. Тело переставало подчиняться мне, разум тоже, а сердце рвалось из груди к нему. Ренат потянул мой свитер вверх. – Ренат… – Я схватила его за руку и отступила на шаг. Его глаза стали пугающе тёмными. Я готова была провалиться в эту темноту. Почти провалилась. – Что? Я облизнула губы. – Ничего. Он было подался ко мне, но я выставила вперёд руку. – Ничего не будет, Ренат. Я не хочу. – Не хочешь? Только что… – Только что я поддалась моменту. Такое бывает. Я не ты, Ренат. Верность для меня – не пустое слово, и я не стану предавать человека, который мне верит. – Я выразительно помолчала и добавила: – И который меня любит. Кого-то любовь тяготит, кого-то исцеляет. Мы с тобой очень разные, Ренат. Жертвовать нашим с Алиной будущим ради сомнительного прошлого я не стану, уж извини. – Будущим? – Да, будущим. Ты же не думаешь, что мы слепили снеговиков, нарядили ёлку, повспоминали прошлое – и всё, можно брать меня голыми руками? – Я пригляделась к нему. – Нет, – горько усмехнулась. – Думаешь. Именно так ты и думаешь. Семь лет прошло, Ренат. От той девочки, которая готова была сидеть у твоих ног, ничего не осталось. Ты же сам сказал, что я изменилась. Так неужели ты считаешь, что вот этого, – махнула на камин, на шампанское и ёлку, – достаточно, чтобы заново выстроить то, что ты разрушил?! – Если бы я не разрушил, ты бы сейчас такой не была. Не добилась бы того, что у тебя есть, не стала бы самостоятельной. – То есть я тебе ещё благодарна должна быть?! – Нет, но… – Вот именно, «но»! Я хотела быть тебе хорошей женой, беречь уют нашего дома и растить детей! Вот всё, чего я хотела! Мне не нужна была самостоятельность – она стала необходимостью. Мне были нужны твои любовь и поддержка! Ты винил меня в том, что я не могу забеременеть. А ты думал о том, что я, может, не могла забеременеть из-за твоих обвинений?! – Я тебя не обвинял. – В открытую – нет. Но каждый раз, когда тест был отрицательным, у тебя всё на лице было написано! Вместо того, чтобы меня успокоить, поддержать… Да я не знаю, Ренат, вместо того, чтобы всё свести к шутке! – ты смотрел так, что всё без слов было ясно! – Я поддерживал тебя, – возразил он. – Пытался. – Да! Первое время, а потом… – Чего ты от меня хочешь, Амина?! Потом я перестал верить, да! – Именно! Ты перестал верить в нас. Но хуже всего то, что вместо того, чтобы признаться сразу, ты просто нашёл себе другую женщину. Сколько ты с ней был?! Просто скажи. Хотя… не говори. Не хочу. Я и так из-за тебя в грязи вымазалась. Не хочу знать, сколько раз ложилась в постель с мужчиной, который до этого грел любовницу. *** Вместо того, чтобы хоть что-нибудь сказать, он всё-таки налил шампанское. Я вспомнила про включенный телевизор, про снег на улице и про то, что вот-вот наступит Новый год. Взяла молча протянутый Ренатом бокал и пошла в коридор. Хотелось свежего воздуха и волшебства. Со вторым нынче дефицит, с первым тоже, но не здесь. Выйдя на крыльцо, я остановилась. Было очень тихо. Когда-то мы с Ренатом называли два часа до Нового года временем праздничной тишины. – Я всегда встречала Новый год в платье, – сказала, почувствовав Рената. – В этом году платья у меня нет. – Ты прекрасна и без него. Я повернулась к бывшему мужу. Он стоял в доме, я – на улице, и порог между нами был всё равно что Берлинская стена. Ренат поднял руку, и я увидела коробочку. В груди заныло. Он открыл её – на светлой подложке лежало кольцо. Медленно я подняла взгляд, желая только одного: чтобы это прекратилось. – Выходи за меня, Ами. Шампанское было холодным, на волосы и плечи мне сыпал снег. Праздничная тишина была торжественно прекрасна. – Нет, Ренат. Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя после развода. Больше я тобой не болею. Вылечилась, ты уж прости. Ещё раз посмотрев на ёлку, я вернулась в дом. Надо бы было пойти к Алинке и лечь спать, но я всегда любила Новый год и не хотела пропускать его. Остановилась рядом с камином. Показалось, что что-то изменилось. Сразу не поняла, что именно, но потом увидела подарки под ёлкой в гостиной. И когда только успел? *** Рената не было долго. Прибавив громкость телевизора, я с ногами устроилась на диване. Куда он, интересно, делся? Постепенно меня начало охватывать беспокойство, но только я встала и решила проверить, он зашёл в гостиную. В руках у него была большая коробка, перевязанная серебристым бантом. – Это ещё что? – Подарок. До курантов ещё двадцать минут – успеешь. Он вручил мне коробку и опять ушёл. Ничего не понимая, я открыла её. Внутри оказался пакет из дорогого бутика. «Заполни праздничную тишину», – было написано на открытке. Я повертела её и швырнула на стол. Что ещё за ерунда?! Открыла пакет. Внутри оказалось платье цвета капучино. Мне всегда шли коричневые тона, но разве может он это помнить?! Ренат Она стояла у камина с фужером в руках. Волосы были рассыпаны по обнажённой спине, и я остановился, рассматривая её. Сколько у меня было женщин за семь лет? Меньше, чем могло бы быть, и больше, чем должно. Ами повернулась и холодно посмотрела на меня. – Спасибо за платье. Красивое. В её голосе было равнодушие. Я выбирал это платье грёбаный час, а у неё вид, словно одолжение сделала, что надела его! – Скоро полночь. – И что? – Время желаний. – У меня желание одно: чтобы наконец понял, Ренат, что между нами всё закончилось в тот день, когда… – Когда я сказал тебе, что мы разводимся. Я понимаю. Это была ошибка. Прости меня. Тысячу раз прости, Ами! Что мне, на колени перед тобой встать?! – Между нами всё закончилось в тот день, когда ты первый раз изменил мне, Ренат. И на колени передо мной вставать не нужно. Это знак уважения, покорности или смирения. Второе и третье – не про тебя, а уважение… – Она подошла чуть ближе, и мой взгляд скользнул по её голым ногам. – Будешь моей – подарю тебе весь мир. Она долго смотрела на меня и вдруг засмеялась, запрокинув голову. Её смех напоминал пузырьки шампанского – колючий, хоть и мягкий. – Сафин… – Смеясь, Ами посмотрела на меня. – Тебе не принадлежит мир, чтобы ты им распоряжался. Тебе ничего не принадлежит. Только компания, в которой я работаю. Но знаешь, в чём дело? – В чём? Она подошла ещё ближе. Вплотную, так, что её грудь почти касалась моей. – Я могу уволиться в любой момент, – сказала вкрадчивым бархатным голосом и вдруг улыбнулась. – С Новым годом, Ренат. Я посмотрел на экран включённого без звука телевизора и увидел, как куранты сменились триколором. – Ты прав в одном, – сказала она. – Если бы не ты, многого бы в моей жизни не было. И не было бы Алины. Ты перечеркнул всё хорошее, что было у нас, но она… Она то, что ты перечеркнуть не смог. И я благодарна тебе за неё. Спасибо, Сафин. Хоть что-то хорошее мне от тебя осталось.